рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Культурология

Культурология - раздел Культура,   Культурология Учебное Пособие ...

 

Культурология

учебное пособие

Gaudeamus igitur

Juvenes dum sunuis!

Post jucundam juventutem,

Post molestam senectutem

Nos habebit humus

Ubi sunt qui ante nos in mundo fuere?

Vadite ad superos Transeans ad inferos

Quos si vis videre!

Vita nostra brevis est, Brevi finietur;

Venit mors velositer, Rapit nos atrociter Neminu parcetur!

Vivat academia!

Vivant professores! Vivat memorum quodlibet!

Vivat memobra quodlibet!

Semper sint in flore!

 

Составитель и ответственный редактор проф. А. А. Радугин

Божий дар — красота;

и если прикинуть без лести,

То ведь придется признать:

дар этот есть не у всех,

Нужен уход красоте,

без него красота погибает,

Даже если лицом схожа Венере самой.

Овидий

УДК 008(075)

ББК 71.0.я73

Р15

 

 

Оглавление. 4

Предисловие. 6

Раздел первый. Сущность и предназначение культуры.. 7

Глава 1. Кулътура как предмет культурологии. 7

1. Понятие культуры. Культура как смысловой мир человека. 7

1.1. Понятие символа. Символические формы культуры. 8

1.2. Человек как творец и творение культуры.. 9

1.3. Диалог культур. 9

1.4. Основные формы духовной культуры.. 10

2. Культурология как гуманитарная наука. 11

2.1. Истоки культурологии как науки. 11

2.2. Единство понимания и объяснения в культурологии. Культурология как осуществление диалога кулътур. 11

ЛИТЕРАТУРА.. 12

Глава 2. Основные школы и концепции культурологии. 12

1. Философия Гегеля как теория культуры.. 12

2. Философия культуры Освальда Шпенглера. 14

3. Человек, творчество, культура в философии Бердяева. 17

3.1. Свободный человеческий дух как творец культуры. 17

3.2. Свободный дух и символические формы культуры: внутреннее противоречие культурного творчества. 17

4. Культура и бессознательное начало человека: концепция Фрейда. 18

5. Культура и коллективное бессознательное: концепция Карла Густава Юнга. 20

5.1. Коллективное бессознательное и его архетипы.. 20

5.2. Культура и проблема целостности человеческой души. 21

6. «Вызов и Ответ» — движущая пружина в развитии культуры: концепция Арнольда Тойнби. 22

7. Ценность как основополагающий принцип культуры (П. А. Сорокин) 23

8. Культура как совокупность знаковых систем (структурализм К. Леви-Стросса, М. Фуко и др.) 24

9. Концепция игровой культуры (Й. Хейзинга, X. Ортега-и-Гассет, Е. Финк). 25

ЛИТЕРАТУРА.. 26

Глава 3. Кулътура как система. 26

1. Структурная целостность культуры.. 27

1.1. Материальная и духовная стороны культуры. Человек — системообразующий фактор в развитии культуры.. 27

1.2. Культура как нормативно-ценностная и познавательная деятельность. 28

2. Многомерность культуры как системы.. 31

2.1. Предназначение культуры.. 31

2.2. Взаимодействие природы и культуры. Экологическая культура деятельности человека. 32

2.3. Взаимоотношение культуры и общества. 33

ЛИТЕРАТУРА.. 36

Глава 4. Организационная культура и культура предпринимательства. 37

1. Понятие культуры предприятий. Ценностный аспект организационной культуры.. 37

2. Основные элементы и особенности функционирования знаково-символической системы на предприятии 40

3. Типология организационной культуры. Состояние организационной культуры на российских предприятиях 41

ЛИТЕРАТУРА.. 43

Глава 5. Массовая и элитарная культура. 43

1. Понятие, исторические условия и этапы становления массовой культуры.. 43

2. Экономические предпосылки и социальные функции «массовой» культуры.. 44

3. Философские основы массовой культуры.. 45

ЛИТЕРАТУРА.. 48

Глава 6. Взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций в художественной культуре 49

1. Понятия «идеология» и «гуманизм» в современной социальной философии и культурологии. 49

2. Взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций в современном художественном процессе. Общечеловеческое в системе художественной культуры.. 50

3. Эволюция взглядов на взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций. 52

ЛИТЕРАТУРА.. 54

Раздел второй. Развитие мировой культуры.. 54

Глава 1. Миф как форма культуры.. 54

1. Мистическая сопричастность как основное отношение мифа. 54

2. Миф и магия. 56

3. Человек и община: миф как отрицание индивидуальности и свободы.. 57

ЛИТЕРАТУРА.. 58

Глава 2. Кулътура Древнего Востока. 59

1. Социальные и мировоззренческие основы культуры Древнего Востока. 59

1.1. Восточная деспотия как социальная основа древних культур. 59

1.2. Миф, природа и государство в культурах Древнего Востока. 60

1.3. Совмещение человечности и государственности как проблема конфуцианской культуры.. 62

1.4. Даосизм: свобода как растворение в природе. 63

1.5. Буддизм: свобода как внутренний уход от жизни, полное отрицание бытия. 64

ЛИТЕРАТУРА.. 70

Глава 3. История античной культуры.. 70

1. Характерные черты древнегреческой культуры.. 70

2. Основные этапы развития, эллинской художественной культуры.. 74

3. Художественная культура Древнего Рима. 77

ЛИТЕРАТУРА.. 80

Глава 4. Xристианство как духовный стержень европейской культуры.. 80

1. Коренное отличие христианства от языческих верований. 81

2. Исторические предпосылки христианства. 81

3. Основы христианской веры. Открытие личности и свободы.. 81

4. Почему христианство стало мировой религией. 83

5. Духовные и нравственные проблемы Нагорной проповеди. 83

5.1. Противоречие между Духом и миром.. 83

5.2. Парадоксы христианской морали. 84

6. Значение христианства для развития европейской культуры.. 85

Литература. 85

Глава 5. Кулътура Западной Европы в средние века. 85

1. Периодизация средневековой культуры.. 86

2. Христианское сознание — основа средневекового менталитета. 87

3. Научная культура в средние века. 88

4. Художественная культура средневековой Европы.. 89

4.1. Романский стиль. 89

4.3. Средневековая музыка и театр. 91

5. «Духовные леса» культуры Нового времени. 93

ЛИТЕРАТУРА.. 93

Глава 6. Кулътура западно-европейского Возрождения. 93

1. Гуманизм — ценностная основа культуры Возрождения. 93

2. Отношение к античной и средневековой культуре. 95

3. Особенности художественной культуры Ренессанса. 96

3.1. Итальянское Возрождение. 97

3.2. Северное Возрождение. 98

ЛИТЕРАТУРА.. 98

Глава 7. Реформация и ее культурно-историческое значение. 99

1. Культурно-исторические условия и предпосылки Реформации. 99

2. Духовная революция Мартина Лютера. 100

3. Духовные основы новой морали: Труд как «мирская аскеза». 101

4. Свобода и разум в протестантской культуре. 101

ЛИТЕРАТУРА.. 103

Глава 8. Кулътура эпохи Просвещения. 103

1. Основные доминанты культуры европейского просвещения. 103

2. Стилевые и жанровые особенности искусства XVIII столетия. 104

3. Расцвет театральной и музыкальной культуры.. 105

4. Синтез этики, эстетики и литературы в творчестве великих французских просветителей. 106

ЛИТЕРАТУРА.. 108

Глава 9. Кризис культуры XX века и пути его преодоления. 108

1. Противоречие между человеком и машиной как источник кризиса культуры. Проблема отчуждения человека от культуры 108

2. Диалог культур как средство преодоления их кризиса. 111

ЛИТЕРАТУРА.. 112

Глава 10. Xудожественная культура XX века: модернизм и постмодернизм.. 112

1. Мировоззренческие основания модернистского искусства. 112

2. Многообразие видов и форм художественной культуры модернизма. 113

3. Попытки создания синтетических форм искусства. 119

4. Постмодернизм: углубление эстетических экспериментов XX века. 120

ЛИТЕРАТУРА.. 121

Раздел третий. Основные этапы развития культуры России. 121

Глава 1. Становление культуры России. 121

1. Языческая культура древних славян. 122

2. Принятие христианства — переломный момент в истории русской культуры.. 123

3. Культура Киевской Руси. 125

ЛИТЕРАТУРА.. 127

Глава 2. Расцвет российской культуры.. 128

1. Культура Московского царства (XIV—XVII вв.) 128

2. Культура императорской России (начало XVII — конец XIX века) 132

ЛИТЕРАТУРА.. 135

Глава 3. «Серебряный век» российской культуры.. 135

1. Особенности русской культуры на «стыке веков». 135

2. Художественная культура «серебряного века». 136

ЛИТЕРАТУРА.. 140

Uлава 4. Советский период развития культуры России. 141

1. Идеологические установки коммунистов по отношению к художественной культуре. 141

2. Первое послеоктябрьское десятилетие в развитии культуры России. 142

4. Социокультурная ситуация 60—70-х годов XX века в России. 144

5. Советская культура 80-х годов XX века. 145

ЛИТЕРАТУРА.. 145

Глава 5. Охрана национального культурного наследия. 146

1. О преемственности в освоении культуры. Организационные основы охраны национального культурного наследия 146

2. Русская усадьба — важнейшая часть культурного наследия. 147

3. Возрождение религиозно-культовой культуры.. 148

4. Программа Российского фонда культуры «Малые города России». 149

5. Судьба национальных художественных промыслов и ремесел России. 150

ЛИТЕРАТУРА.. 151

Заключение. 151

 

Рецензенты: Титов С. Н.,

доктор философских наук,

профессор кафедры философии

Воронежского государственного университета; кафедра истории и теории культуры Воронежского государственного педагогического университета

На обложке: фрагмент картины художника Ж.Б.С.Шардена «Натюрморт с атрибутами искусства»

Культурология:Учебное пособие / Составитель и ответств. редактор А.А. Радугин. — М.: Центр, 2001. — 304 с.

К 90

ISBN 5-88860-046-6

Пособие написано в соответствии с «Государственными требованиями (Федеральный компонент) к обязательному минимуму содержания и уровню подготовки выпускников высшей школы по циклу «Общие гума­нитарные и социально-экономические дисциплины». В нем рассматрива­ется сущность и предназначение культуры: основные школы, концепции и направления в культурологии, история мировой и отечественной куль­туры, сохранение мирового и национального культурного наследия.

Предназначено в качестве учебного пособия для студентов вузов, тех­никумов, учащихся колледжей, гимназий, старших классов школ.

Без объявления ISBN 5-88860-046-6

ББК 71.0.я73

I A.A. Радугин, 2001

Оглавление

10 Предисловие

Раздел I. СУЩНОСТЬ И ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ КУЛЬТУРЫ

12 глава 1. Культура как предмет культурологии

1. Понятие культуры. Культура как смысловой мир человека

2. Культурология как гуманитарная наука

22 глава 2. Основные школы и концепции культурологии

1. Философия Гегеля как теория культуры

2. Философия кулътуры Освальда Шпенглера

3. Человек, творчество, культура

в философии Бердяева

4. Культура и бессознательное начало человека: концепция Фрейда

5. Культура и коллективное бессознательное:

концепция К. Г. Юнга

6. «Вызов и Ответ» — движущая пружина

в развитии культуры: концепция А. Тойнби

7. Ценность как основополагающий принцип культуры

(П. А. Сорокин)

8. Культура как совокупность знаковых систем (структурализм К. Леви-Стросса, М. Фуко и др.)

9. Концепция игровой культуры (Й. Хейзинга, X. Ортега-и-Гассет, Е. Финк)

50 глава 3. Культура как система

1. Структурная целостность культуры

2. Многомерность культуры как системы

70 глава 4. Организационная культура и культура предпринимательства

1. Понятие культуры предприятий.

Ценностный аспект организационной культуры

2. Основные элементы и особенности функционирования

знаково-символической системы на предприятии

3. Типология организационной культуры.

Состояние организационной культуры

на российских предприятиях

83 глава 5. Массовая и элитарная культура

1. Понятие, исторические условия и этапы становления массовой культуры

2. Экономические предпосылки и социальные функции «массовой» культуры

3. Философские основы массовой культуры 4. Элитарная культура как антипод массовой культуры

94 глава 6. Взаимоотношения идеологических и гуманистических тенденций в художественной культуре

1. Понятия «идеология» и «гуманизм»

в современной социальной философии и культурологии

2. Взаимоотношение идеологических и гуманистических

тенденций в современном художественном процессе. Общечеловеческое в системе художественной культуры

3. Эволюция взглядов на взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций

Раздел II. РАЗВИТИЕ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ

106 глава 1. Миф как форма культуры

1. Мистическая сопричастность как основное отношение мифа

2. Миф и магия

3. Человек и община: миф как отрицание индивидуальности и свободы

116 глава 2. Культура Древнего Востока

1. Социальные и мировоззренческие основы культуры Древнего Востока

2. Художественные и эстетические особенности культуры Древнего Востока

139 глава 3. История античной культуры

1. Характерные черты древнегреческой культуры 2. Основные этапы развития эллинской

художественной культуры 3. Художественная культура Древнего Рима

158 глава 4. Христианство как духовный стержень европейской культуры

1. Коренное отличие христианства от языческих верований

2. Исторические предпосылки христианства

3. Основы христианской веры. Открытие личности и свободы

4. Почему христианство стало мировой религией

5. Духовные и нравственные проблемы Нагорной проповеди

6. Значение христианства для развития европейской культуры

169 глава 5. Культура Западной Европы в средние века

1. Периодизация средневековой культуры

2. Христианское сознание —

основа средневекового менталитета

3. Научная культура в средние века

4. Художественная культура средневековой Европы

5 «Духовные леса» культуры Нового времени

185 глава 6. Культура западно-европейского Возрождения

1. Гуманизм — ценностная основа культуры Возрождения

2. Отношение к античной и средневековой культуре 3. Особенности художественной культуры Ренессанса

196 глава 7. Реформация и ее культурно-историческое значение

1. Культурно-исторические условия и предпосылки Реформации

2. Духовная революция Мартина Лютера

3. Духовные основы новой морали: труд как «мирская аскеза»

4. Свобода и разум в протестантской культуре

204 глава 8. Культура эпохи Просвещения

1. Основные доминанты культуры европейского Просвещения

2. Стилевые и жанровые особенности

искусства XVIII столетия 3. Расцвет театральной и музыкальной культуры

4. Синтез этики, эстетики и литературы в творчестве великих французских просветителей

215 глава 9. Кризис культуры XX века и пути его преодоления

1. Противоречие между человеком и машиной

как источник кризиса культуры. Проблема отчуждения человека от культуры

2. Диалог культур как средство преодоления их кризиса

223 глава 10. Художественная культура XX века: модернизм и постмодернизм

1. Мировоззренческие основания модернистского искусства

2. Многообразие видов и форм художественной культуры модернизма

3. Попытки создания синтетических форм искусства

4. Постмодернизм: углубление эстетических

экспериментов XX века

Раздел III. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ РОССИИ

242 глава 1. Становление культуры России

1. Языческая культура древних славян

2. Принятие христианства — переломный момент в истории русской культуры

3. Культура Киевской Руси

255 глава 2. Расцвет российской культуры

1. Культура Московского царства (XVI—XVII вв.)

2. Культура императорской России (начало XVII — конец XIX века)

271 глава 3. «Серебряный век» российской культуры

1. Особенности русской культуры на «стыке веков»

2. Художественная культура «серебряного века»

282 глава 4. Советский период развития культуры России

1. Идеологические установки коммунистов по отношению к художественной культуре

2. Первое послеоктябрьское десятилетие в развитии культуры России

3. Тоталитаризм и культура (30—50-е годы)

4. Социокультурная ситуация 60—70-х годов XX века в России

5. Советская культура 80-х годов XX века

292 глава 5. Охрана национального культурного наследия

1. О преемственности в освоении культуры. Организационные основы охраны национального культурного наследия 2. Русская усадьба — важнейшая часть культурного наследия

3. Возрождение религиозно-культовой культуры

4. Программа Российского фонда культуры «Малые города России»

5. Судьба национальных художественных промыслов и ремесел России

303 Заключение

 

Предисловие

В настоящее время в России осуществляется реформа всей системы образова­ния. Основная направленность этой реформы состоит в его гуманизации. Гу­манизация образования означает для нашей страны коренную переориента­цию ценностных установок, нормативных регуляторов, целей и задач учебно-воспитательного процесса. Во главу угла образования отныне должны ставиться интересы каждого конкретного человека, личности. Образователь­ные учреждения должны обеспечить такие условия учебно-воспитательного процесса, чтобы выпускник школы мог стать самодеятельным субъектом об­щественной жизни. Такая ориентация означает создание необходимых пред­посылок для развития всех творческих способностей студентов: гармоничес­кое развитие их интеллектуальных, профессиональных, эстетических и нравственных качеств. Иначе говоря, задача высшей школы — готовить не просто специалиста в какой-то узкой сфере производства и управления, а лич­ность, способную к различным сферам деятельности, осознанно принимаю­щую решения по политическим, мировоззренческим, нравственным, эстети­ческим и другим вопросам.

Значительную роль в реализации такой цели призвана сыграть гумани­таризация образования. Ключевую роль в гуманитарной подготовке студентов призвано сыграть освоение новой дисциплины — культурологии.

Разработанные Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию «Требования к обязательному минимуму содержа­ния и уровню подготовки выпускников высшей школы по циклу «Общие гума­нитарные и социально-экономические дисциплины» в области культурологии ставят следующие основные задачи. Выпускник обязан:

1. Понимать и уметь объяснить феномен культуры, ее роль в человечес­кой жизнедеятельности, иметь представление о способах приобретения, хране­ния и передачи базисных ценностей культуры.

2. Знать формы и типы культур, основные культурно-исторические центры и регионы мира, закономерности их функционирования и развития, знать историю культуры России, ее место в системе мировой культуры и ци­вилизации.

3. Заботиться о сохранении и приумножении национального и мирового культурного наследия.

В соответствии с этими целями сформулированы основные программ­ные требования (дидактические единицы). Предлагаемое учебное пособие всем своим содержанием направлено на выполнение этих требований.

Коллектив авторов, подготовивших данное пособие, выражает надеж­ду, что освоение его содержания позволит студентам повысить свой культур­ный уровень, разобраться в сложных проблемах общей теории культуры, ос­новных этапов развития мировой и отечественной культуры.

Авторы учебного пособия: доц. Волобуева Т. Н. (разд. III, гл. 1, 2); доц. Дьякова Т. А. (разд. I, гл. 2, § 9; разд. II, гл. 2, § 2; гл. 9,10); доц. Жаров С. Н. (разд. I, гл. 1; гл. 2, § 1—6; разд. II, гл, 2, § 1; гл.4, 7); доц. Ищенко Е. Н. (разд. II, гл. 8); доц. Курочкина Л. Я. (разд. II, гл. 3, гл. 6 (в соавторстве с Симкиной Н. Н.); разд. III, гл. 3); доц. Лалетин Д. А. (разд. II, гл. 5); проф. Матвеев А. К. (разд. I, гл. 3); доц. Пархоменко И. Т. (разд. I, гл. 5, 6; разд. III, гл. 4,6); проф. Радугин А. А. (предис­ловие, разд. I, гл. 2, § 7,8. гл. 4); доц. Симкина Н. Н. (разд. II, гл. 6 (в соавторстве с Курочкиной Л. Я.).

Составитель и ответственный редактор доктор философских наук, про­фессор Радугин А. А.

Раздел первый. Сущность и предназначение культуры

Глава 1. Кулътура как предмет культурологии

1. Понятие культуры. Культура как cмысловой мир человека

1.1. Понятие символа. Символическую формы культуры

1.2. Человек как творец и творение культуры

1.3. Диалог культур

1.4. Основные формы духовной культуры

2. Культурология как гуманитарная наука. Методы познания культурологии

2.1. Истоки культурологии как науки. Творцы культурологии

2.2. Единство понимания и объяснения в культурологии. Культурология как осуществление диалога культур

2.3. Специфика выделения предмета в культурологическом исследовании. Культурология и другие гуманитарные науки

Понятие культуры. Культура как смысловой мир человека

— М., 1989; Бердяев Н. А. Смысл истории. — М., 1990; Межуев В. М. Культура как философская проблема // Вопр. философии. — 1982. № 10). Именно культура отличает человека от всех ос­тальных существ. … Конечно, здесь надо различать, во-первых, свободу как неотъемлемую духовную потенцию человека и, во-вторых, осозна­ние…

Смыслнадо отличать от значения,т. е. предметно выражен­ного образа или понятия. Даже если смысл выражается в образе или понятии, сам по себе он вовсе необязательно является предмет­ным. Например, один из самых важных смыслов—жажда любви— вовсе не предполагает предметный образ какого-либо человека (иначе каждый из нас заранее знал бы, кого он полюбит). Подлин­ный смысл адресован не только разуму, но и неконтролируемым глубинам души и непосредственно (помимо нашего осознания) за­трагивает наши чувства и волю. Смысл не всегда осознается челове­ком, и далеко не всякий смысл может быть выражен рационально: большинство смыслов таится в бессознательных глубинах челове­ческой души. Но и те другие смыслы могут стать общезначимыми, объединяя многих людей и выступая основой их мыслей и чувств. Именно такие смыслы образуют культуру.

Человек наделяет этими смыслами весь мир, и мир выступа­ет для него в своей универсальной человеческой значимости. А дру­гой мир человеку просто не нужен и неинтересен. Н. А. Мещеряко­ва справедливо выделяет два исходных (базисных) типа ценност­ного отношения — мир может выступать для человека как «свое» и как «чужое» (Мещерякова Н. А. Наука в ценностном измерении // Свободная мысль. 1992. — М. 12. С. 34—44). Культура есть уни­версальный способ, каким человек делает мир «своим», превращая его в Дом человеческого (смыслового) бытия(см.: Бубер М. Я и Ты. — М., 1993. С. 61, 82, 94). Таким образом весь мир превращается в носителя человеческих смыслов, в мир культуры.Даже звездное небо или глубины океана принадлежат культуре, поскольку им от­дана частица человеческой души, поскольку они несут человеческий смысл. Если бы не было этого смысла, то человек не засматривался бы на ночное небо, поэты не писали бы стихов, а ученые не отдавали бы изучению природы все силы своей души и, следовательно, не со-

вершали бы великих открытий. Теоретическая мысль рождается не сразу, и чтобы она появилась, нужен интерес человека к загад­кам мира, нужно удивление перед тайнами бытия (не зря Платон говорил, что познание начинается с удивления). Но интереса и удив­ления нет там, где нет культурных смыслов, направляющих умы и чувства многих людей на освоение мира и собственной души.

Отсюда можно дать такое определение культуры. Культура — это универсальный способ творческой самореализации человека через полагание смысла, стремление вскрыть и утвердить смысл человеческой жизни в соотнесенности его со смыслом сущего. Куль­тура предстает перед человеком как смысловой мир, который вдох­новляет людей и сплачивает их в некоторое сообщество (нацию, ре­лигиозную или профессиональную группу и т. д.). Этот смысловой мир передается из поколения в поколение и определяет способ бы­тия и мироощущения людей.

В основе каждого такого смыслового мира лежит доминиру­ющий смысл, смысловая доминанта культуры. Смысловая доми­нанта культуры — это тот главный смысл, то общее отношение че­ловека к миру, которое определяет характер всех остальных смыслов и отношений. При этом культура и ее смысловая доми­нанта могут реализовываться по-разному, но наличие смыслово­го единства придает целостность всему, что делают и что пережи­вают люди (см.: Жаров С. Н. Наука и религия в интегральных ме­ханизмах развития познания // Естествознание в борьбе с религиозным мировоззрением. — М.: Наука, 1988. С. 19—33). Объ­единяя и вдохновляя людей, культура дает им не только общий способ постижения мира, но и способ взаимного понимания и сопе­реживания, язык для выражения тончайших движений души. На­личие смысловой доминанты культуры создает саму возможность культурологии как науки: нельзя сразу охватить культуру во всех ее аспектах, но можно выделить, понять и проанализировать до­минирующий смысл. А дальше надо уже изучать различные спо­собы его реализации, обращаться к деталям и конкретным фор­мам его воплощения.

Но как же передается эта система смыслов от одного челове­ка к другому? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны понять, в чем выражается и закрепляется смысловой мир культуры.

Понятие символа. Символические формы культуры.

людей в едином по типу переживании мира и самих себя. При этом подлинный символ не просто «обозначает» смысл, но несет в себе всю полноту его… Культура выражает себя через мир символических форм, которые передаются от… 1.2. Человек как творец и творение культуры

Нравственностьвозникает после того, как уходит в прошлое миф, где человек внутренне сливался с жизнью коллектива и кон­тролировался различными магическими табу, программировав­шими его поведение на уровне бессознательного. Теперь человеку требуется самоконтроль в условиях относительной внутренней автономности от коллектива. Так возникают первые нравственные регулятивы — долг, стыд и честь.С повышением внутренней авто­номности человека и формированием зрелой личности возникает такой нравственный регулятив, как совесть. Таким образом, нрав­ственность появляется как внутренняя саморегуляция в сфере свободы, и нравственные требования к человеку растут по мере расширения этой сферы. Развитая нравственность есть реализа­ция духовной свободы человека, она основана на утверждении самоценности человека независимо от внешней целесообразнос­ти природы и общества.

Искусствоесть выражение потребности человека в образно-символическом выражении и переживании значимых моментов своей жизни. Искусство создает для человека «вторую реальность» — мир жизненных переживаний, выраженных специальными об­разно-символическими средствами. Приобщение к этому миру, са­мовыражение и самопознание в нем составляют одну из важней­ших потребностей человеческой души.

Философиястремится выразить мудрость в формах мысли(отсюда и ее название, которое буквально переводится как «любовь к мудрости»). Философия возникла как духовное преодоление ми­фа, где мудрость была выражена в формах, не допускающих ее кри­тическое осмысление и рациональное доказательство. В качестве мышления философия стремится к рациональному объяснению всего бытия. Но будучи одновременно выражением мудрости, фи­лософия обращается к предельным смысловым основам бытия, ви­дит вещи и весь мир в их человеческом (ценностно-смысловом) из­мерении (см.: Мещерякова Н. А., Жаров С. Н. Концептуальные ос­нования философского метода и содержание вузовского курса философии // Наука, образование, человек. — М., 1991. С. 88—90). Таким образом, философия выступает как теоретическое мировоз­зрение и выражает человеческие ценности, человеческое отноше­ние к миру. Поскольку мир, взятый в смысловом измерении, есть мир культуры, то философия выступает как осмысление, или, го­воря словами Гегеля, теоретическая душа культуры.Многообра­зие культур и возможность разных смысловых позиций внутри каждой культуры приводят к многообразию спорящих между со­бой философских учений.

Наукаимеет своей целью рациональную реконструкцию ми­ра на основе постижения его существенных закономерностей. На-

ука неразрывно связана с философией, которая выступает в каче­стве всеобщей методологии научного познания, а также позволяет осмыслить место и роль науки в культуре и человеческой жизни.

Культураразвивается в противоречивом единстве с цивили­зацией (см: Шпенглер О. Закат Европы. T.1. — M.,1993; Бердяев Н. А. Воля к жизни и воля к культуре // Бердяев Н. А. Смысл исто­рии. — М., 1990; Бердяев Н. А. Духовное состояние современного мира // Новый мир. — 1990. № 1). Творческий потенциал и гума­нистические ценности культуры способны реализоваться лишь с помощью цивилизации, но однобокое развитие цивилизации спо­собно привести к забвению высших идеалов культуры. Сущность, человеческое значение культуры, закономерности ее существова­ния и развития изучаются в культурологии.

2. Культурология как гуманитарная наука

2.1. Истоки культурологии как науки

 

Культурология — это гуманитарная наука о сущности, законо­мерностях существования и развития, человеческом значении и способах постижения культуры.

Хотя культура стала предметом познания с момента возник­новения философии, оформление культурологии как специфичес­кой сферы гуманитарного знания относится к Новому времени и связано с философскими концепциями истории Дж. Вико (1668— 1744), И. Г. Гердера (1744—1803) и Г. В. Ф. Гегеля (1770—1831). Ос­новополагающее влияние на становление и развитие культуроло­гии оказали В. Дильтей, Г. Риккерт, Э. Кассирер и О. Шпенглер (1880—1936), автор одной из самых интересных концепций, вы­звавшей взлет широкого общественного интереса к культурологии. Основные идеи и концепции культурологии XX в. связаны также с именами 3. Фрейда, К. Г. Юнга, Н. А. Бердяева, Э. Фромма, М. Вебе­ра, А. Тойнби, К. Ясперса, М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, X. Ортега-и-Гассета, П. Леви-Брюля, К. Леви-Стросса, М. Бубера и др. В на­шей стране культурология представлена работами Н. Я. Данилев­ского (1822—1885), Н. А. Бердяева (1874—1948), А. Ф. Лосева, а также Д. С. Лихачева, М. М. Бахтина, А. Меня, С. С. Аверинцева, Ю. М. Лотмана, Э. Ю. Соловьева, Л. М. Баткина, Л. С. Васильева, А. Я. Гуревича, Т. П. Григорьевой, Г. Гачева, Г. С. Померанца и др. Основные идеи и концепции культурологии освещаются в главе 2.

2.2. Единство понимания и объяснения в культурологии. Культурология как осуществление диалога кулътур

Метод культурологии есть единство объяснения и понимания. Каждая культура рассматривается как система смыслов, имею­щая свою сущность, свою внутреннюю логику, которая может по­стигаться путем рационального объяснения. Рациональное объяс-

нение есть мысленная реконструкция культурно-исторического процесса, исходя из его всеобщей сущности, выделенной и зафик­сированной в формах мышления. Это предполагает использование идей и методов философии, которая выступает методологической основой культурологии.

В то же время, как и всякая гуманитарная наука, культуроло­гия не может ограничиваться объяснением. Ведь культура всегда ад­ресована человеческой субъективности и не существует вне живой связи с нею. Поэтому культурология для постижения своего предме­та нуждается в понимании, т. е. обретении целостной интуитивно-смысловой причастности субъекта к постигаемому явлению. В куль­турологии первичное понимание предшествует объяснению, направ­ляя его и в то же время углубляясь и корректируясь этим объяснением. Задача культурологии—это осуществление диалога культур, в ходе которого мы приобщаемся к иным культурам, иным смысловым ми­рам, но не растворяемся в них. Только таким путем происходит взаи­мообогащение культур (Бахтин М. М. Эстетика словесного твор­чества. -М., 1979.С.334-335,346-347,371).

Поэтому культурологию ни в коем случае нельзя сводить только к системе знаний. В культурологии есть не только система рационального знания, но и система внерационального понима­ния, и обе эти системы внутренне согласованы и одинаково важны для научно-гуманитарного постижения культуры. Высшим до­стижением культурологии является полнота понимания, опираю­щаяся на полноту объяснения. Это позволяет приникать в жизнен­ный мир иных культур, осуществлять диалог с ними и таким обра­зом обогащать и глубже постигать свою собственную культуру. Заметим, что иногда акцент на «понимающую» сторону культуро­логии приводит к появлению работ, по своему стилю напоминаю­щих художественные произведения и нередко являющихся тако­выми (это прежде всего относится к философии экзистенциализма, идеи которой оказали огромное влияние на культурологию XX в.). Несмотря на непривычность такого жанра, он является необходи­мой составляющей гуманитарного познания вообще (см.: Меще­рякова Н. А. Наука в ценностном измерении // Свободная мысль. -1992. №12. С. 39-40).

2.3. Специфика выделения предмета в культурологическом исследовании. Культурология и другие гуманитарные науки

Культурология изучает не только культуру в целом, но и различ­ные, часто весьма специфические, сферы культурной жизни, вза­имодействуя (вплоть до взаимопроникновения) с антропологией, этнографией, психиатрией, психологией, социологией, экономи­ческой теорией, лингвистикой и т. д., и в то же время сохраняя соб­ственное лицо и решая свои собственные исследовательские зада­чи. Иными словами, культурология является комплексной гума­нитарной наукой. В ней есть свои чисто теоретические разделы,

есть описательные (эмпирические) исследования, а есть и работы, по характеру изложения и яркости образов приближающиеся к уровню художественного произведения. Вообще культурология может изучать любой предмет, любое явление (даже явление при­роды) при условии, что она обнаруживает в нем смысловое содер­жание, реализацию творческого человеческого духа. Проблемы современной культурологии прежде всего связаны с возможностя­ми и перспективами человека, открывающего через культуру (в том числе через иные культуры) драму и трагедию собственного бытия, его духовную бесконечность и высший смысл.

ЛИТЕРАТУРА

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М.,1979. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. — М., 1989. Бердяев Н. А. Смысл истории. — М., 1990.

Бердяев Н. А. Воля к жизни и воля к культуре // Бердяев Н. А. Смысл истории. — М., 1990.

Бердяев Н. А. Духовное состояние современного мира // Новый мир. —1990. № 1. Бубер М. Я и Ты. — М., 1993.

Жаров С. Н. Наука и религия в интегральных механизмах развития познания // Естествознание в борьбе с религиозным мировоззрением. — М, 1988. Межуев В. М. Культура как философская проблема // Вопр. философии. — 1982. №10.

Мещерякова Н. А. Наука в ценностном измерении //Свободная мысль.—1992. № 12. Мещерякова Н. А., Жаров С. Н. Концептуальные основания философского мето­да и содержание вузовского курса философии // Наука, образование, человек — М., 1991.

Свасьян К. А. Человек как творение и творец культуры // Вопр. философии. — 1987. №6. Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. — М., 1993.

Глава 2. Основные школы и концепции культурологии

1. Философия Гегеля как теория культуры

2. Философия культуры Освальда Шпенглера

3. Человек, творчество, культура в философии Николая Бердяева:

3.1. Свободный человеческий дух как творец культуры

3.2. Свободный дух и символические формы культуры: внутреннее противоречие культурного творчества

4. Культура и бессознательное начало человека: концепция Зигмунда Фрейда

5. Культура и коллективное бессознательное: концепция Карла Густава Юнга

5.1. Коллективное бессознательное и его архетипы

5.2. Культура и проблема целостности человеческой души

6. «Вызов и Ответ» — движущая пружина в развитии культуры: концепция Арнольда Тойнби 1. Ценность как основополагающий принцип культуры

(П. А. Сорокин)

8. Культура как совокупность знаковых систем (структурализм К. Леви-Стросса, М. Фуко и др.)

9. Концепция игровой культуры (Й. Хейзинга, X. Ортега-и-Гассет, Е. Финк)

 

Есть немало идей и теорий, без которых просто немыслимо пред­ставить себе современную культурологию. Однако существует не так много выдающихся концепций, которые наложили неизглади­мую печать на всю проблематику культурологии и определили развитие культурологической мысли. В этой главе мы рассмотрим ряд таких концепций. Конечно, недостаток объема не позволяет осветить их более или менее подробно, и поэтому мы остановимся лишь на самых главных и принципиальных вопросах.

1. Философия Гегеля как теория культуры

От Ренессанса к Просвещению перешла великая мысль о том, что че­ловек есть творческое существо, способное изменять мир и созидать самое себя. И это самосовершенствование человек призван осуще­ствлять, опираясь не на догмы и авторитет церкви, а на силы своего разума. Так возникает новое, не религиозное, а светское представле­ние о культуре как о всесторонней (практической и символической) реализации человеческого разума. Однако разум представал как не­изменная в своей сущности способность отдельно взятого индивида.

Эта идея была гигантским шагом на пути понимания культуры, но рано или поздно должна была обнаружиться присущая ей ограниченность. Во-первых, налицо было несоответствие меж­ду величественностью культурных задач и ограниченностью ин­дивидов, связанных условиями, возможностями и т. д., целост­ность и внутреннее богатство культуры лишь постулировались, но не объяснялись. Во-вторых, представление о самосозидании человека и бесконечном культурном прогрессе не вполне сочета­лось с пониманием разума как вечной и неизменной способности («разумной природы») человека. Получалось, что величественная поступь прогресса не затрагивает сущности самого человека. А ра­зум, который изменял и обустраивал мир, оказывался собранием неизменных и годных на все времена идей и принципов. Но даже увидеть существование этих проблем было очень нелегко. Для этого надо было по-новому понять и культуру, и разум, и челове­ка. Это сделал великий философ, представитель классической не­мецкой философии Г. В. Ф. Гегель (1770—1831). У Гегеля культура по-прежнему выступает как реализация разума, но это уже реа­лизация мирового разума или мирового духа (Гегель пользуется разными терминами). Этот мировой дух развертывает свою сущ­ность, реализуя себя в судьбе целых народов, воплощаясь в науке, технике, религии, искусстве, формах общественного устройства и государственной жизни. Этот дух преследует свои всеобщие це­ли, которые нельзя объяснить как сумму замыслов отдельных лю­дей или как индивидуальную цель сильной исторической личнос­ти. «Вообще такие всеобщие мировые цели... не может проводить в жизнь один индивид так, чтобы все остальные становились его по­слушными орудиями, но подобные цели сами пролагают себе до­рогу — отчасти по воле многих, а отчасти против их воли и помимо их сознания» (Гегель Г. В. Ф. Эстетика. В 4-х тт. — М., 1971. Т. 3. С. 603). Конечно, непосредственно все культурное творчество осу­ществляется индивидуальными усилиями людей. Но в гегелев­ской теории все, что делают люди, есть осуществление целей ми­рового духа, который незримо дирижирует историей.

При первом знакомстве с гегелевской концепцией возникает вопрос: зачем говорить о мировом разуме, когда всегда можно ука­зать на индивидуальных творцов? (Подобным образом и рассужда­ли философы Просвещения). Однако при более внимательном рас­смотрении оказывается, что у Гегеля имелись самые серьезные ос­нования для своей теории. Дело в том, что развитие мировой культуры обнаруживает такую целостность и логику развития, ко­торые не могут быть выведены из суммы индивидуальных усилий. Скорее наоборот, творчество отдельных людей и даже целых наро­дов, подчиняется этой скрытой логике, которая обнаруживает себя лишь тогда, когда все многообразие культурных явлений будет по­нято как саморазвертывающееся целое. Именно такой способ рас­смотрения и составляет заслугу Гегеля.

Чтобы лучше понять значение гегелевского открытия, при­ведем следующую аналогию. Представим себе импровизирующих музыкантов, отделенных друг от друга временем и расстоянием. На первый взгляд, каждый из них играет, руководствуясь лишь собственным настроением. Но вот нашелся, наконец, гениальный слушатель, который услышал все эти разделенные голоса как зву­чание одного оркестра и уловил единую мировую тему, единую ме­лодию, чудесным образом складывающуюся из кажущейся разно­голосицы. В роли такого «слушателя» мирового культурного про­цесса и выступил Гегель. Но Гегель не только уловил единую «тему» мировой культуры, он еще сумел (продолжим нашу аналогию) сде­лать «нотную запись» этой единой «мировой симфонии».

Иными словами, Гегель не только обнаружил надындивиду­альные закономерности мировой культуры, но и сумел выразить их в логике понятий. Но если так, то, может быть, именно логика есть из­начальная основа мира и человека? Для Гегеля это был самый есте­ственный вывод, и на нем построена вся его концепция: в основе бы­тия лежит разум, мысль (но не человеческая, а самосущая, всемир­ная) и бытие тождественны. Этот мировой разум для Гегеля и есть подлинное божество.

Гегель не просто сформулировал общие принципы своей те­ории, но проанализировал весь путь развития мировой культуры (в работах «Философия истории», «Эстетика», «История фило­софии», «Философия права»). Такой грандиозной и стройной логи­ческой картины до него не создавал ни один мыслитель. Развитие культуры во всем многообразии ее проявлений — от философии, религии и искусства до государственных форм впервые предстало как закономерный целостный процесс. «Философия... должна... спо­собствовать пониманию того, что... всеобщий... разум является и си­лой, способною осуществить себя. ...Этот разум в его конкретнейшем представлении есть бог. Бог правит миром: ...осуществление его плана есть всемирная история. Философия хочет понять этот план... Пред чистым светом этой божественной идеи... исчезает ил­люзия, будто мир есть безумный, нелепый процесс» (Гегель. Соч. — М.-Л., 1935. Т. VIII. Философия истории. С. 35).

Гегель вовсе не игнорирует многообразия культурных форм и качественного различия национальных культур, имевших место в истории человечества. Каждая конкретно-историческая культу­ра здесь есть лишь ступень в саморазвертывании мирового духа, стремящегося к своему полному осуществлению.

При этом Гегель верен идеалам Просвещения и, прежде все­го, идеалу свободы. Именно свобода является последним основани­ем или, как говорят философы, субстанцией мирового духа и всей развивающейся культуры. «...Субстанцией, сущностью духа явля­ется свобода. ...Все свойства духа существуют лишь благодаря сво­боде, ...все они являются лишь средствами для свободы...» (Гегель. Соч. — М.-Л., 1935. Т. VIII. Философия истории. С. 17). А посколь-

ку дух полноценно реализует себя лишь в человеке, то осуществле­ние свободы духа совпадает с ростом человеческой свободы: «Вос­точные народы еще не знают, что дух или человек как таковой в се­бе свободен...(...) Лишь у греков появилось сознание свободы, и по­этому они были свободны, но они... знали только, что некоторые свободны, а не человек как таковой... (...) Лишь германские народы дошли в христианстве до сознания, что человек как таковой свобо­ден...; ...проведение этого принципа в мирских делах являлось даль­нейшей задачей, разрешение и выполнение которой потребовали тяжелой продолжительной культурной работы. (...) Это... внедрение и проникновение свободы в мирские отношения является длитель­ным процессом, который составляет саму историю» (Гегель. Соч. — М.-Л., 1935. Т. VIII. Философия истории. С. 18).

Однако в самой основе гегелевского подхода кроется источ­ник его ограниченности. Речь идет прежде всего о том, что у Гегеля субъект (творец) культуры отождествлен с безличным разумом, а развитие культуры представлено как монологическое разверты­вание этого замкнутого в самом себе разума. Безусловно, Гегель во­все не думал, что культура включает в себя лишь рационально-ло­гические формы. Но с его точки зрения все существенное содержа­ние культуры есть реализация логической идеи. Отсюда вытекает несколько неизбежных следствий.

Во-первых, все, что сводится к замкнутой в себе логике, ока­зывается исчерпываемым и неспособным к бесконечному разви­тию. Поэтому и гегелевская абсолютная идея (мировая культура) рано или поздно останавливается в своем развитии: мировой дух развернет в истории всю полноту своих определений и сольется сам с собой в созданном им совершенном культурном мире.

Во-вторых, в гегелевской теории нет места самоценной и не­сводимой к мировому разуму человеческой душевности. Но чело­век есть нечто большее, чем реализация идеи, а наличие некоей «логики» развития культуры вовсе не означает, что значение культуры сводится к логике, как это полагал Гегель: «В... выявлении всеобщности мышления и состоит абсолютная ценность культуры» (Гегель Г. В. Ф. Философия права. — М., 1990. С. 83); «...Сущно­стью духа является мышление... Искусство же... не является выс­шей формой духа, но получает свое подлинное подтверждение лишь в науке» (Гегель Г. В. Ф. Эстетика. В 4-х тт. — М.: Искус­ство, 1968.Т. 1. С. 19).

В-третьих (и это самое главное!), в теории Гегеля нет места для подлинной автономности и самоценности человека. Для Гегеля единичный человек ценен лишь постольку, поскольку он есть во­площение безличного мирового разума. «Человек является целью в самом себе лишь благодаря тому божественному началу, которое имеется в нем и которое... было названо разумом...» (Гегель. Соч. — М.-Л., 1935. Т. VIII. Философия истории. С. 39). И даже когда речь идет о сокровенном достоянии человека — свободе, то оказывается,

что подлинным субъектом свободы выступает не человеческая личность, а безличный мировой дух. Свобода этого безличного духа есть его способность осуществлять себя, преодолевая и подчиняя себе любое содержание, в том числе индивидуальные жизни.

Символическое воплощение мировой дух обретает в культуре, а объективное воплощение — в государстве. Таким образом оказыва­ется, что мировой разум в виде культуры и государства стоит над единичными людьми, используя их как орудие для своих целей. Иде­ал человеческой свободы обернулся безличной необходимостью и хитроумным принуждением индивидуальной воли: «...Живые инди­видуумы и народы, ища и добиваясь своего, в то же время оказывают­ся средствами и орудиями чего-то более высокого и далекого, о чем они ничего не знают и что они бессознательно исполняют»; «Можно назвать хитростью разума то, что он заставляет действовать для се­бя страсти... (...) Частное в большинстве случаев мелко по сравнению со всеобщим: индивиды приносятся в жертву...» (Гегель. Соч.— М.-Л., 1935. Т. VIII. Философия истории. С. 25,32).

В гегелевской философии есть замечательные открытия и идеи, оставившие неизгладимый след в философии и культуро­логии. Многие гегелевские положения обнаружили свое непрехо­дящее значение; внимательный читатель и сегодня найдет в рабо­тах Гегеля множество глубоких и плодотворных мыслей об искус­стве, мифе, религии, науке, о природе символа и т. д. Однако уже к концу XIX — началу XX века философы и культурологи уже не могли удовлетвориться центральной идеей гегелевского подхода — сведением человека к безличной логике разума. Поэтому даль­нейшее развитие культурологии было связано с обращением к че­ловеку, взятому во всей его сложности и глубине.

2. Философия культуры Освальда Шпенглера

В 1918 году вышла в свет работа Шпенглера «Закат Европы» и сра­зу же стала знаменитой. В истории культуры найдется не так мно­го случаев, когда научный труд вызывает не только реакцию науч­ного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книга Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диа­гноз, книга-пророчество. Автор не только изучает историю культуры (мало кто из современных ему философов мог сравниться с ним в эрудиции и широте охвата исторического материала), но и ставит вопрос о будущем европейской культуры, — вопрос, на который сам автор дает неутешительный и горький ответ. И в этом своем ка­честве книга Шпенглера — это предостережение. Идеи Шпенглера были тут же подхвачены и развиты самыми выдающимися умами XX века. В коротком обзоре просто невозможно охватить всю тема­тику шпенглеровской работы, поэтому мы остановимся на главной ее теме — природе и исторических судьбах культуры.

Первое, что сразу же бросается в глаза: Шпенглер отказы­вается от гегелевского логицизма, от стремления свести весь культурно-исторический процесс к одной стержневой логике, пронизывающей всю историю и находящей свое завершение в не­коей высшей точке. Для Шпенглера нет единой мировой культуры (как аналога гегелевской абсолютной идеи). Есть лишь раз­личные культуры, каждая из которых имеет собственную судь­бу: «...У «человечества» нет... никакой идеи, никакого плана (...) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории... я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с пер­возданной силой расцветающих из лона материнского ландшаф­та, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале — человечестве — собственнуюформу и имеющих каждая собственнуюидею, собственныестрасти, собственнуюжизнь, волнения, чувствова­ния, собственнуюсмерть» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. — М.,1993.С.151).

Но и собственная «идея» каждой культуры, о которой говорит Шпенглер, вовсе не аналогична идее в гегелевском ее понимании. Если у Гегеля первичной была логика, то у Шпенглера первичной является внерациональная и не сводимая ни к какой логике душа культуры.Логика же, как, впрочем, и искусство, наука, политика всегда вторичны по отношению к этой душе. Культурав шпенглеровском понимании — это символически выраженная смысловая целостность (система), в которой естественно (и многообразными способами) реализует себя соответствующая душа:«Культура как совокупность чувственно-ставшего выражения душив жестах и трудах, как тело ее, смертное, преходящее...; культура как совокуп­ность великих символов жизни, чувствования и понимания: таков язык, которым только и может поведать душа, как она страждет» (Шпенглер О. Закат Европы. Т.1. — M~. 1993. С. 344).

С позиции научной строгости можно сколько угодно упре­кать Шпенглера за некорректность и метафоричность термина «душа» в разговоре о сущности культуры. Эти упреки все равно будут не по адресу, ибо Шпенглер по большому счету прав. Все дело в том, какое значение приобретает у него термин «душа» применительно к культуре. Мы уже говорили о том, что культу­ра определена смысловой доминантой, несводимой к рациональ­ной логике. Так вот, шпенглеровский термин «душа культуры» есть яркое и в то же время точное выражение того обстоятель­ства, что основание культуры несводимо к разуму. У каждой культуры есть своя собственная «душа», реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, ве­рований: «...Каждой великой культуре присущ тайный язык ми-

рочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. -М., 1993. С. 342).

Шпенглер выделяет несколько («аполлонический», «магичес­кий», «фаустовский») типов души, лежащих соответственно в основе греческой, средневековой арабской и европейской культуры. И здесь сразу же выясняется эвристическое значение этих понятий, соеди­няющих рациональную мысль с выражением внерациональной «ду­шевности».

Во-первых, Шпенглер сумел уловить тот факт, который часто ускользает от исследователя-рационалиста, склонного ви­деть в своей собственной культуре вершину мысли и нравствен­ного чувства и воспринимающего все иные формы познания, ис­кусства, веры как нечто ложное или недоразвитое, «недотянув­шееся» до его уровня. Для Шпенглера все культуры равноправны в том смысле, что каждая из них уникальна и не может быть осуж­дена с внешней позиции, с позиции другой культуры. «Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей су­ществуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или ни одна из них» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. — М., 1993.С. 155).

Работы Шпенглера открыли целое направление в культу­рологии, связанное с выявлением смыслового своеобразия других культур. Сконцентрировав свое внимание не на «логике», а на «ду­ше» культуры, Шпенглер сумел точно подметить своеобразие ев­ропейского мирочувствования, образом которого может служить душа гетевского Фауста — мятежная, стремящаяся преодолеть мир своей волей. Этот душевно-смысловой тип и лежит в основе европейской культуры: «Фаустовская душа, чье бытие есть пре­одоление видимости, чье чувство — одиночество, чья тоска — бес­конечность...» (Там же. С. 577). В то время как «в картине античной души отсутствует элемент воли», «взору фаустовского человека весь мир предстает как совокупное движение к некоей цели. (...) Жить значит для него бороться, преодолевать, добиваться» (Там же. С. 578, 526).

По Шпенглеру, каждая культура имеет не только свое искус­ство (к этой мысли все уже привыкли), но свое собственное естество­знание и даже свою уникальную природу, ибо природа воспринима­ется человеком через культуру. «Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира как при­роды, или — одно и то же — у каждой есть своя собственная, своеоб­разная природа, каковой в точно таком же виде не может обладать ни один человек иного склада. Но в еще более высокой степени у каж­дой культуры... есть... собственный тип истории, в... стиле которой он непосредственно созерцает, чувствует и переживает общее и лич­ное, внутреннее и внешнее, всемирно-историческое и биографичес­кое становление» (Там же. С. 289).

Из идей Шпенглера развилось новое направление в куль­турологии и философии науки. После работ Шпенглера исследо­ватели стали замечать то, что раньше ускользало от внимания. Теперь уже нельзя обойтись без исследования того, как, каким образом внерациональные смысловые основания культуры де­терминируют развитие не только религии и искусства, но и науки и техники. И заслуга открытия (постановки) этой проблемы при­надлежит Шпенглеру.

Итак, в основе каждой культуры лежит душа, а культура — это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь все живое смертно. Живое существо рождается, чтобы реализо­вать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытие вместе со смертью. Такова судьба всех культур, которые рождаются в этот мир из таинственного хаоса душевной жизни. Шпенглер по-настоящему не объясняет истоки и причины этого рождения, но зато дальнейшая судьба культуры нарисована им со всей возможной выразительностью. «Каждая культура про­ходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость» (Там же. С. 265). «Культура рождается в тот миг, когда из пра-душевного со­стояния вечно-младенческого человечества пробуждается и от­слаивается великая душа... Она расцветает на почве строго отме­жеванного ландшафта, к которому она остается привязанной чисто вегетативно. Культура умирает, когда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей в виде народов, языков, веро­учений, искусств, государств, наук...» (Там же. С. 264).

Но что значит — умирает? Смерть культуры есть исчерпание ее души, когда ее смыслы уже не вдохновляют людей, обращенных теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитар­ным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связы­вает с наступлением эпохи цивилизации. «Как только цель достиг­нута, и... вся полнота внутренних возможностей завершена и осуще­ствлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, ее кровь свертывается, силы надламываются — она становится цивилизаци­ей»(Там же. С. 264).

Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и тех­ническое благоустройство жизни, вызывает у Шпенглера ощуще­ние гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов! Но Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива постольку, поскольку она сохраняет глубоко интим­ную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры жи­вет не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. Вот как пишет об этом Шпенглер: «Всякое искусство смертно, не только отдельные творения, но и сами искусства. Настанет день, когда перестанут существовать послед­ний портрет Рембрандта и последний такт моцартовской музыки —

хотя раскрашенный холст и нотный лист, возможно, и останутся, так как исчезнет последний глаз и последнее ухо, которым был доступен язык их форм. Преходяща любая мысль, любая вера, любая наука, стоит только угаснуть умам, которые с необходимостью ощущали миры своих «вечных истин» как истинные» (Там же. С. 329).

Если культура перестает притягивать и вдохновлять чело­веческие души, она обречена. С этих позиций Шпенглер видит опасность, которую несет с собой цивилизация. Нет ничего дурно­го в практическом благоустройстве жизни, но когда оно поглоща­ет человека целиком, то на культуру уже не остается душевных сил, «огонь души угасает» (Там же. С. 266). Шпенглер ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он преду­преждает против цивилизации, вытесняющей подлинную куль­туру: «Культура и цивилизация — это живое тело душевности и ее мумия» (Там же. С. 538); «Воцаряется мозг, так как душа вы­шла в отставку» (Там же. С. 540).

Шпенглер менее всего «моралист от культуры»., отрицающий цивилизацию как таковую, но Шпенглер и не «человек цивилиза­ции», способный откинуть в сторону старый «культурный хлам» ра­ди того, чтобы уютно чувствовать себя в мире обобщенных забот и прагматически ориентированной рациональности. Это двойственное и по сути трагическое мироощущение Шпенглера блестяще охарак­теризовал Н. А. Бердяев: «Своеобразие Шпенглера в том, что еще не было человека цивилизации... с таким сознанием, как Шпенглер, пе­чальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, кото­рый обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосозна­ние Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нем нет циви­лизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превос­ходство своей эпохи над предшествующими поколениями и эпохами. (...) Шпенглер слишком хорошо все понимает. Он не новый человек цивилизации, он... — человек старой европейской культуры» (Бер­дяев Н. Предсмертные мысли Фауста // Лит. газета. — 1989. № 12, 22 марта. С. 15). И эта оценка Бердяева тем более актуальна, что сегодня она с полным правом может быть отнесена ко многим мысли­телям XX века, чувствующим трагедию культуры в чуждом ей мире цивилизации. Шпенглер был одним из первым, кто почувствовал эту трагедию, и он первый с изумительной силой и выразительностью выразил ее в формах теоретической мысли. Поэтому шпенглеровский «Закат Европы» стал не только событием культурологии, но и событием европейской культуры.

Конечно, сказанное не означает, что все в книге Шпенглера совершенно. Шпенглер, пожалуй, и не стремился к этому, ибо для него главное было теоретически полнокровно выразить болевые проблемы эпохи, и это ему вполне удалось. Что касается теорети­ческих построений «Заката Европы», то они в ряде случаев требу­ют критического подхода. Например, Шпенглер, как уже упоми-

налось, не объясняет рождение новых культур. Справедливо ука­зывая на различие культур, он доводит дело до постулирования их полной изолированности и взаимонепроницаемости. По этому поводу немецкий культуролог Л. Энглер остроумно замечает: «Ес­ли бы души культур были столь абсолютно отделены друг от дру­га и столь различны по структуре, как это утверждает Шпенглер, то ему не удалось бы написать своей книги». Но сила Шпенглера не только в том, что он предложил некое решение, но и в том, что он впервые поставил вопросы, являющиеся отправной точкой лю­бого серьезного современного размышления о человеке, культу­ре, цивилизации.

Человек, творчество, культура в философии Бердяева

Философия Н. А. Бердяева (1874—1948) явилась гениальным выра­жением духовного драматизма переломной эпохи, когда человечес­кий дух обнаруживает, что старые культурные формы стали тесны для его развития, и ищет для себя новых форм и способов воплоще­ния. Трудно найти серьезную философскую или культурологичес­кую проблему, которая бы так или иначе не получила своего осмыс­ления в трудах Бердяева. Для культурологии работы Бердяева зна­чимы прежде всего тем, что в них раскрывается драма культурного творчества, понятого как реализация изначальной и неотъемлемо присущей человеку свободы.

Свободный человеческий дух как творец культуры.

По Бердяеву, дух есть свобода, но и дух и свобода не без­личны, они всецело принадлежат личности. Именно личность, а не безличный разум есть… линный творец культуры. Дух у человека — от Бога, но свобода, присущая духу,… 3.2. Свободный дух и символические формы культуры: внутреннее противоречие культурного творчества

Культура и бессознательное начало человека: концепция Фрейда

Таким мыслителем и был Зигмунд Фрейд (1856—1939). И, наверное, не случайно, что человек, столь много сделавший для са­мокритики, а следовательно, и… Если попытаться сформулировать в двух словах суть фрей­довского открытия, то… При этом бессознательное активно вмешивается в человече­скую жизнь. Фрейд считает, что это только иллюзия, будто нашей…

Культура и проблема целостности человеческой души

По Фрейду, жизнь культурного человека составляет неразре­шимое противоречие, ибо человеческая душа разрывается между своей изначальной природой и… хаическое происхождение, но все же может жить в мире с культу­рой. Конечно,… Человек призван не игнорировать бессознательные силы, а найти для них адекватное культурно-символическое выражение.…

Структурная целостность культуры

Материальная и духовная стороны культуры. Человек — системообразующий фактор в развитии культуры

При более внимательном рассмотрении оказывается, что и сам человек относится к классу артефактов. С одной стороны, он возник в результате эволюции… Человек, таким образом, дитя не только природы, но и культуры, не столь… В силу того, что человек по своей природе существо духов­но-материальное, он потребляет как материальные, так и…

Понятие культуры предприятий. Ценностный аспект организационной культуры

Предприятия, как известно, существуют для того, чтобы про­изводить материальные блага и услуги. Это производство связано в определенную… Каждое предприятие создается для реализации поставлен­ной предпринимателем… зиций культуру предприятий можно охарактеризовать как специ­фическую, характерную для данной организации систему…

Типология организационной культуры. Состояние организационной культуры на российских предприятиях

В 60—80 годах XX столетия были проведены значительные исследования, доказавшие определяющую роль национально-госу­дарственного и этнического… Признание определяющей роли национально-государствен­ного и этнического… обществе той или иной разновидности религии. Культуру предпри­ятий США чаще всего связывают с протестантской этикой,…

В культурологических концепцияхФ. Ницше, сформули­рованных им в известных трудах«Рождение трагедии из духа му­зыки» (1872), «Человеческое, слишком человеческое» (1878), «Ве­селая наука» (1872), «Так говорил Заратустра» (1884), элитарная концепция проявляет себя в идее «сверхчеловека». Этот «сверх­человек», имеющий привилегированное положение в обществе, наделен, по мысли Ф. Ницше и уникальной эстетической воспри­имчивостью.

В XX веке идеи А. Шопенгауэра и Ф. Ницше были резюмирова­ны в элитарной культурологической концепции X. Ортега-и-Гассета. В 1925 году выходит в свет самое известное сочинение испанского фи­лософа, получившее название «Дегуманизация искусства», посвя­щенное проблемам различия старого и нового искусства. Основное от­личие нового искусства от старого — по Ортеге — заключается в том, что оно обращено к элите общества,а не к его массе. Поэтому совер­шенно не обязательно искусство должно быть популярным, то есть оно не должно быть общепонятным, общечеловеческим. Более того, «...ра­доваться или сострадать человеческим судьбам, — пишет Ортега, — есть нечто очень отличное от подлинно художественного наслажде­ния» (Ортега-и-Гассет X. Эстетика. Философия культуры. — М., 1991. С. 224). Новое искусство, наоборот, должно отчуждать людей от реальной жизни. «Дегуманизация» и есть основа нового искусства XX века. «Вот почему новое искусство разделяет публику на два класса — тех, кто понимает, и тех, кто не понимает его, то есть на художников и тех, которые художниками не являются. Новое искусство — это чисто художественное искусство» (Там же. С. 226).

Элита — по Ортеге — это не родовая аристократия и не при­вилегированные слои общества, а та часть общества, которая обла­дает особым «органом восприятия».Именно эта часть общества способствует общественному прогрессу. И именно к ней должен об-

ращаться своими произведениями художник. Новое искусство и должно содействовать тому, «...чтобы «лучшие» познавали самих себя, ...учились понимать свое предназначение: быть в меньшинст­ве и сражаться с большинством» (Там же. С. 221—222).

Культурологические теории, противопоставляющие друг другу массовую и элитарную культуры, являются реакцией на сло­жившиеся в искусстве процессы. Типичным проявлением элитар­ной культуры является теория и практика «чистого искусства» или «искусства для искусства», которая нашла свое воплощение в ряде течений отечественной и западноевропейской художественной культуры. Так, например, в России на рубеже XIX—XX веков идеи элитарной культуры активно развивало и внедряло художествен­ное объединение «Мир искусства». Лидерами «мирискусников» бы­ли редактор одноименного журнала С. П. Дягилев и талантливый ху­дожник А. Н. Бенуа. Дягилев прямо и открыто заявлял о «самоцель­ности» и «самополезности» искусства, считая одновременно «правду в искусстве», декларируемую Л. Толстым, проявлением односторон­ности. Акцентируя внимание на человеческой личности, лидеры «мирискусничества» в духе элитарных культурологических концепций К. Леонтьева и Ф. Ницше приходили к абсолютизации личности твор­ца. Считалось строго обязательным наличие в любом живописном и музыкальном произведении особого авторского видения действи­тельности. Причем это воззрение понималось как совестливое пони­мание художественного в человеке (Астафьев Б. В. Русская живо­пись. Мысли и думы. — Л-М., 1966. С. 29). Под совестью искусства, однако, подразумевалась лишь субъективная искренность индиви­дуального творца в выражении им красоты. Именно отсюда берет свое начало «мирискусническая» декадентская претензия на внеклассовость и надклассовость своей идеологической позиции.

Лидер «мирискусников» А. Бенуа многое сделал для пропа­ганды нового русского искусства и у нас в стране и за рубежом. При всей элитарной деятельности членов этого объединения оно полу­чило мировое признание. Аналогичных идейных установок при­держивались представители западноевропейского модернизма и постмодернизма, о которых пойдет речь в соответствующем разде­ле данного пособия.

ЛИТЕРАТУРА

Арон Р. Этапы развития социологической мысли. — М., 1992.

Асафьев Б. В. Русская живопись. — М., 1965.

Гуревич П. С. Философия культуры. — М., 1995.

Ницше Ф. Так говорил Заратустра // Ницше Ф. Соч. В 2-х тт. Т. 2., — М, 1990.

Ортега-и-Гассет X. Эстетика. Философия культуры. — М., 1991.

Самосознание европейской культуры XX века. — М., 1991.

Стернин Г. Ю. Художественная жизнь России. 1890—1910гг. — М., 1988.

Глава 6. Взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций в художественной культуре

1. Понятия «идеология» и «гуманизм» в современной социальной философии и культурологии

2. Взаимоотношение идеологических и гуманистических теденций в современном художественном процессе. Общечеловеческое в системе художественной культуры

3. Эволюция взглядов на взаимоотношение идеологических и гу­манистических начал в европейской художественной культуре

 

1. Понятия «идеология» и «гуманизм» в современной социальной философии и культурологии

Взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций в социальной природе художественного творчества является од­ной из важнейших проблем современной культурологии. Акту­альность обращения к данной проблеме вызвана происходящими в общественном сознании страны переменами, когда классово-идеологический подход к художественному творчеству заменяет­ся приоритетом общечеловеческих, гуманистических ценностей. Подход к анализу художественной культуры, как к сложному ду­ховному и социальному явлению, должен опираться на осмысле­ние взаимоотношения между идеологическим и общечеловечес­ким, гуманистическим началом в ее содержании.

Но для того, чтобы анализ носил научный, теоретически обос­нованный характер, необходимо, прежде всего, уточнить понятия «идеология» и «гуманизм». Другими словами, ставится задача вы­явить, что же составляет истинную сущность идеологии и гуманиз­ма и каковы их основные характеристики, а затем уже перейти к анализу проявления этих категорий в художественной культуре.

Начнем с идеологии. Впервые наиболее развернуто проблему идеологии поставили и разрешили немецкие философы К. Маркс и Ф. Энгельс. В «Немецкой идеологии» и других произведениях они используют категорию «идеология» в соответствии с той традици­ей, которая сложилась в конце XVIII — начале XIX веков, когда этот

термин употреблялся в негативном значении, характеризуя «чуж­дые действительности мечтания» и «ложное сознание». Но К. Маркс и Ф. Энгельс привносят в анализ идеологии социальные характери­стики. Они рассматривают идеологию как сложное социальное об­разование, которое формируется и функционирует в рамках надст­роечных систем. Идеология определяется как функциональная ха­рактеристика общественного сознания, отражающая общественное бытие с позиций интересов тех или иных социальных групп, клас­сов , общностей и обслуживающая эти интересы.

Следовательно, идеология представляет собой самосознание социального субъекта: социальных групп, национальных и иных общ­ностей, класса. Только в идеологии специфические интересы соци­альных групп, классов и общностей находят свое осознание, обоснова­ние и систематизированное выражение. Следует также иметь в виду, что те или иные формы общественного сознания принимают идеоло­гический характер только в рамках определенных социальных инсти­тутов и представляющих их социальных организаций: государства, политических партий, церкви, корпоративных объединений и т.д.

Противоположную тенденцию выражает гуманизм. Истори­чески под гуманизмом чаще всего понимали систему ценностных ориентации, направленных на удовлетворение потребностей чело­века, раскрытие его потенциала, всех его возможностей и способно­стей. В этом смысле понятие гуманизм совпадало по своему значе­нию с понятием человечности, человеколюбия. Лежащая в основе гуманизма идея признания человека в качестве высшей ценности в секулярных формах философской мысли была развита до идеи са­моценности человека. Французский экзистенциалист Ж.-П. Сартр в своей работе «Экзистенциализм — это гуманизм» категорически заявлял: «Нет никакого другого мира, помимо человеческого мира, мира человеческой субъективности» (Сартр Ж.-П. Экзистенциа­лизм — это гуманизм // Сумерки богов. — М., 1990. С. 343). А че­ловек — это центр и создатель этого мира. В мире нет иного законо­дателя и устроителя, кроме человека.

С позиций гуманизма человек — это не просто продукт соци­альных обстоятельств, а свободное существо, субъект деятельнос­ти, познания и творчества. В индивидуалистических концепциях признание самоценности человека получило выражение в форме признания самоценности человеческой личности, ее права на сво­боду, развитие и проявление способностей, на творчество и т. д.

Гуманизм как определенная система ценностных ориента­ции и установок, доведенный до логического конца, получает зна­чение общественного идеала. В этом смысле человек рассматрива­ется как высшая цель общественного развития, в процессе которо­го обеспечивается полная реализация всех его потенций, достигается гармония в социально-экономической и духовной жиз­ни. Реализация принципов гуманизма означает проявление в раз­личных сферах общественной жизни общечеловеческого начала.

Общечеловеческое начало противостоит групповому, классовому, националистическому и т. д. и выступает как определенная система ценностей, которая имеет значение для всего человечества. В этом контексте гуманизм можно определить как систему идей и ценно­стей, утверждающих универсальную значимость человеческого бытия в целом и человеческой личности, в частности.

Взаимоотношение идеологических и гуманистических тенденций в современном художественном процессе. Общечеловеческое в системе художественной культуры

Необходимо отметить, что идеологические тенденции в ху­дожественной культуре, в отличие от политико-правовой идеоло­гии, отражают… Идеологические тенденции в художественной культуре про­являют себя и в… Традиция — это всегда механизм воспроизводства некоторого художественного метода, его принципов и форм, в…

Глава 1. Миф как форма культуры

1. Мистическая сопричастность как основное отношение мифа

2. Миф и магия

3. Человек и община: миф как отрицание индивидуальности и свободы

 

В обыденном сознании слово «миф» ассоциируется с рассказами (почти что сказками) о богах и героях. При этом предполагается, что миф принадлежит далекому, навсегда покинутому нами про­шлому. Однако ни то, ни другое — неверно. Во-первых, миф не есть рассказ или повествование, миф есть форма культуры, спо­соб человеческого бытия. Отождествить миф с изложенным кем-то мифологическим сюжетом — это то же самое, что спутать стра­стную любовь с ее описанием, данным к тому же посторонним и бесстрастным наблюдателем. А во-вторых, миф есть не только исторически первая форма культуры.В некотором смысле миф вечен,ибо мифологическое измерение присутствует в каждой культуре, а мифологические образы и переживания укоренены в бессознательных основах человеческой души (См. гл. 2, раздел 2.5, посвященный К. Г. Юнгу). Поэтому современное изучение мифа продиктовано не только интересами чистого разума, но и жгучей потребностью человека разобраться в смысловых основах собст­венного бытия.

Исследование мифа как формы культуры и измерения чело­веческой души занимает важное место в культурологии. Основопо­лагающий вклад в понимание мифа внесли Г. В. Ф. Гегель, 3. Фрейд, К.Г. Юнг, Дж. Дж. Фрэзер, Л. Леви-Брюль, К. Леви-Стросс, пробле­мами мифа много занимался выдающийся русский философ А.Ф. Ло­сев. Идеи этих авторов и положены в основу нашего изложения.

Мистическая сопричастность как основное отношение мифа

Есть два крайних полюса, два ценностных отношения к миру как к «чужому» и как к «своему» (Мещерякова Н.А. Наука в ценно­стном измерении // Свободная… реннего родства с миром сегодня воспринимается как одно лишь из возможных… Способом выживания первобытного человека стало чувст­во его породненности с грозными природными стихиями.Он…

Другим характерным для мифа верованием является фети­шизм. Фетишизм есть обожествление особого предмета, который воспринимается как носитель демонических сил и который мис­тически связан с судьбой данного племени. Предмет, к которому относятся подобным образом, и есть фетиш.

Конечно, можно оценивать миф, сравнивая его с современ­ной системой знаний, однако это увело бы нас далеко в сторону от его действительного назначения. Миф и не призван давать объек­тивную картину мира, он призван придавать миру смысл,и это свое предназначение успешно выполняет. Так, «индейцы пуэбло верят, что они — дети Солнца-Отца, и эта вера открывает в их жизни пер­спективу..., выходящую далеко за пределы их ограниченного суще­ствования. Это... позволяет им жить полноценной (смысловой. — С. Ж.) жизнью» (Юнг К. Г. Архетип и символ. — М.,1991. С. 80). И в то же время надо помнить, что эта смысловая полнота достигалась при полном отрицании самостоятельного достоинства человека.

Человек видел в себе лишь продолжение жизни природы и го­тов был обрекать на смерть тех, кто уже не мог воплощать в себе расцвет обожествляемых природных сил. Это особенно ярко проявляет­ся в описанной Дж. Дж. Фрэзером типичной судьбе царей-жрецов примитивных сообществ. Царь-жрец — это особый человек, кото­рый воплощал в себе мистическую связь коллектива с обожествлен­ной жизнью природы. Но мистическая связь — это двустороннее от­ношение, и, по поверью, нормальная жизнь природы сама зависела от физической крепости царя-жреца. Его одряхление и смерть гро­зят обществу немыслимыми бедами. Поэтому «существует единственный способ предотвратить эту опасность. При появлении первых признаков упадка сил богочеловека следует предать смерти... (...) ...Убивая человекобога в расцвете сил и передавая его дух могучему преемнику, первобытный человек предупреждал все опасности» (Фрезер Д. Д. Золотая ветвь. 2-е изд. — М., 1983. С. 254). Конечно, это

относится прежде всего к самым ранним стадиям развития мифа, но отголоски подобного отношения к человеческой жизни сохраняются и на более поздних этапах языческой культуры.

2. Миф и магия

В мифе не только человек зависит от мироздания, но и мироздание зависит от человека. Мистическая сопричастность носит двусторон­ний характер, и если две вещи или два существа мистически причастны друг другу, то судьба каждого из них действенным образом свя­зана с судьбой другого. Если смысловая связь неотличима от при­чинной, то можно влиять на вещи, обращаясь не к ним самим, а к их смысловым двойникам, к их символам. В этом и состоит сущность и основная идея магии. Каждый, кто читал роман Александра Дюма "Королева Марго», помнит, как героиня пыталась повредить своему врагу, втыкая иглу в куклу, нареченную именем врага. В данном слу­чае королева исходила из древнего, идущего от мифа представле­ния: между человеком и его изображением (или его вещью, клочком волос и т.д.) существует мистическая связь, а потому можно подейст­вовать на человека (убить или внушить любовь), действуя на изобра­жение (или на прядь его волос и т.д.).

Отсюда можно сформулировать определение магии. Магия — это способ воздействия на вещи через использование не их объек­тивных свойств, а их мистической сопричастности друг другу. В ма­гии мистическая связь выступает как орудие человеческой воли.Отсюда понятно, почему в мифе (а миф, напомним, не рассказ, а сама жизнь) такое значение обретает жест, ритуал, слово. Ведь и жест, и ритуал, и слово магически связаны с миром грозных божественных сил, они могут вызвать их гнев, а могут и усмирить их. Да и само слово не есть просто слово в нашем понимании. Слово всегда мистически связано с обозначаемым предметом или явлением, это слово — маги­ческий символ, слово-заклинание и неосторожное обращение со сло­вом может грозить мировыми катастрофами. «В... древнюю эпоху «злое слово» считалось опаснее «меча». Так в карельских эпических песнях древнейший герой Вейнемейнен не пользуется мечом, а всего добивается словом, песней. А более молодой герой — богатырь Лемминкяйнен хотя еще пользуется песней-заклинанием, как оружием в поединке, но уже берется и за меч» (Гачев Г. Д. Содержательность художественных форм. (Эпос. Лирика. Театр). — М., 1968. С. 110— 111). Древний человек особенно опасался, что не только его вещи, но и его имя может быть магически использовано против него. Ведь имя мистически причастно своему владельцу; зная настоящее имя бога или колдуна, можно обрести над ними магическую власть. Отсюда скрывание героями древних сказаний своего подлинного имени. Но простому человеку надо опасаться произнести имя священных су­ществ и демонов, ибо само произнесение имени может вызвать их. Поэтому, как подметил кто-то из ученых, нам не осталось от древне-

славянского языка подлинного (а потому и непроизносимого вслух) имени медведя — грозного тотема; осталось лишь намекающее на вкусовые пристрастия иносказательное прозвище «медведь».

Итак, магическое управление природой подменяло собой ре­альное, практическое овладение ее силами. Однако этот факт вовсе не свидетельствует о никчемности первобытной магии, как это мо­жет показаться высокомерному рассудку современного человека. Конечно же, мы не имеем в виду, что надо согласиться с основами магии и объявить ее полноправной конкуренткой науки, как это иногда делают современные сторонники оккультизма. Речь идет о другом. Магия не могла влиять на объективные свойства вещей, но она в полной мере владела психикой первобытного человека. Маги­ческие слова и обряды воздействовали на человека — и не на его ра­зум, который был еще слишком слаб и неразвит, а на его бессозна­тельное. Магия не могла физически вызвать дождь или обеспечить урожай, но она внушала людям сплоченность, оптимизм, «програм­мировала» их бессознательное на успех в трудном и опасном деле. «Функция магии, — отмечает известный западный антрополог Б. Малиновский, — заключается в... поддержании веры в победу на­дежды над отчаянием» (Малиновский Б. Магия, наука и религия // Магический кристалл: Магия глазами ученых и чародеев. — М.,1994.С.99).

3. Человек и община: миф как отрицание индивидуальности и свободы

В мифе человек магически овладевал миром, но не следует ду­мать, будто это приносило ему свободу. Ведь магическая связь са­ма делает своим пленником того, кто к ней обращается. В мифе и магии человек выступает не как самоценное существо, а как часть целого, вписанная в его незыблемый порядок. Даже в глазах своих последователей магия не всесильна, ибо она основана на мистиче­ских связях мирового целого, космоса, в котором Судьба одинако­во всесильна и над людьми и над богами. «...Нет сильнее силы, чем всевластный рок», «Умение любое — пред судьбой ничто. (...) И Зевс от предрешенной не уйдет судьбы» — говорит миф устами величайшего бунтаря древности — Прометея (Эсхил. Прометей Прикованный // Античная драма. — М., 1970. С. 83, 96). Но древний человек и не стремился к свободе. Миф и магия выража­ют стремление не к свободе, а к выживанию, но выживание здесь осуществляется за счет подавления любых проявлений свободы.

Как уже отмечалось выше (разд. I), надо различать, во-пер­вых, свободу как неотъемлемую духовную потенцию человека и, во-вторых, осознание и осознанную социальную реализацию сво­боды. Миф есть исторически первое и потому очень ограниченное осуществление творческого человеческого духа, когда этот дух еще не развит и не готов совладать с собственной свободой.

И даже в более позднюю эпоху, когда человек уже вышел из первобытного состояния и стал понемногу овладевать силами своей . души, он воспринимал свой самоконтроль как результат помощи бо­гов мудрости — против богов гнева и ярости. Классическим приме­ром может служить ситуация, описанная в Илиаде. Разъяренный Ахилл хватается за меч, чтобы поразить оскорбившего его предво­дителя войска Агамемнона. Однако его останавливает слетевшая с неба богиня Афина: «...Афина, / Став за хребтом, ухватила за русые кудри Пелида, / Только ему лишь явленная, прочим незримая в сон­ме. / (...) Сыну Пелея рекла светлоокая дщерь Эгиоха: / «Бурный твой гнев укротить я... / С неба сошла...» (Гомер. Илиада; Одиссея. — М., 1967. С. 28). И дело здесь вовсе не в поэтическом преувеличении Го­мера. Ахилл действительно воспринимает сдерживающее начало своей души как физически удерживающую еговнешнюю божест­венную силу. Аналогично объясняет свое поведение Агамемнон: «Что ж бы я сделал? Богиня могучая все совершила, / Дочь громо­вержца, Обида, которая всех ослепляет...» (Там же. С. 325).

В этих условиях психическая жизнь первобытного человека могла быть упорядочена лишь с помощью магических обрядов и ритуалов, программирующих его бессознательное и направляю­щих течение душевной жизни по социально приемлемому пути. «Власть нравственного закона и его запреты первоначально были магической властью» (Бердяев Н.А. О назначении человека. — М., 1993. С. 90). Мифологические ритуалы сплачивали общину и обра­зовывали магический мост, оживляющий в душах связь между миром обыденного и миром священного. Социальные правила и за­преты, освященные именем богов, внедрялись не только в созна­ние, но и в бессознательные глубины души.

Выше мы охарактеризовали миф как способ смысловой кон­солидации человека с природой. Но точно так же миф есть способ смысловой консолидации индивида с общиной, которая воспри­нималась как часть обожествленной природы. Каждый человек целиком отождествлял себя с обществом, порядок которого был не менее священен, чем порядок природы. Миф упорядочивал челове­ческую жизнь, но делал это за счет тотального подчинения челове­ка коллективу, Не было отдельного «Я» — каждый воспринимал се­бя как частицу общего «Мы», — только так можно было обеспечить сплоченность примитивного коллектива в условиях негарантиро­ванного выживания. Законы коллектива не были записаны на бу­маге. Они были неотделимы от самой коллективной жизни, рассма­триваемой как продолжение священного космического порядка. Внутри самого мифа его истина никогда не становится предметом для обсуждения, она просто принимается как священная данность, как выраженная в церемониях и ритуалах мистическая связь бы­тия. «В мифе... истина есть... мистерия... а не проблема, требующая разрешения» (Кессиди Ф. X. От мифа к Логосу (становление гре­ческой философии). - М., 1972.С. 107).

Любой шаг за пределы, предписанные священным обычаем, рассматривался как нарушение священной гармонии, подрыв сою­за людей и богов (См.: Иорданский В. Б. Хаос и гармония. — М., 1982. С. 159). Например, в первобытных коллективах приняты церемонии инициации, т. е. посвящения в полноправные члены общины, где юношей подвергают испытаниям на смелость и выносливость. Од­нако с теми, кто хотя и был храбр, но проявлял излишний скепти­цизм или самостоятельность суждений, во время этих церемоний, как правило, случались непоправимые несчастья. Миф руками вождей и старейшин избавлялся от тех, кто не вписывался в его тотали­тарную структуру; стабильность общества достигалась за счет кон­сервации сложившихся в прошлом порядков (См.: Андрески А. Ста­рые женщины рассказывают.—М., 1976. С. 63). Как точно замечает Фрэзер, «старое представление о дикаре как о свободнейшем из лю­дей, противоречит истине. Он — раб, но раб не какого-то отдельного господина, а раб прошлого, духов умерших предков, которые пре­следуют его от рождения до смерти и правят им железной рукой. Деяния предков являются для него настоящим неписаным законом, которому он слепо, без рассуждения повинуется» (Фрэзер Д. Д. Зо­лотая ветвь. 2-е изд. — М., 1983. С. 51).

Теперь мы можем уточнить определение мифологического мира. Это не просто космос, а магический космос, в котором все оду­шевлено и связано со всем мистической сопричастностью и магиче­ским влиянием; здесь не только человек зависит от богов, но и боги зависят от человека, и все они есть лишь элементы космического целого; человеческая жизнь не самоценна, она есть прямое продол­жение космической жизни, а внутренняя драма человеческой ду­ши воспринимается как результат вмешательства демонов и богов.

Миф есть страшно консервативная и устойчивая система. И если он рано или поздно начинает уходить в прошлое, то причиной этого является вовсе не накопление знаний (ибо миф сам программи­рует, как интерпретировать мир и какие знания накапливать). Миф разрушается по мере того, как человек получает возможность осу­ществлять таящуюся внутри него свободу. Миф не может, не пред­назначен регулировать жизнь свободного человека, и потому реали­зация свободы, с одной стороны, подрывает устои мифа, а с другой стороны, становится источником новой формы культуры. Функции, которые выполнял миф, трансформируются и теперь выполняются религией, искусством и философией.

Человек по-прежнему сохраняет потребность в смысловом породнении с миром и отождествляет себя с природой, но он переста­ет обожествлять непосредственную жизнь природы, слепую игру ее стихийных сил. Так возникает первая форма религии. Теперь на­блюдаемое солнце уже не есть бог, хотя и сохраняется представле­ние о боге солнца как о управляющем начале природы. Боги теперь переносятся в сферу сущностей и олицетворяют не только силу сти­хий, но и новый космический порядок, в котором есть место граждан-

ской свободе человека. Сам космос становится более «разумным», «рациональным», символизируя переход от порядка первобытной общины, к порядку античного полиса. (См.: Вернан Ж.-П. Проис­хождение древнегреческой мысли, — М., 1988).

Искусствотакже выделяется из мифа, одновременно пре­одолевая его. Корни искусства лежат в мифологических церемо­ниях и ритуалах, где человек переживал смысл и красоту, вдох­новлялся жизнью как воплощением божественных сил и сам ста­новился таким воплощением. Однако подобные ритуалы еще не были искусством в подлинном смысле этого слова, ибо они носили прежде всего магический характер и были направлены не на эсте­тические, а на мистические и одновременно сугубо практические цели (например, соединиться с богами, чтобы попросить у них уда­чи на охоте).

Чрезвычайно важным стало преодоление мифа философией.Миф был первой формой мудрости, которая есть постижение смыс­ла жизни и человеческого смысла мироздания. Потребность в муд­рости осталась у человека и после разложения мифа как доминиру­ющей формы культуры, но теперь выражением мудрости стала фи­лософия (отсюда ее название, буквально переводящееся как «любовь к мудрости»). Если в мифе вся мудрость выражалась внерациональным путем, в символических образах, то философия стремится ра­ционально выразить и обосновать мудрость, сделать мудрость пред­метом рационального мышления.

Однако миф не уходит бесследно из культуры. Во-первых, миф и его образы сохраняются в человеческой душе. И это понятно, ибо главное назначение мифа — придавать смысл, и символичес­кие образы мифа выступают для человека универсальными (архе­типическими,если использовать термин К. Г. Юнга) формами при­дания и выражения смысла. Но, конечно же, современная культура вкладывает в эти формы свое, новое содержание. Однако и совре­менный человек опирается на сконцентрированную в архетипиче­ских образах психическую энергию, используя ее для построения новых смыслов, новых символических систем. Во-вторых, в куль­туре еще очень долго сохраняются пережитки мифа, которые про­являются в виде суеверий, гаданий и пр.

ЛИТЕРАТУРА

Андрески А. Старые женщины рассказывают. — М.. 1976.

Бердяев Н. А. О назначении человека. — М., 1993.

Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. — М., 1988.

Гачев Г. Д. Содержательность художественных форм. (Эпос. Лирика. Театр). —

М.. 1968.

Гомер. Илиада; Одиссея. — М.,1967.

Иорданский В. Б. Хаос и гармония. — М..1982.

Кессиди Ф. X. От мифа к Логосу (становление греческой философии). — М.. 1972.

Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. — М., 1994.

Леви-Стросс К. Структурная антропология. — М., 1983.

Малиновский Б. Магия, наука и религия // Магический кристалл: Магия глазами

ученых и чародеев. — М., 1994.

Мещерякова Н. А. Наука в ценностном измерении // Свободная мысль. — 1992. № 12.

Фрезер Д. Д. Золотая ветвь. 2-е изд. — М., 1983.

Фрейд 3. Психоанализ. Религия. Культура. —М., 1992.

Эсхил. Прометей Прикованный // Античная драма. — М., 1970.

Юнг К. Г. Архетип и символ. — М.: Ренессанс, 1991.

Глава 2. Кулътура Древнего Востока

1. Социальные и мировоззренческие основы культуры Древнего Востока

1.1. Восточная деспотия как социальная основа древних культур

1.2. Миф, природа и государство в культурах Древнего Востока

1.3. Совмещение человечности и государственности как проблема конфуцианской культуры

1.4. Даосизм: свобода как растворение в природе

1.5. Буддизм: свобода как внутренний уход от жизни, полное отрицание бытия

2. Художественные и эстетические особенности культуры Древнего Востока

 

1. Социальные и мировоззренческие основы культуры Древнего Востока

Древний Восток был родиной великих культур, выведших человека из лона первобытного мифа. Однако, покинув первобытность, Вос­ток не преодолел мифологического способа отношения человека к миру. Мир древних восточных культур — это магический космос, в котором человек чувствует себя лишь подчиненной частью. Однако это уже не тот космос, в котором жил человек первобытной общины. Теперь обожествляются не только природные стихии, но и подняв­шаяся над человеком мощь деспотического государства. Древние боги вечной Природы теперь выступают в облике первостроителей и покровителей Государства, которое мыслится как продолжение божественного порядка.

В отличие от первобытного мифа, мы застаем здесь пробуж­дение и первые шаги свободного духа, однако его начальным созна­нием оказывается чувство своей темницы, своей замкнутости во внешней несвободе. Дух здесь тоскует и рвется наружу из подавля­ющего его мира, но даже в бунте он оказывается внутренне связан в выборе своих путей. Путь человека к своей свободе на Древнем Вос­токе оказывается не поиском нового бытия, а отказом от всякого оп­ределенного бытия. На вершинах восточной мудрости свобода вы­глядит как тотальное отрицание внешнего мира, от которого пыта­ются укрыться, растворившись в вечном потоке жизни, или обрести внутри себя покой, где нет ни страха, ни надежды.

Эти черты культур Древнего Востока во многом определены способом коллективного выживания, единственно возможного для человека той эпохи и в тех географических условиях. Условием вы­живания было наличие мощного деспотического государства, по-

лучавшего свое смысловое оправдание в культуре и мироощуще­нии древнего человека. Но наиболее развитые восточные культуры рождали в себе не только оправдание, но и духовный протест про­тив подавляющей человека государственной мощи и пытались дать человеку внутреннее (смысловое) убежище от внешнего деспотиз­ма (см.: Жаров С. Н. Три лика китайской культуры: конфуциан­ство, буддизм, даосизм. — (Препринт Г-563). Воронеж, 1995).

Восточная деспотия как социальная основа древних культур

В восточной истории потребность в государстве возникла раньше, чем стали обнаруживать себя явные ростки внешних про­явлений свободы и… Восточная деспотия управляется огромным бюрократическим аппаратом, а ее… И верховный властитель почитается не за свое личное муже­ство или силу (как это, было, скажем, в европейском…

Глава 3. История античной культуры

1. Характерные черты древнегреческой культуры

2. Основные этапы развития эллинской художественной культуры

3. Художественная культура Древнего Рима

 

Характерные черты древнегреческой культуры

Прошли века со времени крушения античной культуры. Че­ловечество получило в свое распоряжение новые факты и матери­алы. Но о греческой культуре… Европейская цивилизация действительно уходит своими корнями в период… вых социально-политических отношений, философских поисков, так и в художественно-эстетическом подходе к миру. Античная…

Глава 4. Xристианство как духовный стержень европейской культуры

1. Коренное отличие христианства от языческих верований

2. Исторические предпосылки христианства

3. Основы христианской веры. Открытие личности и свободы

4. Почему христианство стало мировой религией

5. Духовные и нравственные проблемы Нагорной проповеди

5.1. Противоречие между Духом и миром

5.2. Парадоксы христианской морали

5.3. Новые критерии избранности

6. Значение христианства для развития европейской культуры

 

Христианство прошло долгий путь, прежде чем стало мировой ре­лигией и духовной основой европейской культуры. Оно зароди­лось в I веке нашей эры, которую мы отсчитываем от Рождества Христова, и вначале формировалось в лоне иудаизма, как одна из его сект. Но проповедь Иисуса из Назарета по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних ев­реев (Менъ А. История религии. В 7 тт. — М., 1992. Т. VII: Сын Человеческий). Именно это универсальное значение христианства и сделало Иисуса Христом (Спасителем, Мессией) в глазах мил­лионов людей, находящих в христианской вере смысловую основу своей жизни (см.: Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. — М.,1977).

Читая Евангелия (буквально — Благая весть), поражаешь­ся не только изумительной мудрости, но и образной яркости еван­гельских проповедей, проникнутых единым духовным смыслом. Этот смысл выходит далеко за пределы рационального мышле­ния и потому его истолкование вызвало впоследствии ожесточен­ные споры. Но вряд ли можно отрицать внутреннее единство про­поведей евангельского Иисуса и вместе с тем их единство с его судьбой, его крестным путем.

Иногда ученые сомневаются в реальности Иисуса как исто­рического лица, ссылаясь на скудость оставшихся исторических свидетельств и противоречивость некоторых биографических де­талей в четырех Евангелиях (от Матфея, от Марка, от Луки и от Ио­анна). На наш взгляд, из сомнения в достоверности отдельных био-

графических деталей нельзя делать вывод том, что проповедник Иисус никогда не существовал как историческое лицо. В таком случае становится чудом само возникновение христианства и тот ду­ховный импульс, который (при всех частных разногласиях) объе­диняет и ведет за собой авторов Евангелий (они складывались в конце I — начале II вв н. э.) и сплачивает первые христианские об­щины. В конце концов, этот духовный импульс слишком гениален и силен, чтобы быть просто результатом согласованной выдумки.

1. Коренное отличие христианства от языческих верований

Для того, чтобы поставить вопрос об исторических предпосылках христианства, необходимо обратить внимание на черты христи­анского Бога, резко отличающие его от богов языческой Эллады. Во первых, в христианстве мы видим единого Бога, в отличие от множества богов-олимпийцев. Во-вторых, христианский Бог есть надмирный творец и властелин мира, в отличие от греческих бо­гов, олицетворяющих мировые силы и подчиненных космическо­му порядку. Но есть и еще более серьезные отличия, связанные с пониманием человека и с соотношением божественного, челове­ческого и природного.

Христианский Бог — это надмирный Дух, свободно творя­щий не только природу, но и человека. При этом человек лишь отчасти принадлежит природе, он прежде всего выступает как лич­ность, т. е. сверхприродное «я» с его свободой, уникальностью, способностью к творчеству. Личность есть образ Божий в челове­ке. Иными словами, в человеке есть что-то божественное, но это «что-то» — не природная сила, а способность быть личностью. Та­ким образом христианская культура открывает и обосновывает абсолютную значимость человеческой личности, творчества и свободы. Правда, способ осмысления и практической реализации этого духовного открытия был весьма различен на различных стадиях развития христианской культуры.

2. Исторические предпосылки христианства

Вера во всемогущего Бога берет свое начало в иудаизме — рели­гии древних евреев. Эта вера выражает трагическую историю на­рода, описанную в Ветхом Завете — собрании книг, священных как для иудаизма, так и для христианства. Ветхозаветная история исполнена скитаний и надежды, горечи вавилонского и египетско­го плена (см.: Менъ А. История религии. В 1 тт. — М. 1992. Т. V). И конечно же, такая история породила религию, в корне отличную от эллинской. Боги Эллады выражали доверие эллинов к сложив-

шемуся порядку мироздания, их надежду на достойную жизнь в одной из ниш божественного космоса. Но для древних евреев на­личный космос был миром изгнания и плена. Боги, олицетворяв­шие силы этого космоса, были подчинены его судьбе, которая для евреев была злосчастной. Люди нуждались в надежде, и дать ее мог лишь Бог, который сам был творцом мира и властелином кос­мической судьбы. Так сформировался первоначальный вариант иудаизма — самой древней монотеистической религии.

Бог древних евреев, Бог Ветхого Завета был прообразом хри­стианского Бога. Собственно говоря, для христианства это один и тот жеБог, меняются лишь его отношения с человеком. Так ветхо­заветная вера рассматривается как подготовка к Новому Завету, т. е. новому союзу человека с Богом. И действительно, несмотря на су­щественные различия представлений Ветхого и Нового Завета, именно у ветхозаветных мудрецов впервые появляются те духов­ные запросы, на которые смогло ответить христианство. Но внача­ле остановимся на различиях.

Если Бог Ветхого Завета обращен ко всему народу в целом, то Бог Нового Завета обращен к каждой личности. Ветхозаветный Бог большое внимание уделяет исполнению сложного религиозного зако­на и правилам повседневной жизни, многочисленным ритуалам, со­провождающим каждое событие. Бог Нового Завета обращен прежде всего к внутренней жизни и внутренней вере каждого человека.

Однако уже в Ветхом Завете мы видим жажду человека под­линной встречи с Богом и стремление духовно освободиться от под­чинения внешней стороне жизни. Эти мотивы прежде всего выра­жены в книге Иова и книге Экклезиаст (Менъ А. История религии. В 7 тт. — М., 1993. Т.VI, гл. 11—13). Это стремление к духовному преодолению внешней стороны бытия особенно проявляется на ру­беже нашей эры, ибо народ вновь попадает под власть чужеземцев, которыми на этот раз стали римляне. В ветхозаветной истории Бог исполнил свое обещание, дал народу место для самостоятельной жизни. Теперь же оставалось только ждать Спасителя, который, по верованиям древних иудеев, должен был спасти весь народ и стать во главе царства. Но Спаситель (по гречески — Христос) не прихо­дил, и оставалось только задуматься: а может быть, ожидаемое спа­сение будет иметь вовсе не национально-государственный, а ду­ховный характер? Именно с такой проповедью и выступил Иисус.

3. Основы христианской веры. Открытие личности и свободы

Человек создан Богом по «образу и подобию Божию», т. е. явля­ется личностью, обладающей свободой и творческой способнос­тью. Свобода личности связана с тем, что она воплощает в себе надмирный дух, происходящий от Божественного Духа. Перво-

родный грех Адама и Евы нарушил богоподобие человека и отда­лил его от Бога, однако образ Божий остался неповрежденным в человеке. Вся дальнейшая история рассматривается христиан­ством как история воссоединения человека с Богом.

Ветхий Завет выражает внешнюю связь между человеком и Богом, осуществляемую через закон (закон регулирует внешние отношения, внешнее бытие человека). Собственно христианство начинается с Иисуса, дающего Новый Завет и восстанавливающе­го внутреннюю связь человека с Богом (см: Лосский В. Очерк мис­тического богословия Восточной церкви; Догматическое богосло­вие // Мистическое богословие. — Киев, 1991).

Высшей религиозной целью христианства является спасение. Специфика христианского понимания спасения выражается в догма­тах триединства и Боговоплощения. Бог извечно имеет три равноцен­ных лица (личности) — Отец, Сын, Святой Дух, — объединенных еди­ной божественной сущностью («природой») и имеющих единую волю. При этом христианское богословие требует «не смешивать лиц и не разделять сущности». Спасителем (Христом) выступает одно из лиц единого Бога (Бог-Сын). Бог-Сын воплощается в человеческую при­роду («вочеловечивается») и становится Иисусом из Назарета, чтобы искупить первородный грех и создать условия для восстановления богоподобия человека. «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом», говорили отцы Церкви (правда, человек призван стать не Бо­гом «по природе», а «богом по благодати»). Спасение требует от чело­века духовных усилий, и прежде всего веры, но самостоятельно спас­тись невозможно, для этого требуется обращение к Иисусу Христу и действенное вмешательство самого Спасителя. Путь Спасения — это путь уподобления Иисусу: духовное слияние с личностью Христа и (с Его помощью) очищение и преображение своей (греховной) природы, что ведет человека к окончательному избавлению от власти греха и смерти. Однако (в силу последствий первородного греха) человек не может избегнуть телесной смерти. Однако душа человека и его лич­ность (духовное «я») бессмертны.

Путь к спасению и вечной жизни в единстве с Богом для чело­века лежит через физическую смерть; этот путь проложен крестной смертью и телесным воскресением Иисуса Христа. Спасение возмож­но лишь в лоне Церкви, которая есть «тело Христово»: она объединя­ет верующих в одно мистическое тело с «обоженной», лишенной гре­ха человеческой природой Христа. Богословы сравнивали единство Церкви с единством любящих супругов, сливающихся любовью в од­ну плоть, имеющих одни желания и волю, но сохраняющих себя как свободных личностей. Христос есть глава этого единого, но многоли­кого церковного тела, подобно тому, как муж есть глава брачного сою­за (отсюда самоназвание монахинь: «невесты Христовы»).

Христианская нравственность исходит из самоценности лич­ности (личность есть «образ Божий» в человеке) и неразрывной свя­зи добра, истины и свободы. «...Познаете истину и истина сделает

вас свободными», «Всякий, делающий грех, есть раб греха», — го­ворил Иисус (Ин. 8:32,34). При этом добро и истина выражаются не в безличных формальных правилах, а в самой личности Иисуса Христа; отсюда — принципиальная неформализуемость христи­анской нравственности, которая по самой своей сути есть нравст­венность свободы. Выражая свободу человека, подлинно христиан­ская вера держится не на страхе и внешнем долге, а на любви, на­правленной к Христу и к каждому человеку как носителю образа Божия: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1-е Коринф. 13:13).

Добро творится человеком на путях применения свободной воли во имя личности и любви: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). Иное применение свобод­ной воли оборачивается ее самоотрицанием и духовной деградаци­ей человека. Таким образом, в человеческой свободе содержится не только возможность добра, но и риск зла. Зло есть ложное примене­ние свободы; истиной свободы является добро. Поэтому зло не име­ет самостоятельной сущности и сводится лишь к отрицанию добра: все якобы самостоятельные определения зла на поверку оказыва­ются лишь определениями добра, взятыми с обратным знаком.

Зло родилось как неправильное решение свободного духа, но через первоначальное грехопадение укоренилось в человеческой природе, «заразило» ее. Отсюда специфика христианского аске­тизма: он борется не с самой по себе природой человека, но с живу­щим в ней греховным началом. Сама по себе человеческая природа богоподобна и достойна одухотворения и бессмертия (этим христи­анство отличается от платонизма, гностицизма и манихейства). Че­ловека ждет телесное воскресение; после Страшного Суда правед­никам уготовано телесное бессмертие в новых, преображенных те­лах. Поскольку человеку трудно совладать с укоренившимися в его природе греховными желаниями, он должен смирить гордыню и вручить свою волю Богу; в таком добровольном отказе от своеволияи обретается подлинная, а не мнимая свобода.

В христианстве нравственные нормы обращены не к внеш­ним делам (как это было в язычестве) и не к внешним проявлениям веры (как в Ветхом Завете), а к внутренней мотивации, к «внутрен­нему человеку». Высшей нравственной инстанцией является не долг, стыд и честь, а совесть. Долг выражает внешнее отношение между человеком и Богом, человеком и обществом; стыд и честь вы­ражают внешнюю целесообразность природы и общества. Совесть же есть голос свободного духа, делающего личность независимой от природы и общества и подчиняющего ее только собственной выс­шей правде. Можно сказать, что христианский Бог — это высшая правда человеческой совести, олицетворенная и обожествленная как благодатный смысл всего бытия: «...Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа» (Ин. 1:17); «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и

истине» (Ин. 4:24). Поэтому человек должен приобщиться к духов­ной истине, как бы заново родиться от нее: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух... Должно вам родиться свыше» (Ин. 3:6—7).

Вера в бессмертие души и в Страшный Суд играет огромную роль в христианской религиозности. Возвышая человека как сво­бодное и богоподобное надмирное существо, христианство не мо­жет освободить человека от необходимости жить и умирать в мире, где нет справедливого воздаяния за добро и зло. Вера в бессмертие души и загробное воздаяние призвана дать человеку не только зна­ние, но и непосредственное ощущение абсолютной силы нравст­венных норм христианства.

Важнейшей составной частью христианства является эс­хатология — учение о конце света, втором пришествии Христа, телесном воскресении мертвых и Страшном Суде, после которого на новой земле под новым небом должно утвердиться царство праведников.

На протяжении двух тысячелетий в христианстве возника­ли различные направления. Из них наиболее известны три: като­лицизм, православие, протестантизм.Наряду с названиями (а так­же внутри них) существует множество более мелких церквей, сект и культов.

Почему христианство стало мировой религией

Христианство сумело дать эту смысловую опору. Более то­го, оно сделало возможным духовную общность людей, принад­лежащих самым разным расам и… Христианская вера изменила само устройство души евро­пейского человека.… 5. Духовные и нравственные проблемы Нагорной проповеди

Значение христианства для развития европейской культуры

Смысловые основы современного естествознания также сформировались под определяющим влиянием христианской ду­ховности (см.: Гайденко П. П. Эволюция…

Литература

Аверинцев С. С Поэтика ранневизантийской литературы. — М., 1977. Боннар А. Греческая цивилизация: От Антигоны до Сократа. — М.. 1992. Гайденко II. П. Эволюция понятия науки: Становление и развитие первых научных программ. — М.. 1980.

Гайденко П. П. Эволюция понятия науки (XVII—XVIII вв.): Формирование науч­ных программ Нового времени. — М.. 1987.

Косарева Л. С. Социокультурный генезис науки Нового времени. — М.. 1989. Лосский В. Очерк мистического богословия Восточной церкви // Мистическое бо­гословие.— Киев, 1991.

Лосский В. Догматическое богословие // Мистическое богословие. — Киев, 1991. Меиь А. История религии. В 7 тт. — М., 1992. Т. V: Вестники Царства Божия: Биб­лейские пророки от Амоса до Реставрации (VIII—IV вв. до н. :з.). Мень А. История религии. В 7 тт. — М., 1993. Т. VI: На пороге Нового Завета: От эпо­хи Александра Македонского до проповеди Иоанна Крестителя. Меиь А. История религии. В 7 тт. — М., 1992. Т. VII: Сын Человеческий. Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. — М., 1989. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. I. — М., 1993. Штаерман Е. М. (с использованием материалов С. С. Аверинцева) Идеология по­здней Римской империи // История Древнего мира. Упадок древних сообществ. 2-е изд.. испр. — М., 1983.

Глава 5. Кулътура Западной Европы в средние века

1. Периодизация средневековой культуры

2. Христианское сознание — основа средневекового менталитета

3. Научная культура в средние века

4. Художественная культура средневековой Европы

4.1. Романский стиль

4.2. Готический стиль

4.3. Средневековые музыка и театр

5. «Духовные леса» культуры Нового времени

 

1. Периодизация средневековой культуры

Средними веками культурологи называют длительный период в истории Западной Европы между Античностью и Новым Време­нем. Этот период охватывает более тысячелетия с V по XV в.

Внутри тысячелетнего периода Средних веков принято выделять по меньшей мере три периода. Это:

- Раннее Средневековье, от начала эпохи до 900 или 1000 го­дов (до X—XI веков);

- Высокое (Классическое) Средневековье. От X—XI веков до примерно XIV века;

- Позднее Средневековье, XIV и XV века.

Раннее Средневековье — время, когда в Европе происходили бурные и очень важные процессы. Прежде всего, это — вторжения так называемых варваров (от латинского barba — борода), которые уже со II века нашей эры постоянно нападали на Римскую империю и селились на землях ее провинций. Эти вторжения закончились па­дением Рима.

Новые западноевропейцы при этом, как правило, принимали христианство, которое в Риме к концу его существования было го­сударственной религией. Христианство в различных его формах постепенно вытесняло языческие верования на всей территории Римской империи, и этот процесс после падения империи отнюдь не прекратился. Это второй важнейший исторический процесс, опре­делявший лицо раннего Средневековья в Западной Европе.

Третьим существенным процессом было формирование на тер­ритории бывшей Римской империи новых государственных образо­ваний, создававшихся теми же «варварами». Многочисленные франкские, германские, готские и прочие племена были на деле не такими уж дикими. Большинство из них уже имели зачатки государст­венности, владели ремеслами, включая земледелие и металлургию, были организованы на принципах военной демократии. Племенные

вожди стали провозглашать себя королями, герцогами и т. д., посто­янно воюя друг с другом и подчиняя себе более слабых соседей. На Рождество 800 года король франков Карл Великий был коронован в Риме католическим папой как император всего европейского запада. Позднее (900 год) Священная Римская империя распалась на бесчис­ленное множество герцогств, графств, маркграфств, епископств, аб­батств и прочих уделов. Их властители вели себя как вполне суверен­ные хозяева, не считая нужным подчиняться никаким императорам или королям. Однако процессы формирования государственных об­разований продолжались и в последующие периоды. Характерной особенностью жизни в раннее Средневековье были постоянные грабежи и опустошения, которым подвергались жители Священной Рим­ской империи. И эти грабежи и набеги существенно замедляли эконо­мическое и культурное развитие.

В период классического, или высокого Средневековья Запад­ная Европа начала преодолевать эти затруднения и возрождаться. С X века сотрудничество по законам феодализма позволило создать более крупные государственные структуры и собирать достаточно сильные армии. Благодаря этому удалось остановить вторжения, существенно ограничить грабежи, а затем и перейти постепенно в наступление. В 1024 году крестоносцы отняли у византийцев Вос­точную Римскую империю, а в 1099 году захватили у мусульман Святую землю. Правда, в 1291 году и то и другое были опять потеря­ны. Однако из Испании мавры были изгнаны навсегда. В конце кон­цов западные христиане завоевали господство над Средиземным морем и его островами. Многочисленные миссионеры принесли хри­стианство в королевства Скандинавии, Польши, Богемии, Венгрии, так что эти государства вошли в орбиту западной культуры.

Наступившая относительная стабильность обеспечила воз­можность быстрого подъема городов и общеевропейской эконо­мики.Жизнь в Западной Европе сильно изменилась, общество бы­стро утрачивало черты варварства, в городах расцветала духовная жизнь. В целом европейское общество стало намного более богатым и цивилизованным, чем во времена античной Римской империи. Выдающуюся роль в этом играла христианская церковь, которая тоже развивалась, совершенствовала свое учение и организацию. На базе художественных традиций Древнего Рима и прежних вар­варских племен возникло романское, а затем блестящее готическое искусство, причем наряду с архитектурой и литературой развива­лись все другие его виды — театр, музыка, скульптура, живопись, литература. Именно в эту эпоху были созданы, например, такие шедевры литературы, как «Песнь о Роланде» и «Роман о Розе». Осо­бенно большое значение имело то, что в этот период западноевро­пейские ученые получили возможность читать сочинения антич­ных греческих и эллинистических философов, прежде всего Арис­тотеля. На этой основе зародилась и выросла великая философская система Средневековья — схоластика.

Позднее Средневековье продолжило процессы формирова­ния европейской культуры, начавшиеся в период классики. Однако ход их был далеко не гладким. В XIV—XV веках Западная Европа неоднократно переживала великий голод. Многочисленные эпиде­мии, особенно бубонной чумы («Черная смерть»), тоже принесли не­исчерпаемые человеческие жертвы. Очень сильно замедлила разви­тие культуры Столетняя война. Однако в конце концов города воз­рождались, налаживалось ремесло, сельское хозяйство и торговля. Люди, уцелевшие от мора и войны, получали возможность устраивать свою жизнь лучше, чем в предыдущие эпохи. Феодальная знать, аристократы, стали вместо замков строить для себя великолепные дворцы как в своих поместьях, так и в городах. Новые богачи из «низ­ких» сословий подражали им в этом, создавая бытовой комфорт и со­ответствующий стиль жизни. Возникли условия для нового подъема духовной жизни, науки, философии, искусства, особенно в Северной Италии. Этот подъем с необходимостью вел к так называемому Воз­рождению или Ренессансу.

Христианское сознание — основа средневекового менталитета

Эта картина мира,целиком определившая менталитет веру­ющих селян и горожан, основывалась главным образом на образах и толкованиях… Средневековый европеец был. безусловно, глубоко религи­озным человеком. В его… сознание людей было глубоко магическим, все были абсолютно уве­рены в возможности чудес и воспринимали все, о чем…

Глава 6. Кулътура западно-европейского Возрождения

1. Гуманизм — ценностная основа культуры Возрождения

2. Отношение к античной и средневековой культуре 3. Особенности художественной культуры Ренессанса

3.1. Итальянский Ренессанс

3.2. Северное Возрождение

 

1. Гуманизм — ценностная основа культуры Возрождения

Эпоха Возрождения рассматривается исследователями западноев­ропейской культуры как переход от средних веков к Новому Вре­мени, от общества феодального — к буржуазному. Наступает пери­од первоначального накопления капитала. Появляются первые за­чатки капиталистической промышленности в форме мануфактуры. Развивается банковское дело, международная торговля. Зарожда­ется современное экспериментальное естествознание. Формирует­ся научная картина мира на основе открытий прежде всего в обла­сти астрономии. Крупнейшие ученые эпохи Н. Коперник, Д. Бруно, Г. Галилей обосновывают гелиоцентрический взгляд на мир.

Ренессанс (renaissance — возрождение) — это эпоха великих открытий. Цивилизация средних веков называлась морской, по­скольку развивалась вокруг морей — Средиземного и Балтийского. К 1517 году Колумб и другие первооткрыватели возвестили эру океанической цивилизации, в которой главными путями мира ста­ли океанские дороги. Корабль Магеллана совершил первое круго­светное путешествие. Два богатых континента западного полуша­рия были открыты для освоения «старым миром».

Темпы развития ренессансной культуры в странах Запад­ной Европы различны. Приблизительны и хронологические грани­цы — в Италии XIV—XVI века, в других странах XV—XVI века. Наивысшей точки своего развития культура Ренессанса достигает в XVI столетии, когда становится общеевропейским явлением — это, так называемое, Высокое, классическое Возрождение, за кото­рым последовало позднее Возрождение последних десятилетий XVI века.

Что же в эту эпоху делает культуру различных европейских народов единой? В утверждаемой системе ценностей, духовной культуры в целом на первый план выдвигаются идеи гуманизма (лат. humanus — человечный). Заимствованный у Цицерона (I в. до н. э.),

который называл гуманизмом высшее культурное и нравственное развитие человеческих способностей, этот принцип наиболее полно выразил основную направленность европейской культуры XIV— XVI веков. Гуманизм развивается как идейное движение, он захва­тывает купеческие круги, находит единомышленников при дворах тиранов, проникает в высшие религиозные сферы — в папскую кан­целярию, становится мощным оружием политиков, утверждается в массах, оставляет глубокий след в народной поэзии, зодчестве, дает богатый материал для поисков художников и скульпторов. Склады­вается новая светская интеллигенция. Ее представители организу­ют кружки, читают лекции в университетах, выступают ближайши­ми советниками государей.

Гуманисты привносят в духовную культуру свободу сужде­ний, независимость по отношению к авторитетам, смелый критиче­ский дух. Они полны веры в безграничные возможности человекаи утверждают их в многочисленных речах и трактатах. Для гума­нистов не существует более иерархического общества, в котором человек — только выразитель интересов сословия. Они выступают против всякой цензуры, и особенно против цензуры церковной. Гу­манисты выражают требование исторической ситуации — форми­руют человека предприимчивого, активного, инициативного. Чело­век уже сам кует свою судьбу, и провидение господне тут ни при чем. Человек живет по своему собственному разумению, он «отпу­щен на свободу» (Я. Бердяев).

Гуманизм как принцип культуры Возрождения и как широ­кое общественное течение базируется на антропоцентрической картине мира,во всей идеологической сфере утверждается новый центр — могучая и прекрасная личность.

Краеугольный камень нового мировоззрения закладывает Данте Алигьери (1265—1324) — «последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт Нового Времени»(Ф. Энгельс). Создан­ный Данте в его «Божественной комедии» великий синтез поэзии, философии, теологии, науки является одновременно итогом разви­тия средневековой культуры и подступом к новой культуре эпохи Возрождения. Вера в земное предназначение человека, в его спо­собность собственными силами совершить свой земной подвиг поз­волила Данте сделать «Божественную комедию» первым гимном достоинству человека. Из всех проявлений божественной мудрос­ти человек для него — «величайшее чудо».

Эта позиция была развита Франческо Петраркой (1304— 1374), философом и блестящим лирическим поэтом, который считается родоначальником гуманистического движения в Италии. Преклонением перед человеком, его красотой, разумом наполне­на работа Джаноццо Манетти (1396—1439) «О достоинстве и превосходстве человека». Трактат «О наслаждении» Лоренцо Валла (1407 — 1457) утверждает естественность земных радостей и чувственных наслаждений человека. Пико делла Мирандола

(1463 — 1494) в сочинении «О достоинстве человека» проводит мысль о том, что человек — творец своей судьбы, себя самого: «мы становимся тем, чем мы желаем быть». Гуманисты Возрождения убеждены в том, что человек, как и Бог, обладает свободой дейст­вий, он сам управляет судьбой и обществом, делая правильный, рациональный выбор.

Но становление и расцвет гуманизма глубоко противоре­чивы. Небывалого размаха достигает наука, расцветает поэзия, архитектура, изобразительные искусства. Покровителями ис­кусств становятся многие властители. Но проблемы обществен­ных отношений решаются кинжалом и ядом, заговорами и война­ми. Вошло в историю семейство Борджиа во главе с самим папой Александром VII — убийцей, грабителем и развратником, кото­рый, однако, был наделен блестящим талантом государственного деятеля. Известный историк, поэт и дипломат Макиавелли нахо­дит этому оправдание: идеальный государь, отмечает он, должен уметь сочетать приемы лисы и льва, быть не только человеком, но и зверем. По свидетельству современников, тиран Сигизмунд Малатеста «в жестокости превзошел всех варваров», собственно­ручно закалывая свои жертвы. Но он же обладал широкими по­знаниями в философии, среди его придворных было немало гума­нистов, а при обсуждении произведений искусства проявлял самый тонкий вкус. А кинжал, которым пользовался Малатеста, был образцом ювелирного искусства.

Исследователи многократно отмечали, что добро и зло пере­плетались в эпоху Возрождения самым причудливым образом». Люди вышли из Средневековья, высокий идеал гуманизма озарил их духовную жизнь, но они еще новички в свободомыслии. Гармо­ния в социальном устройстве не была достигнута и безудержные страсти владели отдельными личностями, побуждая их действо­вать, не останавливаясь ни перед чем и не задумываясь о последст­виях» (Любимов Л. Искусство Западной Европы. —М., 1976. С. 128).

Отношение к античной и средневековой культуре

вых схоластов. Художников, скульпторов и поэтов Возрождения привлекают сюжеты античной мифологии и истории, древние — греческий и латинский языки. … Восстановление античного наследия и началось с изучения древних языков. С… Гуманисты были историками, филологами, библиотекаря­ми, любили копаться в старых рукописях и книгах, составляли…

Особенности художественной культуры Ренессанса

Основные этапы и жанры литературыэпохи Возрождения связаны с эволюцией гуманистических концепций в периоды ран­него, Высокого и позднего… Прогрессивное гуманистическое содержание культуры Возрождения получило яркое… В эпоху Возрождения профессиональная музыкатеряет ха­рактер чисто церковного искусства и испытывает влияние народ­ной…

Глава 7. Реформация и ее культурно-историческое значение

1. Культурно-исторические условия и предпосылки Реформации

2. Духовная революция Мартина Лютера

3. Духовные основы новой морали. Труд как «мирская аскеза»

4. Свобода и разум в протестантской культуре

 

Реформацией принято называть широкое антикатолическое дви­жение за обновление христианства в Европе XVI в., основателями и вождями которого были Мартин Лютер (1483—1546) и Жан Кальвин (1509—1564). Но Реформация была не просто религиозным обновле­нием, это была глубочайшая трансформация христианской культуры. Итогом этой трансформации явился не только новый вариант христианского вероисповедания — протестантизм,но и новый тип человека с новым отношением к жизни и к самому себе. Именно этот тип человека стал движущей силой бурного развития западноевро­пейской цивилизации. Реформация изменила смысловой мир хрис­тианства и заложила основы христианской культуры нового типа.В этой обновленной культуре надмирная христианская духовность выступила как смысловая основа новой трудовой этики и стала вдох­новляющей силой рационально-практического преобразования ми­ра (см.: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избр. произведения. — М., 1990; Соловьев Э. Ю. Время и дело Мартина Лютера // Соловьев Э. Ю. Прошлое толкует нас. — М., 1991). Именно страны, пошедшие по пути Реформации, достигли наибольших успехов в деле развития цивилизации.

Реформация стала духовным ответом на вызов, брошенный человеческому духу социально-экономической и культурной си­туацией XVI века. Поэтому обратимся вначале к тому контексту, в котором вызревали истоки новой культуры.

 

Культурно-исторические условия и предпосылки Реформации

тем, кто в своей мирской жизни придерживается религиозных пра­вил и поддерживает усилия церкви по спасению всего мира. Правда, в реальной жизни… Пока в Европе господствовали феодальные традиции, этот обмен удерживался в… Продажа индульгенций была одним из самых доходных про­мыслов, но она подрывала авторитет церкви. Более того, она…

Свобода и разум в протестантской культуре

доки борются за то, чтобы удержать его и завладеть им»; (...) ...Свобод­ная воля без Божьей благодати... неизменно оказывается пленницей и рабыней… Протестант чувствует себя как бы членом незримой армии господних избранников,… В лютеровских работах тезис о предопределении и отрицание свободы воли присутствовал как один из моментов учения, но в…

Глава 8. Кулътура эпохи Просвещения

1. Основные доминантны культуры европейского Просвещения

2. Стилевые и жанровые особенности искусства XVIII столетия

3. Расцвет театральной и музыкальной культуры

4. Синтез этики, эстетики и литературы в творчестве великих французских просветителей

 

Основные доминанты культуры европейского просвещения

Эпоха Просвещения по праву может быть назвала «золо­тым веком утопии».Просвещение прежде всего включало в себя веру в возможность изменять человека… Ориентиром для создателей утопий XVIII века служило «ес­тественное» или… Зримым воплощением «лучших миров» для людей эпохи Просвещения были сады и парки.Как и в утопиях, в них…

Стилевые и жанровые особенности искусства XVIII столетия

Европейское искусство XVIII столетия соединяло в себе два различных антагонистических начала. Классицизм означал под­чинение человека общественной… чужд романтизму. В искусстве разных стран и народов класси­цизм и романтизм… Важным новым началом в искусстве XVIII века было и появ­ление течений, не имевших собственной стилистической формы и…

Глава 9. Кризис культуры XX века и пути его преодоления

1. Противоречие между человеком и машиной как источник кризиса культуры. Проблема отчуждения человека от культуры

2. Диалог культур как средство преодоления их кризиса

 

1. Противоречие между человеком и машиной как источник кризиса культуры. Проблема отчуждения человека от культуры

Двадцатый век продемонстрировал человечеству, что культу­ра как интегрирующее начало общественного развития охва­тывает не только сферу духовного, но во все большей степени — материального производства. Все качества техногенной ци­вилизации, чье рождение было отмечено чуть более трехсот лет назад, смогли проявиться в полной мере именно в нашем столетии. В это время цивилизационные процессы были макси­мально динамичны и имели определяющее значение для культуры. По выражению Ч. П. Сноу, «в XX веке целостная и орга­ничная структура культуры разломилась на две антагонисти­ческие формы» (Сноу Ч. П. Две культуры. — М., 1973). Между традиционной гуманитарной культурой европейского Запада и новой, так называемой «научной культурой», производной от научно технического прогресса XX века, с каждым годом рас­тет катастрофический разрыв. Вражда двух культур может привести к гибели человечества.

Острее всего этот конфликт сказался на культурном само­определении отдельно взятого человека. Техногенная цивилиза­ция могла реализовать свои возможности только через полное подчинение сил природы человеческому разуму. Такая форма взаимодействия неизбежно связана с широким использованием научно-технических достижений, которые помогали современ­нику нашего века ощущать свое господство над природой и ли­шали при этом его возможности ощутить радость гармоническо­го сосуществования с ней.

Поэтому проблема кризиса современной культуры не может быть рассмотрена без учета противоречий связи человека и маши­ны. Именно с таким названием в 20-е годы Н. Бердяев пишет ста-

тью, в которой подчеркивает, что вопрос о технике сегодня стал во­просом о судьбе человека и судьбе культуры. «В век маловерия, в век ослабления не только старой религиозной веры, но и гуманис­тической веры XIX века единственной сильной верой современно­го цивилизованного человека остается вера в технику, в ее беско­нечное развитие. Техника есть последняя любовь человека, и он го­тов изменить свой образ под влиянием предмета любви» (см.: Бердяев Н. Человек и машина: Проблема социологии и метафизики техники // Вопросы философии. — 1989. № 2).

Роковая роль техники в человеческой жизни связана с тем, что в процессе научно-технической революции, инструмент, сотво­ренный руками homo faber (существа, изготавливающего орудия), восстает против творца. Прометеевский дух человека не в силах справиться с небывалой энергией техники.

Машинное производство имеет космологическое значение. Царство техники — особая форма бытия, возникшая совсем недав­но и заставившая пересмотреть место и перспективы человеческо­го существования в мире. Машина — значительная часть культуры — в XX веке осваивает гигантские территории и овладевает масса­ми людей, в отличие от прошлых эпох, где культуры охватывали небольшое пространство и небольшое количество людей, строясь по принципу «подбора качеств». В XX столетии все делается миро­вым, все распространяется на всю человеческую массу. Воля к экс­пансии вызывает неизбежно к исторической жизни широкие слои населения. Эта новая форма организации массовой жизни разру­шает красоту старой культуры, старого быта и, лишив культурный процесс оригинальности и индивидуальности, формирует безли­кую псевдокультуру.

Выводы Н. Бердяева во многом перекликаются с заключени­ями О. Шпенглера, сделанными в статье «Человек и техника». Зако­номерно, что оба автора в контексте исследования проблемы «чело­век-машина» поставили вопрос о глубоком кризисе современной эпохи. «Механизация мира оказывается стадией опаснейшего пере­напряжения. Меняется образ земли». «Сама цивилизация стала ма­шиной, которая все делает или желает делать по образу машины». (см.: Шпенглер О. Человек и техника // Культурология. XX век: Антология. — М., 1995).

К такому состоянию европейская культура пришла вполне закономерно, так как культурное взросление носит циклический характер, а техногенная цивилизация—последнее звено этого раз­вития. Автор «Заката Европы» воспринимал культуры как живые организмы, знающие рождение, расцвет, увядание и смерть. Во­семь великих культур в шпенглеровской морфологии являются но­сителями подлинной всемирной истории: египетская, вавилонская, индийская, китайская, мексиканская, античная, магическая (араб­ская) и наша европейская, «фаустовская». Все они после эры куль­турного расцвета вступают в период окостенения цивилизации. Для

О. Шпенглера очевидно, что цивилизационный процесс благоприя­тен для развития техники, но губителен для великих творений: ис­кусства, науки, религии, т. е. собственно культуры.

Цивилизация — последняя, неизбежная фаза всякой культуры. Она выражается во внезапном перерождении культуры, резком надломе всех творческих сил, переходе к переработке уже отживших форм.

Существует целый ряд причин, породивших в культуроло­гии XX века устойчивое ощущение кризиса культуры. Главное — осознание новых реальностей: универсального характера жизнен­но важных процессов, взаимодействия и взаимозависимости куль­турных регионов, общности участи человечества в современном мире, т. е. тех реальностей, которые являются источником цивили­зации и одновременно ее следствием. Общность судеб различных культурных регионов представлена «катастрофами», которые за­хватывают не только отдельные народы, а все европейское сообще­ство в XX веке: мировые войны, тоталитарные режимы, фашист­ская экспансия, международный терроризм, экономические де­прессии, экологические потрясения и т. д. Все эти процессы не могли протекать локально, не затрагивая внутренней жизни других на­родов, не нарушая их стиля культурного развития. Все это, с точки зрения О. Шпенглера, только доказывает ошибочность эволюцион­ного пути всей западной цивилизации.

Кризисные явления в культурной практике Европы XX века, с точки зрения этих мыслителей, носят необратимый характер. Представитель так называемого «второго поколения» Франкфуртс­кой школы Ю. Хабермас утверждает, что современное «позднекапиталистическое» государство способно вытеснять кризисные явле­ния из одной сферы общества в другую: политический кризис может быть вытеснен в сферу экономики, экономический — в социальную сферу и т. д. Но область культуры, подчеркивает Ю. Хабермас, — та область, применительно к которой понятие кризиса сохраняет свое значение, где он не может быть «смягчен», поскольку сфера культуры неподвластна административному манипулированию, которое осуществляет государство. В данном случае Ю. Хабермас говорит о подлинной культуре, неформальной морали и искусстве, а не о «мас­совой», суррогатной культуре, заполонившей историческое прост­ранство Европы в нынешнем столетии (см.: Хабермас Ю. Демокра­тия. Разум. Нравственность: Лекции и интервью. — М., 1992).

Ситуация нарушения культурной целостности и разрыва ор­ганической связи человека с природными основаниями жизни в XX веке интерпретируется культурологами как ситуация отчуждения.

Отчуждение — это процесс превращения различных форм человеческой деятельности и ее результатов в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Отчуждающий механизм связан с рядом проявлений: бессилие личности перед внешними силами жизни; представление об абсурдности сущест-

вования; утрата людьми взаимных обязательств по соблюдению социального порядка, а также отрицание господствующей системы ценностей; ощущение одиночества, исключенности человека из об­щественных связей; утрата индивидуумом своего «я», разрушение аутентичности личности.

Различные аспекты отчуждения человека XX века от куль­турных форм были исследованы современной культурологией.

Своеобразным введением в проблемное поле XX века явля­ются некоторые идеи философов предшествующего столетия — своего рода культурно-теоретический прогноз, теперь уже во мно­гом подтвержденный практикой.

«Прогнозирование» мыслителей XIX века связано с нега­тивным отношением к судьбам европейской культуры, продемон­стрировавшей, что она сама является источником отчуждения личности от подлинных целей бытия. Радикальный поворот в ис­толковании культуры был обозначен в трудах А. Шопенгауэра, по­ставившего под сомнение прогрессивную направленность всякой разумной деятельности человека.

С точки зрения А. Шопенгауэра, в процессе длительной со­циальной эволюции человек не сумел развить свой организм до бо­лее совершенного, чем у любого другого животного. В борьбе за свое существование он выработал в себе способность заменять деятель­ность собственных органов их инструментами. К XIX веку разви­тие машинного производства актуализировало эту проблему. В ре­зультате, считал А. Шопенгауэр, оказалось бесполезным обучение и совершенствование органов чувств. Разум, следовательно, не осо­бая духовная сила, а отрицательный итог отключения от базисных актов, названный философом отрицанием «воли к жизни».

Созданный человеком огромный мир культуры: государст­во, языки, наука, искусство, технологии и прочее — грозитухуд­шить саму человеческую сущность.Космос культуры перестает подчиняться человеку и живет по собственным законам, выходя­щим за пределы духа и воли.

В представлении последователя А. Шопенгауэра Ф. Ницше отчуждение человека от культурного процесса имеет еще более ост­рые формы, так как ницшеанская культурфилософия строится на отрицании христианских ценностей. Уже в одной из первых книг «Происхождение трагедии из духа музыки» провозглашается при­мат идеалов эстетического величия над нравственными убеждени­ями.Искусство предстает как дополнение и завершение бытия. При . этом философ выступает против «утомленной культуры» своего вре­мени, против разобщенности индивидуумов и видит спасение лишь в возвращении современной ему Европы к традициям античности.

Ницше подверг резкой критике сложившуюся в немецкой эстетике XVIII — нач. XIX веков усилиями Винкельмана, Шилле­ра и Гете традицию истолкования древнегреческого искусства из аполлоновского начала как символа светлой радости и классичес-

кой уравновешенности. Усматривая рождение художественной культуры в недрах самой трагической действительности, фило­соф не только отрицает противопоставление жизни страданию, но и видит в последнем истинный источник творчества. Трагическая сущность искусства выражается через противоборство аполло­новского и дионисийского начал, примирение происходит под эги­дой Диониса. Мир олимпийских богов, являющихся олицетворени­ем классической упорядоченности, заслоняет от человека подлин­ное бытие. Когда же пена иллюзии исчезает и мир обнажает . истинные свои черты, человека переполняет дионисийское чувст­во потрясения. В таком состоянии рушатся социальные перегород­ки, человек вырывается из плена индивидуализации и сливается с себе подобными, с природой. Он больше, чем художник, он — худо­жественное творение самой природы.

Дионисийская чрезмерность, а не аполлоновская мера вела че­ловека к истине. Ф. Ницше определяет культуру как форму стихий­ной жизни или художественный стиль народного духа.Социальной базой высшей культуры является общество, построенное по иерар­хическому принципу: масса рабов, лишенных творческого начала, и каста свободных, которым суждено воспитать гениев-творцов.

Под влиянием рационализации общественного развития че­ловек со своей неутомимой жаждой познания превращается в жал­кого «библиотекаря» и «корректора». Теперь, считает Ф. Ницше, серая масса производителей культуры будет постоянно стремить­ся подавлять творческие импульсы гениев-одиночек. Смысл же мирового процесса заключается только в отдельных личностях, «экземплярах» человеческого рода, способных создавать новые формы жизни через разрушение прежних. Нигилистическое по духу ницшеанство оправдывает жестокости и антигуманизм сверхчеловека, наделенного и «волей к жизни», и «волей к власти», великой задачей придать смысл общественной истории и способ­ностью создать высшую культуру.

Роль Ницше в осмыслении кризисных процессов современ­ной культуры очень велика. По словам Т. Лессинга, ницшеанство — это продолжение той мировоззренческой позиции, которая песси­мистически оценивает будущее культуры. Предшественников ниц­шеанской культурфилософии Ж.-Ж. Руссо и Л. Толстого отвраще­ние к рационалистическим формам культуры приводит к аскети­ческим и христианско-трансцендентным идеалам. Для Ницше именно эти ценности являются продуктом направленной по ложно­му пути, усталой и больной жизни.

Проблема кризиса культуры в результате отчуждения чело­века от результатов его деятельности получила свое развитие в ряде философских школ XX века. Экзистенциальная философия поста­вила в число актуальнейших проблем нынешнего столетия такие во­просы, как абсурдность человеческого существования и тотальная изолированность его от социума (А. Камю, К. Ясперс, М. Хайдеггер).

Вопросы психологического «недовольства культурой» и са­моотчуждения личности поставлены и решены представителями психоаналитической теории (3. Фрейдом, К. Г. Юнгом, Э. Фроммом).

К числу исследователей данной проблемы относится и Г. Мар­кузе, разработавший концепцию «одномерного человека», который, будучи включенным в потребительскую гонку, оказывается отчуж­денным от таких своих социальных характеристик, как критичес­кое отношение к существующему обществу, способность к револю­ционной борьбе.

Диалог культур как средство преодоления их кризиса

Начало теоретического рассмотрения проблемы человечес­кого общения в 20-е годы XX столетия было положено немецким философом М. Хайдеггером в его… Под общением принято понимать отношения, возникающие между двумя индивидами,… По мнению российского философа В. С. Библера, заканчива­ющееся столетие породило немыслимый синтез культур, поставив…

Глава 10. Xудожественная культура XX века: модернизм и постмодернизм

1. Мировоззренческие, основания модернистского искусства

2. Многообразие видов и форм художественной культуры модернизма

3. Попытки создания синтетических форм искусства

4. Постмодернизм: углубление эстетических экспериментов XX века

 

Мировоззренческие основания модернистского искусства

Писавшие о модернизме всегда отмечали особый интерес его представителей к созданию новых форм, демонстративно противо­поставленных гармоническим… Духовная революция, как новое качество сознания, новое жиз­непонимание,… Работы этих авторов не только сцементировали идейную платформу модернистских поисков в искусстве указанного перио­да,…

Глава 1. Становление культуры России

1. Языческая культура древних славян

2. Принятие христианства — переломный момент в истории русской культуры

3. Культура Киевской Руси

Отечественная культура на протяжении всех веков ее формиро­вания неразрывно связана с историей России. Наше культурное наследие складывалось в процессе становления и развития на­ционального самосознания, постоянно обогащалось собственным и мировым культурным опытом. Оно дало миру вершины худо­жественных достижений, вошло неотъемлемой частью в миро­вую культуру.

Особенности формирования российской культуры видятся в таких основных факторах: необходимость освоения огромного гео­графического пространства, на котором соединялись и взаимодей­ствовали многочисленные этнические группы и народности; ут­верждение православия как особой ветви христианства, сосредото­ченной на духовности, приверженности устоявшимся традициям; длительная временная изолированность развития от западноевро­пейских цивилизационных процессов и напряженная борьба за пре­одоление такой замкнутости; превалирование идеи приоритета го­сударственности над личностными интересами, подчинение инте­ресов личности интересам государства.

Чтобы наглядней представить сказанное, рассмотрим основ­ные этапы формирования отечественной культуры от VI века, ког­да началось ее становление, до конца XX века, когда наша нацио­нальная культура приобрела завершенные формы.

1. Языческая культура древних славян

На ранних этапах развития природа страны накладывала огром­ный отпечаток на весь ход ее истории. В. О. Ключевский отмечал равнинность, обилие речных путей на Восточно-Европейской рав­нине, которые облегчили грандиозные процессы колонизации пле­мен, предопределили особенности и разнообразие хозяйственной деятельности народа. Но природа не охраняла общество от чуже­родных вторжений.

С V века до н. э. на северном побережье Черного моря греки основали колонии, привлекая местных жителей на свои рынки, под­чиняя их своему культурному влиянию. Торговля сблизила греков и туземцев. Создавались смешанные поселения. В раскопках най-

дены предметы греческого искусства, сделанные греческими мас­терами по заказу варваров. Таким образом греческое искусство служило вкусам местных жителей — скифов — иранской ветви арийского племени. Затем вместо скифов в южной Руси оказыва­ются сарматы, аланы — иранские кочевники. Наступает упадок греческих городов и одновременно некоторый подъем культуры скифов-пахарей. Но никакие катастрофы не уничтожили культур­ных достижений Поднепровья. Когда с ростом Римской державы изменилась карта мира и римские города-крепости распространи­лись до Приазовья, Поднепровье оказалось подготовленным к вос­приятию элементов римской культуры. Носителем культуры этого периода было раннее славянское население. С IV века и на протя­жении целого тысячелетия южные степи Руси были предметом спо­ра пришлых племен с Востока.

Летопись не помнит времени прихода славян из Азии в Ев­ропу. Она застает их уже на Дунае, в Карпатах. Падение Западной Римской империи, массовое движение славян через Дунай приво­дят к возникновению крупных славянских племен. Латинские и византийские писатели VI—VIII веков говорят о двух ветвях сла­вян — антах и славянах. Начался новый период в истории восточ­ных славян. Он подводит к объяснению блестящей культуры, без перерыва идущей в Киевское время.

Придя в Поднепровье, славяне не нашли здесь такой культуры и цивилизации, как германские племена в Западной Римской им­перии. Но с VI века памятники позволяют говорить о собственной и в достаточной степени определившейся культуре восточных славян. До образования Киевского государства они имели значитель­ную историю, заметные успехи в области материальной культуры: знали секреты обработки металла, земледельческие орудия. У них были выработаны известные представления о земном и загробном мире, сложились строго соблюдаемые ритуалы, и когда завершился процесс этногенеза, формирования древнерусской народности, эти культурные достижения прошлого не были забыты.

Древнерусская (российская) культура не является чисто славянской. Древнерусская народность складывалась в смешении нескольких субэтнических компонентов. Она зарождалась как общность, образуемая из соединения трех хозяйственно-техноло­гических регионов — земледельческого, скотоводческого, промыс­лового. Трех типов образа жизни — оседлового, кочевого, бродяче­го; в смешении нескольких этнических потоков — славянского, бал­тийского, финно-угорского с заметным влиянием германского, тюркского, северокавказского, в пересечении влияния нескольких религиозных потоков. Таким образом, на основной территории Древнерусского государства мы не можем говорить о численном преобладании славян в этногенезе. Единственный элемент древне­русской культуры, в котором славянское доминирование не вызы­вает сомнений, — это язык.

В VI-IX веках идет процесс интенсивного развития наро­дов, населявших Восточно-Европейскую равнину. Пашенное земледелие вытесняет подсечное, выделяется ремесло, завязы­ваются тесные культурные связи с Византией, Востоком, Запад­ной Европой. Усиленно развивается торговля, которая велась зна­чительными капиталами (о чем свидетельствовали найденные • клады арабских монет, рассказы арабских писателей). В торгов­ле с Востоком большое значение имели контакты с хазарами, ко­торые открыли славянам безопасный путь в Азию, познакомили с религиями Востока. Успешно развивалась торговля с Византи­ей. К X веку сложились определенные формы и традиции торго­вых соглашений. Об этом свидетельствуют договоры, подписан­ные князьями Олегом и Игорем с греками. Они были составлены на двух языках — русском и греческом. Это подтверждает то, что письменность у славян появилась задолго до принятия христиан­ства, а также то, что до появления первого свода законов «Рус­ской правды» складывалось и законодательство. В договорах упо­миналось о «Законе русском», по которому жили славяне. Под именем «русов» славяне торговали в Западной Европе.

С древних времен рядом с земледелием и скотоводством на­селение Древней Руси успешно занималось торговлей. При таком условии можно предположить раннее существование городов, уже в III—VIII веках. Летопись не приводит времени их появле­ния. Они были «изначала» — Новгород, Полоцк, Ростов, Смоленск, Киев — все на речных, торговых путях. Города являлись не толь­ко пунктами племенной обороны и культа. К XI веку они — цент­ры политической, культурной жизни, ремесленного производст­ва. С появлением частной собственности, богатых земледельцев, возникают грады — хоромы (замки). В скандинавских сагах IX ве­ка. Древняя Русь называлась «Гардариком» — страной городов. Формирующаяся культура Киевской Руси была городской. Таким образом, до второй половины IX века, до образования государст­ва, восточные славяне имели уже значительную историю, успели достигнуть заметных успехов в области материальной культуры, которая являлась основой общественной жизни.

Центральное место в культуре этого периода занимала язы­ческая религия.Язычество — это религиозная форма освоения че­ловеком мира. Религиозные взгляды древних славян отражали ми­ровоззрение наших предков. Они развивались, усложнялись, не отличаясь значительно от аналогичного развития религий других народов. Человек жил в мифологической картине мира. В центре ее находилась природа, к которой приспосабливался коллектив. Мож­но выделить несколько этапов развития языческой культуры.

На первом этапе обожествлялись силы природы.Вся она на­селялась множеством духов, которых надо было умилостивить, что­бы они не вредили человеку, помогали в трудовой деятельности. Славяне поклонялись Матери-Земле, довольно развиты были во-

дяные культы. Они считали воду стихией, из которой образовался мир. Славяне населяли ее различными божествами — русалками, водяными, морянами, посвящали им праздники. Почитались леса и рощи, их считали жилищами богов. Почитались бог солнца — Даждьбог, бог ветра — Стрибог. Славяне думали, что их родослов­ная происходит от богов. Автор «Слова о полку Игореве» называет русский народ «Даждьбоговыми внуками».

На втором этапев русско-славянском язычестве развивает­ся и держится дольше других видов верований культ предков.По­читали Рода — творца Вселенной и Рожаниц — богинь плодородия. Славяне верили в потусторонний мир. Смерть воспринимали не как исчезновение, а как переход в подземный мир. Они сжигали трупы или предавали их земле. В первом случае предполагалось, что по­сле смерти жить остается душа, в другом — допускалось, что они продолжают жить, но в ином мире. Душа после сожжения сохраня­ла связи с материальным миром, принимая иной образ, вселяясь в новое тело. Славяне считали, что Предки продолжали и после смер­ти жить с ними, постоянно находясь рядом.

На третьем этаперазвития языческой религии появляется «Бог богов», удаленный от мира.Это уже существо небесное, глава иерархии богов. В VI веке повелителем Вселенной признавали бога громовержца Перуна. В договорах X века с греками русские князья клялись двумя богами: дружинным — Перуном (впоследствии — княжеским богом), а купцы — Велесом — богом скота (впоследст­вии — богом богатства и торговли). У славян существовали доволь­но развитые формы языческой обрядности, т. е. организованной, упорядоченной системы магических действий, практическая цель которых в том, чтобы воздействовать на окружающую природу, за­ставить ее служить человеку. Поклонение идолам сопровождалось языческими ритуалами, которые не уступали христианским по пышности, торжественности и воздействию на психику. Языческая обрядность включала и различные виды искусств. С помощью скульптуры, резьбы, чеканки создавались изображения, облада­ние которыми, думали славяне, давало власть над силами природы, предохраняло от бед и опасностей (амулеты, обереги). Языческие символы проявлялись в славянском фольклоре (образы березы, со­сны, рябины), в зодчестве — на кровлях жилищ вытесывались изо­бражения птиц, конских голов.

Славяне строили многокупольные деревянные языческие храмы. Но их храм был скорее местом хранения предметов покло­нения. Обряды же сопровождались произнесением заговоров, за­клинаний, пением, плясками, игрой на музыкальных инструмен­тах, элементами театрализованных действий. Византийские исто­рики упоминали о трех музыкантах, захваченных в VI веке в плен по пути в Хазарию, куда шли в качестве послов своего князя. Плен­ные славяне сообщили, что они не умеют владеть оружием, а толь­ко умеют играть на своих инструментах. Это сообщение свидетель-

ствовало о привилегированном, почетном положении древних му­зыкантов. Выполнять дипломатические поручения могли люди, об­леченные доверием. Такое совмещение функций было широко рас­пространено в средневековой Западной Европе. В феодальной Руси этот обычай некоторое время еще будет сохранен.

В связи с потребностью внутреннего объединения княжес­кий бог Перун становится богом общегосударственным.В славян­ском пантеоне были и боги неславянского происхождения. Финская богиня Мокош, бог солнца народов Востока — Хорос. В результате обычные межплеменные конфликты получали закрепление в ре­лигиозной сфере. В 980 году Владимир предпринял первую религи­озную реформу, суть которой — слияние разнородных богов в еди­ном пантеоне. Но она потерпела неудачу. Очень рано к славянам проникли языческие религии соседних народов. Они были знакомы и с другими вероисповеданиями: иудаизмом, католицизмом, пра­вославием. С ними Русь познакомилась, постоянно общаясь с хаза­рами, народами Средней Азии, Византией, Европой. Таким обра­зом, геополитическое пространство Древней Руси находилось на стыке различных миров. Население Руси было под мощным влия­нием разнонаправленных цивилизационных факторов, прежде всего христианского и мусульманского. Древняя Русь развивалась аналогично Западной Европе и подошла одновременно с ней к рубе­жу образования раннефеодального государства. Призвание варя­гов стимулировало этот процесс. Киевское государство строилось на основе западного института вассалитета, который включал по­нятие свободы. Главную и широкую основу для вхождения в евро­пейское сообщество создавало принятие христианства. Крещение Руси стало переломным рубежом в истории и культуре.

2. Принятие христианства — переломный момент в истории русской культуры

Несущим элементом любой культуры является религия. Это не просто вера в сверхъестественное или система обрядов. Это образ жизни, определенная система идей, верований, представлений о человеке, его месте в мире. Русь времен Владимира стала государ­ством, переросла языческие верования, была окружена народами, имеющими свою письменность, развитые религии. Она стреми­лась войти в этот мир. Принятие христианства от Византии было подготовлено всей предшествующей историей Руси.

Сведения о проповеди христианства в Поднепровье восхо­дят к I веку н. э. и в преданиях связаны с именем Андрея Первозван­ного. Апостол якобы поставил крест на месте будущего Киева, пред­сказав, что тут возникнет «град велик». В источниках содержатся сведения о крещении княгини Ольги, о существовании в период ее властвования христианских храмов. Таким образом, проповедь

христианства существовала издавна, хотя христианство еще и не стало господствующей религией. Русь официально приняла хрис­тианство в 988 году, в акте знаменитого крещения на Днепре жите­лей Киева. Смена веры на Руси произошла без иностранного вме­шательства. Это было ее внутренним делом. Она сама сделала свой выбор. Большинство ее соседей приняло христианство из рук мис­сионеров и крестоносцев.

Выбор восточной ветви христианства — православия — был определен рядом причин, внутренних и внешних. В этот период сформировалась необходимость этнокультурного объединения всех земель. Язычество должно было уступить место новой рели­гии, так как оно отражало демократический быт древнеславянского общества, исчезающий под натиском общегосударственного феодализма. Решающим фактором обращения к религиозно-идеологическому опыту Византии явились традиционные поли­тические, экономические, культурные связи Киева и Констан­тинополя.В системе византийской государственности духовная власть занимала подчиненное положение, зависела от императо­ра. Это соответствовало политическим устремлениям князя Вла­димира. Для него было важным, чтобы крещение и связанное с этим заимствование византийской культуры не лишало Руси ее самостоятельности. Несмотря на то, что православную церковь возглавил византийский патриарх и император, Русь была впол­не суверенным государством. На это и были направлены реформы Владимира, имевшие целью изменение культурных основ Киев­ской Руси. И еще один момент привлек его. Христианство по пра­вославному образцу не связывало богословие языковыми канона­ми. В католицизме богослужение проходило на латинском языке. Киев защищал национальное богослужение, делая упор на возве­личивание славянского языка до уровня божественного. Визан­тийская церковь разрешала отправление религиозного культа на национальном языке.

Христианство, заимствованное от грекови в то же время не отмежеванное полностью от Запада, в конечном счете оказа­лось ни Византийским, ни Западным, а русским.Это обрусение христианского верования и церкви рано началось и шло в двух направлениях. Первое — борьба за свою национальную церковь в верхах. Греческие митрополиты встретились на Руси с тенден­цией к самобытности. Первые русские святые были возвеличены по причинам политическим, не имеющим отношения к вере, во­преки мнению грека-митрополита. Вторая струя шла из народа. Новая вера не могла вытеснить то, что было частью самого наро­да. Рядом с христианской верой, недостаточно крепкой в народе, были живы культы старых богов. Складывалось не двоеверие, а новая синкретическая вера как результат обрусения христиан­ства. Христианство было своеобразно усвоено русскими, как и все, что попадало извне. '

Как повлиял выбор христианства на русскую историю и культуру? В период X—XIII веков происходил сложный психоло­гический слом языческих верований и становление христианских представлений. Процесс смены духовных и нравственных приори­тетов всегда труден. На Руси он происходил не без насилия. На сме­ну жизнелюбивому оптимизму язычества шла вера, которая тре­бовала ограничений, строгого выполнения нравственных норм. Принятие христианства означало изменение всего строя жизни. Теперь центром общественной жизни стала церковь. Она пропове­довала новую идеологию, прививала новые ценностные ориенти­ры, воспитывала нового человека. Христианство делало человека носителем новой морали, основанной на культуре совести, вытека­ющей из евангелистских заповедей. Христианство создавало ши­рокую основу для объединения древнерусского общества, форми­рования единого народа на основе общих духовных и нравственных принципов. Исчезла граница между русом и славянином. Всех объ­единила общая духовная основа. Произошла гуманизация общест­ва. Русь была включена в европейский христианский мир. С этого времени она считает себя частью этого мира, стремясь играть в нем видную роль, всегда сравнивать себя с ним.

Христианство оказало влияние на все стороны жизни Руси. Принятие новой религии помогло установить политические, тор­говые, культурные связи со странами христианского мира. Оно способствовало становлению городской культуры в преимущест­венно сельскохозяйственной по роду жизнедеятельности стране. Но необходимо учитывать специфический «слободской» характер русских городов, где основная масса населения продолжала зани­маться сельскохозяйственным производством, в незначительной мере дополненным ремеслом, а собственно городская культура со­средоточилась в узком кругу светской и церковной аристократии. Этим можно объяснить поверхностный, формально-образный уровень христианизации русских мещан, их невежественность в элементарным религиозных верованиях, наивное истолкование основ вероучения, столь удивлявшее европейцев, посещавших страну в средние века и в более позднее время. Опора власти на религию как на социально-нормативный институт, регулирую­щий общественную жизнь, сформировала особый тип русского массового православия — формального, невежественного, часто синтезированного с языческой мистикой.

Церковь способствовала созданию на Руси великолепной ар­хитектуры, искусства, появились первые летописи, школы, где обу­чались люди из различных слоев населения. То, что христианство было принято в восточном варианте, имело и иные последствия, про­явившиеся в исторической перспективе. В православии слабее, чем в западном христианстве, была выражена идея прогресса. Во вре­мена Киевской Руси это еще не имело большого значения. Но по ме­ре того, как ускорялись темпы развития Европы, ориентация право-

славил на иное понимание целей жизни сказывалась существенно. Европейского типа установка на преобразующую деятельность бы­ла сильна на первых этапах истории, но она была трансформирова­на православием. Русское православие ориентировало человека на духовные преобразования, стимулировало стремление к самосо­вершенствованию, приближению к христианским идеалам. Это способствовало развитию такого феномена, как духовность. Но при этом православие не давало стимулов для социального и обществен­ного прогресса, для преобразования реальной жизни личности. Ори­ентация на Византию означала и отторжение от латинского, греко-римского наследия. М. Грек предостерегал от перевода трудов за­падных мыслителей на русский язык. Он считал, что это может нанести ущерб истинному христианству. Особенной хуле подверга­лась эллинистическая литература, которая вообще не имела отно­шения к христианству. Но полностью отрезанной от античного на­следия Русь не была. Влияние эллинизма, вторичное, сказывалось через византийскую культуру. Оставили свой след колонии в При­черноморье, велик был интерес и к античной философии.

В течение длительного времени, до XIX века, христианство останется доминантой культуры. Оно будет определять стиль, ма­неры, образ мыслей и чувств. Складывалось своеобразное отноше­ние церкви и государства. Государство взяло на себя и церковные задачи. Церковь стала орудием централизации государства, созда­ла идейные основы самодержавия. Организационные особенности церкви способствовали культурной замкнутости страны. В России усилился традиционализм. Здесь не было реформации — альтер­нативы православию. С периода Московского царства нарастает культурное отставание от Западной Европы.

3. Культура Киевской Руси

К XII—XIII векам древнерусская культура достигла своего выс­шего уровня и широко распространилась на огромной территории Восточной Европы. Русские города стали соучастниками создания общеевропейского романского художественного стиля. В основе этих достижений — успехи в развитии материальной и духовной культуры предшествующего периода. Выдающееся развитие по­лучило русское ремесло. В Древней Руси существовало более 40 ремесленных специальностей. Важное место занимало кузнечное. Производилось более 150 видов изделий из железа, стали. На Руси были сделаны научно-технические открытия, в том числе создание цилиндрического замка, который с успехом продавался в Европе. Знания ремесленно-практического толка развивались, укрепля­лись, передавались из поколения в поколение.

В дописьменный период значительных успехов достигло устное народное творчество. Богатство устной языковой культуры запечатлено в народной поэтической и песенной традиции: песнях,

сказках, загадках, пословицах. Значительное место в фольклорной языковой традиции занимала календарная языковая поэзия, опи­равшаяся на языческий культ: заговоры, заклинания, обрядовые песни. На протяжении многих поколений народ создавал и хранил своеобразную «устную» летопись в виде эпических сказаний о про­шлом родной земли. Устная летопись предшествовала летописи письменной. К X веку относится возникновение нового эпического жанра — героического былинного эпоса, явившегося вершиной уст­ного народного творчества. Былины — это устные поэтические про­изведения о прошлом. В их основе лежат реальные исторические события. Былины пелись часто в сопровождении гусляров. Главной темой былин Киевского цикла была тема борьбы с иноземными за­хватчиками, идея единства и величия Руси. В народной памяти бы­линный эпос сохранился до XX века.

Значительным культурным переворотом было введение еди­ной письменности,так как язык являлся несущим элементом куль­туры. Русский язык — один из славянских языков, относящихся к ин­доевропейской группе, прошел долгий путь развития. В VII—VIII ве­ках можно предположить существование восточно-славянских пле­менных диалектов, на основе консолидации которых возник древне­русский язык Он сформировался в XI—XIV веках. Старославянский язык пришел на Русь с богослужебной литературой. Славянская аз­бука была составлена греками Кириллом и Мефодием с учетом спе­цифики славянской речи на основе греческого скорописного письма с добавлением букв из коптского и самаритянского алфавитов. Один из письменных памятников Киевской Руси «Русская правда» написан подлинно народным, простым, ясным языком. Этому языку не страш­ны были «влияния». Он мог только обогащаться новыми словами, обо­ротами, не теряя своего национального облика.

Славянская письменность, литература в XI—XII веках до­стигла своего расцвета. За менее чем 150 лет Русь прошла путь от пе­риода бесписьменности к вершинам словесного искусства. Язык ве­личайшего произведения «Слово о полку Игореве» корнями уходит в народную устную поэзию, откуда автор черпал свои образы, эпите­ты, сравнения. «Слово» уникально, оно наиболее полно отражает дух эпохи, ее мировоззрение. Для истории русской культуры важно под­черкнуть еще одно свойство. Русский язык, литература при наличии особенностей народных говоров прочно внедрились на всей террито­рии Руси. От севера до юга в юридических документах, историчес­ких повестях, стихах, прозе звучал гибкий, образный русский язык

Благодаря мощным связям с Византией развивалось про­свещение.Городское население Руси было грамотным. Князья вла­дели иностранными, древними языками. Киевскую Русь называли «книжной страной». При монастырях были созданы школы, библи­отеки, архивы, переводилось большое количество литературы, пи­сались летописи. Уровень развития культуры Киевской Руси для своего времени был достаточно высок.

После принятия христианства для Руси стало характер­ным противоречивое отношение к светским увеселениям: их то запрещали, то признавали необходимость смеховой разрядки. Первое было характерно для духовенства, которое видело в на­родных традициях проявление язычества. Но в сознании народа, большинства князей аскетическое отрицание плотских радостей вызывало противодействие. С XI века в литературных памятни­ках встречаются упоминания о скоморохах. Это были актеры, со­четавшие черты потешника, драматического лицедея, музыкан­та, певца, танцора, фокусника. Со своими «бесовскими» песнями и плясками они были любимы и при дворе князя и в крестьянской избе. Помимо скоморохов любимым зрелищем народа были кол­лективные игрища, приуроченные к традиционным бытовым и земледельческим праздникам. Гротеск, буффонада, смех были непременным элементом этих веселых зрелищ. «Смеховая куль­тура» сохранялась в традициях этих праздников. Но христиан­ские ценности и обряды постепенно входили и в народную культу­ру, вытесняя язычество, перемешиваясь с ним.

От XI—XII веков дошло более 80 духовных и светских книг. Древнерусские авторы предпочитали оставаться неизвестными. Литература Древней Руси быстро стала самостоятельной. Она взяла на себя как бы все функции по воспитанию народа. Церков­ная литература сформировалась в различных жанрах — притчи, жития, поучения («Поучения Владимира Мономаха», «Сказание о Борисе и Глебе»). К первой половине XI века относятся истоки философской культуры. Их связывают с религиозно-философ­ским произведением «Слово о законе и благодати» киевского мит­рополита Иллариона.

Древнерусскую литературу можно рассматривать как ли­тературу одной темы и одного сюжета. Этот сюжет — мировая ис­тория. Тема — смысл человеческой жизни. Многотомные великие Четьи-Минеи (то есть чтения, расположенные по месяцам года), летописи («Повесть временных лет» и др.), хронографы, «хожде­ния» (описания путешествий) — все это свидетельствовало о чув­стве величия мира древнерусским человеком. Литература этого периода носила поучительный характер, рассказывала не о при­думанном, а о реальном. До XVII века она не знает почти условных персонажей. Имена действующих лиц исторические. Литература Руси видела свою главную роль в просвещении, проповеди свет­ской жизни, введении русской культуры в мировую христианскую культуру. Высокого уровня достигло законодательство Древней Руси. Правовой кодекс «Русская правда» поражает развитой для своего времени правовой культурой.

Языческая Русь не знала храмового строительства. После принятия христианства по заказам государства, князей в городах начинается каменное строительство. Русь оставила нам величест­венные памятники древнего зодчества: Богородицу Десятинную

(Десятинную церковь, построенную в честь принятия христианст­ва), Софийские соборы в Киеве, Новгороде, Полоцке, Золотые воро­та в Киеве, Владимире. Принципы строительства храмов (крестово-купольный стиль) были заимствованы из Византии. Храм являл собой как бы уменьшенное отображение мироустройства. Внима­ние к сводчатым аркам определилось традицией, связанной с гран­диозным символом неба — куполом. Все центральное пространство храма в плане образовывало крест.

Особенность зодчества Киевской Руси проявлялась, с од­ной стороны, в следовании византийским традициям (вначале и мастера были преимущественно греки), с другой — сразу наме­тился отход от византийских канонов, поиск самостоятельных пу­тей в архитектуре. Так, уже в первой каменной церкви — Деся­тинной — наметились такие не характерные для Византии черты, как многокупольность (до 25 куполов), пирамидальность — это чисто русское наследие деревянного зодчества, перенесенное на каменное. Внутри храмы украшались фресками и мозаикой. Не­обходимым элементом украшения были иконы. Первые архитек­торы и иконописцы в Древней Руси были греки, которые обучали русских. Но где бы ни обучались русские художники, они перени­мали лишь технику, интересовались стилем. Уже в XII веке рус­ские иконописцы создают оригинальные художественные компо­зиции на темы, не известные в Византии. Самой почитаемой на Руси иконой было изображение Богоматери с младенцем на ру­ках, выполненное неизвестным греческим живописцем в XI веке. Эта икона получила название «Владимирской Богоматери» и ста­ла своеобразным символом Руси.

В условиях феодальной раздробленности важную роль в со­хранении и укреплении связей между разрозненными землями иг­рала общность культурных традиций. Художественное наследие Киевской Руси сохраняло значение в качестве образцов, которым стремились следовать. Возникали местные школы, в творчестве которых приемы и формы киевского искусства получили самосто­ятельное развитие. Образование местных школ способствовало сближению искусства народного и «ученого», более широкому про­никновению народных элементов в культуру господствующего класса: В середине XII века во Владимиро-Суздальском княжестве началось широкое строительство монументальных храмов (Успен­ского, Дмитровского во Владимире, роскошных дворцовых соору­жений в Боголюбове). Высокого развития достигло церковно-певческое искусство.

В XIII—XIV веках крупнейшим центром древнерусской культуры становится Новгород. Искусство Новгорода отличалось чертами яркого своеобразия. В новгородских былинах воспевалась не только защита страны от внешнего врага, но и внутренняя жизнь большого города с его контрастами, борьбой интересов, широким разгулом, весельем, расточительностью. Популярный герой новго-

родского эпоса Садко — бедный гусляр, певец — становится пер­вым в городе купцом. Типично русским явлением в новгородской культуре было искусство колокольного звона, которое здесь дове­дено до степени высокого и тонкого мастерства.

Наряду с наличием общих с Европой тенденций в развитии культуры этого периода существовал ряд особенностей ее форми­рования, связанный со спецификой социальных процессов. Своеоб­разно шел процесс классообразования. Преобладала свободная земледельческая община, основанная на коллективных формах собственности. Ячейкой общественного устройства была община.Русь страна городов, но их роль иная, чем в Европе. Там они — цен­тры ремесла, торговли. На Руси — политические центры. Важней­шая проблема Руси — соотношения личности и общества — разре­шалась в пользу коллектива.

К середине XII века Русь распалась на несколько княжеств. Европа тоже прошла этот период развития, после которого сфор­мировались национальные государства. Но на Руси этого не слу­чилось, потому что с XIII века возникла опасность с Востока — монголо-татарское нашествие, а с Запада — интервенция Литвы, Швеции, требовавших смены вероисповедания, принятия като­личества. Юго-западные земли Руси, оказавшись в составе Beликого княжества Литовского, продолжали развиваться по евро­пейскому типу. На северо-западе своеобразно развивался Новго­род. Церковь здесь была самостоятельной, верующие выбирали себе духовного пастыря. Этот порядок был ближе к протестант­ским традициям. В Новгороде процветали ереси. Здесь раньше, чем на Западе появились реформаторские тенденции и даже ате­истические настроения. Многое напоминало здесь европейскую реформацию. Принципы новгородской демократии давали воз­можность участвовать в жизни республики не только знати, но и городскому плебсу. В условиях давления с Запада и с Востока ре­спублика стремилась сохранить свой тип развития. В борьбе за независимость прославился князь Александр Невский. Своей гибкой политикой уступок Золотой Орде он сопротивлялся на­ступлению катастрофы. В 1478 году Новгородская республика пала под ударами великого московского князя Ивана III. Исчез последний островок, имевший европейский тип развития.

В целом, древнерусская цивилизация киевского периода по своим типологическим чертам мало отличалась от раннефеодальных цивилизаций Западной Европы. Их сближали преобла­дающие технологии материального производства, городской ха­рактер культуры, единообразие многих ценностных ориентации. Православный характер русского христианства и тесные эконо­мические, политические, культурные связи с Византией опреде­лили стилевую специфику цивилизации Древней Руси. В первые века Киевская Русь по многим культурным, ценностно-ориентационным чертам можно рассматривать как «дочернюю» зону ви-

зантийской культуры, хотя по большинству форм общественного устройства и жизнедеятельности она была скорее ближе к цент­ральной Европе, так что на первом этапе своего становления рос­сийская цивилизация уже синтезировала черты европейской, эл­линистической культуры и византийской мистики.

ЛИТЕРАТУРА

Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. Т. 1—3.— М., 1991.

Бердяев Н. А. Душа России. В кн.: Русская идея. — М., 1991.

Византия и Русь. — М., 1989.

Греков Б. Л. Из истории культуры Древней Руси. — М.-Л., 1944.

Зезина М. P., kошман Л. В., Шульгин В. С. История русской культуры. — М., 1990.

История культуры России. — М., 1993.

История русского искусства. Т. 1. — М., 1991.

Ключевский В. О. Краткий курс русской истории. Любое издание.

Кавелин К. Д. Наш умственный строй. — М., 1939.

Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. — М., 1994.

Философия русского религиозного искусства. — М., 1993.

Фурман В. Выбор князя Владимира // Вопросы философии. — 1988. № 6. С. 90—104.

Глава 2. Расцвет российской культуры

1. Культура Московского царства (XIV—XVII вв.)

2. Культура императорской России (начало XVII — конец XIX века)

1. Культура Московского царства (XIV—XVII вв.)

С закатом Киевской Руси закончился первый цивилизационный цикл в развитии русской культуры. Процесс становления русского культурного архетипа приходится на следующий период в исто­рии России. Он формируется в эпоху Московского царства в XIV— XVII веках. В развитии этих двух цивилизационных циклов есть различия и преемственность. С падением Киевской Руси не был использован путь включения в христианскую цивилизацию, при­общения к европейским ценностям. Происходит формирование московской субкультуры, в становлении которой большую роль сыграл геополитический фактор: срединное положение между ци­вилизациями Востока и Запада и непримыкание ни к одной из них, перемещение центра страны на северо-восток. На новой почве про­изошла задержка в развитии переселенцев из Киевской Руси. Под покровительством церкви вырабатывается национальное самосо­знание. В результате наложения православных ценностей на язы­ческую культуру формируется определенный тип человека.

С XII века началась активная миграция из Киевской Руси в междуречье Оки и Волги. Произошло смешение русских славян с народами финно-угорской группы (меря, мордва, мари), началось формирование русской народности — великороссов. Земли засе­лялись быстро, но в отличие от Киевской Руси здесь было мало го­родов. Переселенцы жили в другой географической среде, в лесах. Происходило становление иного образа жизни. Жизнеобеспеченность требовала больших физических усилий, тяжелого труда, на который они были обречены на столетия. Произошло изменение даже физического типа людей. Монголо-татарское иго задержало развитие страны. На земле Руси были разрушены города, села, ремесла, утрачена культура земледелия, сократилась числен­ность населения. Становление субцивилизации Московской Руси определялось ее сложной и противоречивой связью с Золотой Ор­дой. С одной стороны — неприязнью к завоевателям, с другой — Орда была метрополией.

В XIV—XV веках на северо-востоке Руси складывается цен­трализованное государство со столицей в Москве. Социально-поли­тическая система, формировавшаяся в Великорусском государст-

ве, несла на себе черты сильнейшего восточного влияния, особенно с середины XIV века, когда Орда приняла ислам. Подобная «исламизация» некоторых сторон социальной культуры не способствовала смягчению деспотических начал русской жизни и системы государ­ственного управления. В то же время нельзя преувеличивать зна­чимость этого восточного компонента в политической и социальной культуре Московской Руси, особенно в сфере мировоззрения. Стра­на оставалась христианской, и драматические события истории вос­точно-христианской церкви оказали решающее влияние на форми­рование той системы ценностей и картины мира, которые были ха­рактерны для средневековой России. С падением Константинополя в 1454 году Русская православная церковь постепенно обретает са­мостоятельность и одновременно отдаляется от западного христи­анского мира. Русь осознает себя единственной защитницей хрис­тианства. Она принимает миссию спасения, возрождения и распро­странения по миру православия. Таким образом, Московская Русь осознает себя «Святой Русью», а Москва — «третьим Римом».

Развитию московоцентризма способствовал также внешний фактор — Великое княжество Литовское, где в XV веке многие рус­ские города получили статус самоуправления и пошли по пути раз­вития по общеевропейской модели. Культурный изоляционизм Москвы был направлен против Запада, в его основе — антагонизм между православием и католицизмом.

Если на Западе общество освобождается от влияния церкви, то в Москве наоборот, это влияние возрастает, оказывая большое воздействие на жизнь государства и повседневную жизнь людей. Общественным идеалом стало религиозное подвижничество во имя Христа, общества. Духовными символами Москвы стали святой Сергий Радонежский и князь Дмитрий Донской.

С 1547 года, с венчания Ивана IV на царство, Русь стала назы­ваться Россией. Официальное название страны — Российское госу­дарство, Россия, В 1480 году была ликвидирована зависимость Моск­вы от Золотой Орды. Но влияние культуры восточного типа на русские земли не ослабело. Иван IV не принял европейский тип светского госу­дарства. Его идеал — неограниченная монархия, где власть санкцио­нирована церковью. Этой цели служила опричнина. Она была самым своеобразным в культурно-психологическом отношении событием истории Московской Руси. Опричнина — это уникальный в мировой практике, нетипичный для России «политический карнавал». Почти полтора века спустя, такого же типа «карнавал» (но с иными целями) затеет другой царь — молодой Петр I. Главная психологически-пове­денческая особенность подобных «карнавалов» видится в том, что оп­ричники, петровские «потешные»(а позже и пугачевские «генералы») вели себя как завоеватели в собственной стране, это была психология самозванцев, разыгрывающих карту своей формальной законности по отношению к существующим нормам и одновременно утверждаю­щих новую узаконенность своей власти, основанную на праве силы.

Политический «карнавал» и самозванство вылились в весь­ма специфичный для России инструмент узаконивания массового насилия. В результате опричнины проблема власти и государства решилась в пользу власти, ликвидировав экономически независи­мую власть собственника, который мог быть основой формирующе­гося в России гражданского общества. В Европе в XVI веке общест­во высказалось за ликвидацию церковной собственности. Забота церкви о душе, экономические дела — заботы светские. В России в XV веке дискуссии о церковной собственности вышли на более вы­сокий круг вопросов — о путях ее развития. Был подтвержден прин­цип единения церкви и государства.

К XVI веку сформировались особые, специфические чер­ты русского национального самосознания: 1) Соединение харак­терной для Востока духовности, сосредоточенной на высшем смысле сущего, выраженного в православии, со стремлением к свободе, демократии, характерной для Запада. 2) Коллективизм и слабо выраженное личностное сознание. 3) Приверженность к цен­ностям православия с его своеобразным миропониманием. 4) При­оритет государственных начал, интересов державы. Держава, об­ретенная в ходе борьбы за независимость, считалась главным на­циональным достоянием, и ее интересы воспринимались как интересы лично каждого.

XVII век в истории культуры России был «бунташным», ког­да перемешалась старина и новизна. Разрушается средневековое мировоззрение, изменяется картина мира. Люди XVII века закат прошлой культуры переживали как личную и национальную тра­гедию. Это было время соперничества двух культур — барокко и «мужицкой». Старую обиходную культуру вытесняет новая под ло­зунгом «Чем мы прежде хвалились, того ныне стыдимся». На место религиозной, вертикальной концепции времени «вечность-времен­ность» приходит горизонтальная «прошлое-настоящее-будущее». В русской культуре появляется идея единства, быстротечности, бесконечности истории, переориентация с прошлого на будущее. В начале XVII века Борис Годунов проявлял интерес к просвещению, культуре, успехам западной цивилизации. Поощрялась торговля с Западом, для обучения за границу были посланы несколько дво­рянских «робят». Много внимания уделялось развитию городов. Они становились очагами культуры, в Москве отстраивался кремль. Но в городах России проживало лишь 2 % населения. Основная мас­са населения — крестьяне/Положение их оставалось без измене­ний, страна скатывалась к гражданской войне.

С 1613 года в России правит новая династия Романовых, ко­торая пробудет на престоле более 300 лет. С XVII века начинается процесс крушения авторитета государственной и церковной влас­тей. Документы того периода фиксируют «непочтительно» отноше­ние к царю, так называемое «отклоняющееся» поведение, как симп­том социальной активности масс. Россия нуждалась в реформиро-

вании, но это было невозможно без предваряющих изменений в ду­ховной сфере. К этим реформам приступил патриарх Никон. Цер­ковь преследовала цели:

устранение различий в богословской практике между грече­ской и русской церквями. Это позволяло восстановить связь с евро­пейским православным миром, привязать Россию к Европе духов­но и тем самым расширить возможности для влияния в христиан­ском мире;

введение единообразия в церковной службе по всей стране, так как на местах богослужение велось по-разному, наличествова­ли черты языческих культов.

Реформа Никона была умеренной, несравнимой с религиозной реформацией на Западе. Но даже эта попытка вызвала сопротивле­ние значительной части общества и церкви. Произошел раскол. С это­го времени общественный раскол как последствие реформы будет со­провождать всю историю России. Сторонники Никона выступили за обновление общества, противники — за сохранение в неизменном ви­де православной старины. И там и тут были люди различных слоев, социального положения. Вопрос о соотношении духовной и светской власти обсуждался на соборе 1666 года. Церковь пришла к выводу о необходимости раздела светской и духовной сфер деятельности. Рус­ская православная церковь сблизилась с православным миром. Из­менения в такой сложной сфере, как духовная, открывали дорогу де­ятельности Петра I — великому преобразователю России.

В период Московского царства идет процесс становления русского национального характера. Характер — это совокупность психологических особенностей человека, проявляющихся в его по­ведении, действиях. Это устойчивое начало в человеке. Его станов­ление очень длительно. На его формирование оказали влияние при­родные условия, определенные архетипы, лежащие в основе пове­дения человека. Во всей сложности русский характер был «открыт» в XVII веке. Писатели современники стали замечать и описывать его. Корни нового воззрения на человека — в отходе от богословской точки зрения на него, начавшемся с XVI века.

«Открытие» в XVII веке русского характера определило новое воззрение на человека, его роль в исторических событиях, в осознании собственной судьбы. Новый человек ощущал себя об­ладателем истины, творцом истории. Он создавал силлабичес­кую поэзию, портретную живопись, партерную музыку. Его тру­дом Россия преодолевала культурное одиночество, приобщалась к европейской цивилизации, становилась европейской державой. К концу века появляется новый пласт в системе ценностей — раз­вивается утилитаризм, прорываясь в массовое сознание. Конкре­тизируется представление о человеческом благе.

В период Московского царства набирает силу процесс обмирщения, освобождения искусства от подчинения его церков­ным канонам. Со второй половины XIV века ослабляется влияние

местных особенностей русской культуры. Раньше эта тенденция проявилась в московской исторической литературе, которая об­ретала общерусский характер и становилась носителем идеи единства и патриотизма («Сказание о Мамаевом побоище»). Побе­да на Куликовом поле подняла дух и самосознание русского наро­да. Возник ряд произведений, которые призывали к единению рус­ских земель для освобождения от врага. Значительным памятни­ком этого периода стала «Задонщина», написанная Сафонием Рязанцем, воспевающая великую победу русского народа над та­тарами. В устном народном творчестве былины уступили место историческим повестям, в которых действовали конкретные ис­торические люди в конкретной обстановке («Песня о взятии Каза­ни»). С начала XV века на первый план выдвигается летописание Москвы. Каждая летопись — это своеобразная историческая эн­циклопедия, цельное произведение. Известна Троицкая летопись 1408 года, летописный свод митрополита Фотия, проводившего идею единого государства. В XVI веке создаются крупные лето­писные произведения. Это «Летописец начала царства», где опи­саны первые годы правления Ивана Грозного, «Степенная книга» — с описанием портретов и времени правления великих русских князей. Создание их было продиктовано заботой об укреплении Российского централизованного государства. Написание послед­них летописей относится к XVII веку. В них доказывались права новой династии Романовых на царский престол.

С XIV века в связи с хозяйственным подъемом росла по­требность в записях. Началось использование бумаги вместо до­рогого пергамента. На смену «уставу», когда буквы квадратной формы выписывались с геометрической точностью, приходит по­луустав — более беглое и свободное письмо, а с XVI века — скоро­пись, близкая к современному письму.

Интерес к всемирной истории, стремление определить свое место среди народов мира вызвали появление хронографов — сво­еобразной всемирной истории того времени. Первый русский хро­нограф был составлен в 1442 году сербом Пахомием Логофетом. Вы­дающимся памятником публицистики явилась переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Большое событие в культуре XVI века — появление русского книгопечатания. Его началом принято считать 1564 год, когда была издана первая датированная книга «Апостол». Издали ее Иван Федоров и Петр Метиславец. За весь век было напечатано 20 книг. Но рукописная книга еще и через сто лет будет занимать ведущее место.

Шел процесс накопления теоретических и практических знаний. Строились крепостные сооружения, храмы, церкви, для которых требовались строгие математические расчеты. Были на­писаны первые пособия по математике, геометрии. Развивалась техника. Русские первые изобрели вышки-копры для бурения скважин при добыче соли. Выдающиеся гидротехнические со-

оружения были созданы в Соловецком монастыре. Система кана­лов соединяла десятки озер. Мельницы, молоты приводились в движение водой, каменная дамба с многочисленными мостами со­единяла острова.

Путешествия русских людей, открытия, присоединение земель привели к рождению картографии. Создаются первые карты русского государства. Развитие торговли, политических, культурных связей с иностранными государствами привели к не­обходимости составления первых кратких словарей иностран­ных слов — азбуковников.

После татарского нашествия более чем на полстолетия было прекращено каменное строительство, уничтожены кадры зодчих. Поэтому в XIV веке во многом приходилось начинать сначала. Стро­ительство сосредоточилось в двух основных районах: на северо-за­паде (Псков, Новгород) и во Владимирской земле (Москва, Тверь). В Новгороде в XIV веке формируется новый тип церкви. Лучшие па­мятники этого типа — церковь Федора Стратилата и Спаса на Иль­ине. Географическое положение Пскова обусловило значительное развитие оборонного зодчества. С XV века начинается процесс сли­яния местных архитектурных художественных школ в единую об­щерусскую, общемосковскую. С превращением Москвы в полити­ческую, религиозную столицу связано стремление поднять худо­жественный и технический уровень московского строительства. Р1скуснейшие русские мастера работали рядом с лучшими зодчими Европы. Новые кирпичные стены и башни Кремля, сооруженные в XV веке при помощи итальянских архитекторов, были не только прекрасными укреплениями, но и замечательными произведения­ми искусства. В XVI веке была сооружена вторая линия укрепле­ний Китай-города, затем под руководством Ф. Коня возведены бе­локаменные стены 9-километрового Белого города (современное Бульварное кольцо). Затем в Москве возвели Земляной город (со­временное Садовое кольцо). Кольца укреплений Москвы пересека­лись радиальными улицами — дорогами, начинавшимися от Крем­ля. Такая планировка была присуща древнерусским городам и но­сила название радиально-кольцевой. Наиболее опасные дороги прикрывали монастыри-крепости Новодевичий, Данилов, Андронников. Каменные крепости были возведены и на окраинах государ­ства. С помощью итальянских мастеров завершается создание ан­самбля Московского Кремля. Было сооружено три собора: Успен­ский, Благовещенский и Архангельский. Завершила ансамбль Соборной площади Грановитая палата, бывшая тронным залом цар­ского дворца. Одним из выдающихся проявлений новой националь­ной архитектуры стало строительство шатровых храмов. В отли­чие от крестово-купольных, шатровые не имели внутри столбов и вся масса здания держалась только на фундаменте. Наиболее изве­стным памятником этого стиля является Покровский собор (Васи­лия Блаженного) 1555-1560 гг.

Особое развитие получает живопись. Ее расцвет приходится на XIV—XV века, начинается в Новгороде. Здесь работал пригла­шенный из Византии Феофан Грек. Он расписывал церковь Спаса на Ильине. Грек — гениальный колорист, свободно владеющий техникой письма и мастерством тональной живописи. Его образы отли­чали особая выразительность, динамика, душевность, порыв. Сов­местно с Андреем Рублевым он расписал иконостас Благовещен­ского собора в Москве. Высший подъем русского иконописного искусства связан с творчеством гениального русского художника Андрея Рублева. Он работал на рубеже XIV—XV веков. Знамени­тая «Троица», ставшая одной из вершин мирового искусства, вопло­тила основные черты и принципы живописной манеры Рублева. Фи­лософская глубина, внутреннее достоинство и сила, гармоничное, мягкое сочетание чистых, неярких красок художника создают впе­чатление цельности и законченности его образов. Кисти А. Рублева принадлежат дошедшие до нас фресковые росписи Успенского со­бора во Владимире, Троицкого собора в Сергиевом Посаде. Круп­нейшим живописцем XVI века был Дионисий. К произведениям, принадлежащим его кисти, относятся фресковая роспись Рождест­венского собора под Вологдой, Архангельского собора в Кремле. Жи­вописи Дионисия присуща необычная яркость, изысканность, кото­рых он достигал, применяя такие приемы, как удлинение пропор­ций тела, утонченность в отделке каждой детали иконы, фрески.

В XVII веке завершилась история средневековой русской культуры и зарождались элементы культуры нового времени.Для него был характерен процесс всестороннего «обмирщения». В лите­ратуре это проявилось в формировании демократического, светско­го направления; в архитектуре — в сближении облика культовых и гражданских построек; в науке — в росте интереса к обобщению практического опыта; в живописи — в разрушении иконографичес­ких канонов и появлении реалистических тенденций. Усложнение городской жизни, рост государственного аппарата, развитие меж­дународных связей предъявляло новые требования к образованию. Уровень грамотности в XVII веке значительно вырос и в различных слоях составлял: среди помещиков — 65%, купцов — 96%, крестьян — 15 %. В середине XVII века создаются государственные, частные школы, где изучали иностранные языки, другие предметы. В 1687 году в Москве было открыто первое в России высшее учебное заве­дение — Славяно-греко-латинская академия для подготовки выс­шего духовенства и чиновников государственной службы. Ею руко­водили греки братья Лихуды, окончившие Падуанский универси­тет в Италии. Здесь учились представители различных сословий и национальностей. Появились рукописные учебники, самоучители, печатались книги по математике.

В практике XVII века широко использовались знания в обла­сти механики (в строительстве, на первых мануфактурах). Замет­ные изменения произошли в медицине. Продолжает развиваться

народное целительство, закладываются основы государственной медицины. Открыты первые аптеки, больницы. Наметились пере­мены и в гуманитарном знании. Вырос слой потребителей и авторов исторических сочинений. В XVII веке старые формы исторических сочинений (летописи, хронографы) постепенно теряют значение и исчезают. Появляются новые виды сочинений, в которых даются более психологические характеристики правителей России, созда­ются более широкие картины исторического прошлого. Таков «Си­нопсис» И. Гизеля — первый учебник русской истории.

Об «обмирщении» культуры свидетельствует развитие об­щественной мысли. Господствующий класс осознает необходи­мость сильной власти в стране, и публицисты выдвигали, обос­новывали идеи абсолютизма. Впервые они прозвучали в произ­ведениях Ю. Крижанича и С. Полоцкого. Наиболее полно и ярко противоречия общественной жизни отразила литература. Она приобрела светский характер. Первые ростки его находились в устном народном творчестве — исторических песнях, послови­цах. Их начинают записывать. Традиционный средневековый жанр — жития переходит в новую форму, больше напоминаю­щую повесть. Новыми жанрами были мемуары и любовная лири­ка. В литературе XVII века появляется силлабическое стихосло­жение. Об изменении вкусов и интересов русских читателей сви­детельствует переводная литература с занимательным сюжетом — рыцарский роман, авантюрно-приключенческая повесть.

Под влиянием Запада в XVII веке возникают первые теат­ральные постановки. В 1672 году был организован придворный те­атр. В нем играли иностранные актеры, ставились пьесы на библей­ские сюжеты. Вначале на немецком языке, затем их переводили на русский и нанимали актеров из мещан. В 1675 году на сцене русско­го театра впервые был поставлен балет. В русских городах и селах широкое распространение получил бродячий театр — театр скомо­рохов, Петрушки, хотя правительство и официальная церковь пре­следовали скоморошество.

Одна из особенностей культурной жизни России XVII века связана с сосредоточенностью основных художественных сил в Москве. Архитекторы, художники, ювелиры работали в Приказе каменных дел — «Оружейной палате» в Кремле. Это была своеоб­разная школа искусств и ремесел. Москва становилась непререка­емым авторитетом в области художественного творчества. Здесь трудились русские, иностранные художники, развертывалась де­ятельность самого значительного живописца XVII века Симона Ушакова. В его иконе «Спас нерукотворный» заметны новые, реа­листические элементы живописи: объемность, элементы прямой перспективы. Первым светским жанром, в котором начали рабо­тать художники, была парсуна (то есть портрет реального лица). За несколько десятилетий новый жанр прошел огромный путь — от полуиконных парсун до реалистических изображений. Плодотвор-

но развивается в этот период монументальная живопись. Для нее характерно расширение тематики, динамизм композиций. Наибо­лее отчетливо новшества в художественной культуре обнаружи­ваются в памятниках архитектуры. Возводятся гражданские со­оружения, терема, царские дворцы, трапезные. Общая черта этих зданий — богатое декоративное убранство.

Культовая архитектура XVII века перестала соблюдать каноны церковного строительства, становится более празднич­ной, живописной. В русской архитектуре в этот период появля­ются постройки, в которых можно различить черты нового стиля «барокко», господствующего в архитектуре Западной Европы. Это так называемое «нарышкинское барокко». Для него харак­терно сочетание белого и красного цветов в убранстве зданий, четкая этажность построек. Высшего расцвета достигает дере­вянное храмовое зодчество.

Таким образом, период XIV—XVII веков — это время скла­дывания великорусского этноса и его основных стереотипов в со­знании, самоопределения русской церкви, обретения ею своего места на культурной карте мира. В эти века окончательно форми­руется «слободской» тип русского города и маргинальный, полу­крестьянский тип культуры городских слоев населения. Все это наложило серьезный отпечаток на последующее развитие куль­туры России.

2. Культура императорской России (начало XVII — конец XIX века)

Рубеж XVII—XVIII веков — начало нового этапа в истории России. Содержанием его было вызревание в недрах феодализма капита­листического уклада, формирование русской нации на базе вели­корусской народности. Изменения в социально-экономической сфере составили основу изменений в культурном процессе, опре­делили их особенности.

Начало XVIII века ознаменовано реформами Петра I, кото­рые были призваны ликвидировать разрыв в уровне развития Рос­сии и Европы. Реформы затронули практически все сферы жизни общества. Содержанием их явились решающий сдвиг от средневе­ковья к новому времени и европеизация всех областей жизни. Про­исходила ломка старых государственных учреждений, замена их новыми, складывался современный административно-бюрократи­ческий аппарат. Важное место в преобразованиях Петра I занима­ла церковная реформа, в результате которой относительно незави­симая прежде церковь оказалась под властью государства. В итоге всех преобразований в политическом строе Русского государства завершилось оформление абсолютной монархии. Абсолютистское государство нуждалось в светской культуре.

Важной чертой культуры нового времени стала ее откры­тость, способность к контактам с культурами других народов, что явилось результатом политики, направленной на подрыв нацио­нальной и конфессиональной замкнутости. Расширяются связи с западными странами. Контакты с Европой способствовали проник­новению в Россию гуманистических и рационалистических учений. Идеология абсолютизма начала подкрепляться идеями рациона­лизма, европейского Просвещения.

Для Нового времени характерны такие процессы, как уско­рение темпов развития, усложнение общественного развития в целом. Начинается процесс дифференциации, появления новых отраслей культуры: науки, театрального дела, портретной живо­писи, поэзии, журналистики.

Отличительной чертой этого периода является появление авторства,хотя в значительной части культура еще продолжала оставаться анонимной. В новой культуре появилась тенденция к де­мократизму. Большую роль в этом сыграли реформы в области обра­зования. Создается система светских школ. В Москве основаны пуш­карские, навигатские, медицинские школы. В Петербурге учрежде­на морская и инженерная академии, школа переводчиков. Помимо государственной, профессиональной школы зарождаются частные, общеобразовательные школы, распространяется практика обучения молодых людей за границей. Недостаток складывавшейся системы образования был в том, что крестьяне в эти школы не принимались.

Петровская школа создавалась как профессиональная, тех­ническая, ставившая своей целью подготовку кадров в тех облас­тях, которые были нужны государству на данном этапе. Начало XVIII века ознаменовалось бурным развитием книгопечатания, особенно учебной продукции. В столицах действовали десятки ти­пографий. Важным началом в процессе отделения светской культу­ры от церковной была замена старого церковнославянского шриф­та новым, гражданским. Мощным средством просвещения народа явилась периодическая печать.

Первой печатной газетой в России были «Ведомости», вы­шедшие в 1703 году. Рост книгопечатания способствовал развитию книжной торговли. В 1714 году была открыта первая библиотека, ставшая основой библиотеки Академии наук. Она была доступна для свободного посещения. В 1719 году открывается первый рус­ский музей — Кунсткамера. Закономерным итогом реформ в сфе­ре просвещения, науки стало открытие в Петербурге в 1725 году Академии наук. Вводились новые обряды в общественно-культур­ной жизни, бытовом укладе. Они были направлены на привитие за­падноевропейского образа жизни. Взамен старого летосчисления — «от Сотворения мира» — с 1 января 1700 года введено летосчис­ление «от Рождества Христова». Появился обычай праздновать Новый год: устраивать фейерверки, наряжать елки. Новой формой общения стали ассамблеи.

В результате реформ начала века произошли значитель­ные изменения не только во внешнем облике правящих слоев рус­ского общества, но и в духовном, в нравственных понятиях, в ча­стных взаимоотношениях. Эти изменения вели к обособлению дворянства в обществе, к выделению его в привилегированное со­словие. Однако преобразования практически не затрагивали низ­шие слои населения.

Фундамент, заложенный Петром I в начале века, оказался прочным, и с 40-х годов XVIII века начался новый подъем куль­туры. Происходят важные преобразования в сфере образования. В Академии наук появляются первые национальные кадры, ме­няется характер их деятельности. Первым русским членом Ака­демии наук стал М. Ломоносов. Среди первых академиков — поэт А. Тредиаковский, механик-изобретатель А. Нартов. Академия наук становится не только научным, но и учебным заведением. При участии П. Шувалова и М. Ломоносова в 1755 году в Москве был открыт Московский университет. Обучение в нем велось на русском языке, до начала XIX века не преподавалось богословие. При нем имелись две гимназии. С университетом связана дея­тельность русского просветителя Н. Новикова. В 80-х годах XVIII века он развернул активную издательскую работу. Центром об­щественной и культурной жизни Московский университет ста­нет только в XIX веке.

Наиболее решительный поворот в сторону европеизации русской культуры произошел в период правления Екатерины II.Ее царствование положило начало эпохе просвещенного абсолю­тизма, продлившийся до 1815 года. Эпоха характеризовалась по­пыткой провести либеральные реформы при сохранении неогра­ниченного самодержавия. Особое внимание Екатерина решила уделить воспитанию «новых людей», нравственно совершенных, которые в таком же духе будут воспитывать своих детей, что при­вело бы к изменениям в обществе. Предполагалось, что новый че­ловек будет воспитываться в исключительно западном духе. Большое внимание уделялось гуманитарному образованию. По­явились воспитательные дома в Москве, Петербурге, закрытые институты, кадетские корпуса.

Особенно яркое свидетельство совершившегося поворота в системе ценностей XVIII века — архитектура Петербурга и пор­третная живопись. В своих произведениях мастера стремились передать приверженность к упорядоченному, восхищение силой разума. Зодчие отражают это в облике города, художники — в изображении человека. Новая столица была заложена в мае 1703 года. В области градостроения произошел переход от средневе­ковой радиально-кольцевой схемы строительства к регулярной планировке, для которой были характерны геометрическая пра­вильность, симметричность в застройке улиц. Для успешного ре­шения задач в области градостроительства были приглашены

иностранные архитекторы. К началу XIX века город приобрел «строгий, стройный вид». В этом большая заслуга иностранных архитекторов — Ж.-Б. Леблона, Д. Трезини, Д. Кваренги и пред­ставителей русской архитектурной школы В. Баженова, И. Старова, М. Казакова, В. Растрелли.

Значительный подъем переживает портретная живопись. В творчестве А. Антропова, И. Аргунова при сохранении условнос­тей, идущих от традиции парсуны, видны поиск выразительности, усиление внимания к человеческой личности, реалистические чер­ты. Развитию этого способствовало открытие в 175 7 году Академии художеств в Петербурге. Во второй половине XVIII века появилась плеяда выдающихся мастеров портретного искусства. Новаторское творчество Ф. Рокотова отличалось исторической глубиной, чело­вечностью. К высшим достижениям жанра принадлежит серия пор­третов воспитанниц Смольного института Д. Левицкого. Он внес ка­чественные изменения в создание парадных портретов. В. Борови­ковский в портретах с помощью приемов сентиментализма обратился к духовному миру человека. Распространение получила графика, пейзаж, мозаика. Впервые в русской живописи появилось изображение жизни крестьян. Во второй половине XVIII века взлет в развитии переживает скульптура. Прекрасные образцы скульп­туры оставили Э. Фальконе, М. Козловский, И. Мартос.

В XVIII веке создаются предпосылки для образования рус­ского национального языка, происходит сближение литературно­го языка с разговорным, прекращается процесс образования но­вых диалектов. Формируется русский общенародный разговор­ный язык.Как образец выступает московский диалект. В 90-е годы Н. Карамзин провел реформу литературного языка. Это позволило привлечь к чтению широкий круг населения. В середине XVIII ве­ка господствующим направлением во всей художественной куль­туре стал классицизм. Появляются первые национальные траге­дии и комедии (А. Сумароков, Д. Фонвизин). Наиболее яркие по­этические произведения созданы Г. Державиным. На рубеже XVIII-XIX веков формируется новое направление в литературе — сентиментализм, связанное с творчеством Н. Карамзина и А. Ра­дищева. Вершиной развития русской литературы является твор­чество А. С. Пушкина. Расширяются культурные связи с другими странами. Более подвижный образ жизни, популярность путеше­ствий привели к развитию эпистолярного жанра. Активизирова­лась общественная мысль страны. Публикация частных писем, ху­дожественных произведений, написанных в форме обращения к другому лицу, были заметным явлением в русской литературе. В XIX веке — это «Философские письма» П. Чаадаева, «Выбранные места из переписки с друзьями» Н. Гоголя. Они «взорвали» тече­ние общественно-политической, литературной жизни страны. Для культуры начала XIX века характерна быстрая смена стилей — , сентиментализм, романтизм, реализм.

Первый национальный театр был создан Ф. Волковым в Яро­славле в 1750 году, а через шесть лет открыт русский театр в Пе­тербурге. С петровского времени в обиход высших слоев общества широко входит музыка. Появляются регулярные концерты. С сере­дины XVIII века популярной становится опера. Вначале исполня­лись произведения итальянских, французских композиторов. За­тем появились первые профессиональные композиторы и в России (Е. Фомин, Д. Бортнянский), были написаны национальные оперы, родился жанр камерной лирической песни — романса.

Реформы Петра I раскололи общество и привели к образо­ванию двух различных укладов — «почвы» и «цивилизации» — по терминологии В. Ключевского. «Почва» — это уклад, основные черты которого сложились в условиях Московского царства. С ним была связана основная масса населения. Здесь господство­вал коллективизм, уравнительный принцип социальной спра­ведливости, антисобственнические настроения. «Почва» разви­вала богатейшие традиции народной культуры, культивировала свои системы обрядов, обеспечивавших непрерывность и жиз­ненность традиций. «Цивилизация» — это уклад западного типа. Его выражала профессиональная интеллигенция и предприни­матели, связанные с промышленным производством. Начало ему положили реформы Петра I. Между «почвой» и «цивилизацией» была пропасть. Это отразилось и в лингвистическом разрыве. «Почва» говорила на русском языке, «цивилизация» — на фран­цузском. Практически в рамках одной страны сосуществовали два общества, обладавшие разными ценностями, идеями, тяго­тевшие к различным путям развития. Расколотость России, про­тивостояние двух культур — важнейший фактор, определивший развитие России в XVIII—XIX веках. Другие противоречия на­кладывались на этот глубинный раскол.

В период XVIII—XIX веков Россия складывалась как циви­лизационно неоднородное общество. В Россию приезжали фран­цузские, итальянские, английские художники, ученые, артисты, в массовом масштабе поощрялось переселение немцев. Завоеванные территории включались как составная часть в единое государство. К началу XX века в России жили около 165 народов, относящихся к различным типам цивилизации. Национальное самосознание скла­дывалось в открытом контакте с другими народами. И когда речь идет о русских, это вовсе не значит, что имеются в виду только рус­ские по крови. Будучи рядом с другими народами, русские впиты­вали все лучшее, что было в многонациональной культуре. В этом один из «секретов» богатства русской культуры. На первое место выступила идея служения Отечеству, в различных модификациях просуществовавшая почти до конца XX века.

XIX век явился временем окончательного формирования русской национальной культуры.Национальная культура — это культура нации как общности людей, складывающаяся в ходе фор-

мирования капиталистического уклада. Этапом ее формирования явились петровские реформы, развитие во второй половине XVIII века гуманистических представлений в литературе, искусстве, общественной мысли, когда проповедь личной, внесословной цен­ности становится доминантой. Особенности ее становления связа­ны с патриотическим подъемом, вызванным победой в войне 1812 года, отменой крепостного права. Все эти преобразования измени­ли социально-духовный облик населения, его быт, условия жизни, повлияли на рост культурных потребностей.

Каждая эпоха требует определенного уровня культуры в сфере материального производства, демократизации культуры в целом. Отличительной чертой этой эпохи было широкое рас­пространение просвещения. Необходимо было ликвидировать сословно-крепостническую систему народного образования. К концу века уровень грамотности повысился с 6% до 21%. Сложи­лось несколько типов школ. Открывались земские, городские школы, в городах существовали классические и реальные гим­назии. Появились новые университеты в Томске, Харькове, Ка­зани, Одессе. Открываются специальные высшие учебные заве­дения — горные, лесные, сельскохозяйственные институты. Под давлением общественности правительство вынуждено открыть высшие учебные заведения для женщин. Развивается книгоиз­дательское, журнальное, газетное дело. Издательства ориенти­руются на массового читателя. К началу XX века в России изда­валась 1131 газета на 24 языках. Крупные издательства И. Сыти­на, А. Суворина, «Знание» выпускали книги, доступные по цене для всего населения, сыгравшие огромную роль в просвещении и распространении произведений русских и зарубежных авторов. Открывались научные, общественные библиотеки, шло станов­ление музейного дела. Культурные потребности и интересы раз­личных городских и сельских слоев, конечно, отличались, но про­исходил процесс их сближения благодаря распространению гра­мотности, печатного слова.

Если в начале XIX века ощущался недостаток отечествен­ных пьес в репертуаре русского театра, то уже скоро появилась блестящая комедия А. Грибоедова «Горе от ума», опера М. Глинки «Жизнь за царя». В 60—90-е годы — оперы на исторические сюже­ты М. Мусоргского, А. Бородина. Русская музыка переживала взлет в своем развитии. Появляется плеяда талантливых музы­кантов: М. Балакирев, Н. Римский-Корсаков, Ц. Кюи. Мировое при­знание получил выдающийся композитор П. Чайковский. К началу века расцвел талант А. Скрябина, С. Рахманинова.

Театральное искусство к концу века достигло высокого уров­ня развития. Классики русской литературы работали для театра и создали яркие драматические произведения. Ведущим драматиче­ским театром XIX века был Малый театр, который развивал реа­листические традиции. В 1898 году открылся Московский Художе-

ственный театр. Во главе его стали К. Станиславский и В. Немиро­вич-Данченко. В театре сложился прекрасный ансамбль, утверж­дались новые принципы режиссуры и актерской игры. XIX-XX век дали блестящую плеяду артистов — М. Щепкина, П. Мочалова, М. Ермолову, Ф. Шаляпина, В. Комиссаржевскую. Ученые России в XIX веке сделали много выдающихся открытий, имевших ми­ровое значение. Д. Менделеев сформулировал один из основных законов природы — периодический закон химических элементов. Мировое признание получили исследования русских математиков — П. Чебышева, А. Ляпунова, С. Ковалевской. Были сделаны зна­чительные географические открытия. М. Лазарев и Ф. Беллинсгау­зен открыли Антарктиду. Географические и этнографические от­крытия П. Семенова-Тян-Шанского, Н. Пржевальского, Н. Миклу­хо-Маклая получили мировое признание. В начале XX века первую Нобелевскую премию в России получил физиолог И. Павлов.

В начале XIX века опережающими темпами развивается ар­хитектура — искусство абстрактного образа. В новых исторических условиях, используя только основные принципы ордерной архи­тектуры, русские зодчие создают выдающиеся произведения. Ка­занский собор — А. Воронихин, ансамбль Биржи — Тома де Томон, Адмиралтейство — А. Захаров. Плодотворно развивалась в XIX ве­ке живопись. На рубеже XVIII—XIX веков работали портретисты О. Кипренский, В. Тропинин. С 70-х годов внимание художников бы­ло сосредоточено на искании социальной справедливости. В живо­писи началась деятельность «передвижников». Их картины — на­родническая публицистика в красках и лицах. Среди них были та­лантливые художники — В. Перов, Н. Крамской, В. Верещагин. В последние десятилетия века началось движение против «односто­ронности» передвижников. Явились художники, понимающие, что кроме «гражданских мотивов» и все другие стороны бытия могут быть содержанием художественного творчества. Увлекаясь красо­той красок и линий, заботясь о художественном стиле своих произ­ведений и индивидуальности в области искусства, они положили начало чрезвычайному развитию русской живописи. Русский им­прессионизм был представлен работами В. Серова, М. Грабаря. За­метную роль сыграло художественное направление «Мир искусст­ва» (А. Бенуа, Б. Кустодиев). С. Дягилев открыл Европе русскую му­зыку, балет, театральную живопись. Большим успехом в Париже пользовались его «Русские сезоны». Выдающимися художниками этого периода были К. Малевич, П. Кончаловский, М. Шагал. Огром­ное значение в поддержке творчества художников, писателей, пев­цов имела деятельность российских меценатов. Наиболее извест­ные С. Морозов, Н. Рябушинский, С. Мамонтов, П. Третьяков. Особой популярностью среди различных слоев городского населения на ру­беже XIX века в России пользовался кинематограф. XX век начал­ся подъемом национальной идеи, воплотившейся в русском куль­турном ренессансе, который вошел в историю понятием «серебря-

ного века». Исторические потрясения — революции и войны — на­ложили свой отпечаток на функционирование и развитие культуры. Культура России в XX веке — предмет особого рассмотрения.

ЛИТЕРАТУРА

Дмитриева Н. Л. Краткая история искусств. — М., 1989.

Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства

(XVIII — начало XIX века). — С.-Пб., 1994.

Очерки русской культуры XVII века. — М., 1979.

Очерки русской культуры XVIII века. — М., 1985—1990. Ч. 1—1

Панченко А. М. Русская культура в канун петровских реформ. — Л., 1984.

Познанский В. В. Очерк формирования русской национальной культуры. — М., 1975.

Сабарьянов Д. В. История русского искусства (конца XIX — начала XX века). —

М., 1993.

Семенникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. — М., 1994.

Глава 3. «Серебряный век» российской культуры

1. Особенности русской культуры на «стыке веков» 2. Художественная культура «серебряного века»

 

1. Особенности русской культуры на «стыке веков»

«Стык веков» оказался благоприятной основой периода, называе­мого «серебряным веком» русской культуры. «Век» продолжался недолго — около двадцати лет, но он дал миру замечательные об­разцы философской мысли, продемонстрировал жизнь и мелодию поэзии, воскресил древнерусскую икону, дал толчок новым на­правлениям живописи, музыки, театрального искусства. «Сереб­ряный век» стал временем формирования русского авангарда.

Период «переходных» культур всегда драматичен, и всегда сложны и противоречивы отношения между традиционной, класси­ческой культурой прошлого — знакомой, привычной, но уже невоз­буждающей особого интереса, и формирующейся культурой нового типа, настолько новой, что ее проявления непонятны и порой вызы­вают негативную реакцию. Это закономерно: в сознании общества смена типов культур происходит достаточно болезненно. Сложность ситуации во многом определяется изменением ценностных ориенти­ров, идеалов и норм духовной культуры. Старые ценности выполни­ли свою функцию, отыграли свои роли, новых ценностей еще нет. они только складываются, и историческая сцена остается пустой.

В России сложность состояла в том, что общественное со­знание складывалось в условиях, еще более драматизирующих ситуацию. Послереформенная Россия переходила к новым фор­мам экономических отношений. Рвутся традиционные общинные связи, процесс маргинализации захватывает все большее и боль­шее количество людей. Российская интеллигенция оказалась поч­ти беспомощной перед новыми требованиями политического раз­вития: неотвратимо развивалась многопартийность, и реальная практика значительно опережала теоретическое осмысление принципов новой политической культуры. Русская культура в це­лом теряет один из основополагающих принципов своего сущест­вования — «соборность» (А. Лосев) — ощущение единства челове­ка с другим человеком и социальной группой.

На этой почве развивается ощущение «внеземного» сущест­вования человека. Характерной чертой новой культуры выступает космологизм— элемент и новой картины мира, и нового соответст-

вующего осмысления ее. Космологичность русской культуры фор­мируется как насущная необходимость времени, как выражение общего настроения. В философии этого периода космологизм оформляется теоретически — он присущ Вл. Соловьеву, В. Розано­ву, Н. Лосскому. Космическая направленность (осознанно либо нет) положена в основу новых поисков русской поэзии (В. Брюсов, А. Бе­лый, А. Блок), новых направлений русской живописи (М. Врубель) и русской музыки (А. Скрябин).

В переходные периоды закономерно возникают пессимисти­ческие настроения, крепнет чувство наступления конца мира.По­следние десятилетия XIX века в России характеризуются глубоким разочарованием в путях истории, неверием в существование плодо­творных исторических целей. Некоторые полагали, что ожидаемый конец мира связан с предчувствием конца русской империи, рус­ской государственности, почитавшихся священными. В философии и публицистике, в художественной прозе и поэтических произведе­ниях о приближающемся «веке-волкодаве» писали многократно.

Новый тип культуры формируется на основе критицизма:духовная культура строится на фундаменте переосмысленного опыта и далеких, и совсем близких лет. Казалось, за два десятиле­тия русская интеллигенция пытается решить вопросы, волновав­шие ее веками, полностью использовав преимущества и недочеты культуры предшествующего периода. На стыке культур находит предельное выражение характерная черта русской психологии — религиозность, включая, по словам Л. П. Карсавина, «и воинствую­щий атеизм». Главным в формировании нового типа культуры вы­ступает вера,а не разум. Поэтому в России ищут не просто новые ценности и новые идеалы. Ищут ценности «вечные» — «абсолютное добро», «вечную и нетленную красоту», внеисторическую мудрость.

Критицизм, основанный на вере, вызвал к жизни специфиче­ское отношение к культуре и цивилизации. К концу XIX века рус­ское сознание ставит вопрос о цене культуры и даже, как замечает Бердяев, «о грехе культуры». С позитивистских позиций пытается осветить взаимосвязь культуры и цивилизации Петр Лавров в нео­конченных «Исторических письмах». Цивилизация дает «условную ложь» человеческого существования, а идеалом его является «не­прикрашенная правда». Разоблачение «возвышенной лжи» привело к формулировке мировоззренческого тезиса: «в природе больше ис­тины и правды, больше божественного, чем в культуре».

2. Художественная культура «серебряного века»

В истории русской художественной культуры начало XX века было плодотворным, противоречивым, стремительным в своем развитии. И на «стыке» двух веков Россия с особой щедростью дарит миру таланты. В новый период, отмеченный такими гени-

альными произведениями, как «Воскресение» и «Живой труп», вступило творчество Л. Н. Толстого. В эти же годы А. П. Чехов становится тем великим художником слова, который оказывает огромное влияние на мировую литературу. «Великим импресси­онистом» (фр. impression — впечатление) называют его запад­ные исследователи. Публикуются В. Короленко, А. Серафимо­вич, Н. Гарин-Михайловский, удивляют читателей М. Горький и Л. Андреев, заявляет о себе поэзией и ранней прозой И. Бунин, начинают печататься А. Куприн и В. Вересаев. Начало XX века

— это время расцвета русского театрального искусства, связан­ного с именами К. Станиславского, Ф. Шаляпина, М. Ермоловой. Музыкальное творчество А. Скрябина и С. Рахманинова опреде­лило развитие мировой культуры XX века на многие десятиле­тия. Русское изобразительное искусство «серебряного века» со­ставило целую эпоху.

Никогда не было в русском искусстве такого количества на­правлений, группировок, объединений, ассоциаций, как в начале XX века. Они выдвигали свои творческие теоретические программы, отрицали предшественников, враждовали с современниками, пытались предсказать будущее. Слишком неясными были для мно­гих контуры нового эстетического идеала, отсюда трагический от­тенок в творческих исканиях многих художников.

Литература сохраняет свою роль художественного центра. В 90-е годы ощущение замкнутости мира, оставленного времени, жесткой регламентации правилами, нормами, законами начинает ослабевать. Восприятие мира становится более свободным, идет раскрепощение личности художника. Реальней действительнос­ти противопоставлены несколько вариантов. Первый из них заме­чательно выражен А. П. Чеховым в «Чайке». Его герой Треплев утверждает изображение жизни в произведении искусства «не такой, как она есть, и не такой, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах». Другой подход — изображение дейст­вительности и попытка «сконструировать жизнь», представив ее такой, «как она должна быть».

Революционный взрыв в России вызвал у русской художе­ственной интеллигенции различные оценки, но при всей противо­речивости их нельзя не признать особого влияния революции на русскую художественную культуру. Социальные проблемы ха­рактеризуют творчество Горького и Серафимовича, пронизывают «Историю моего современника» В. Г. Короленко. Здесь В. Г. Коро­ленко сформулировал принципы и идеалы гуманизма и демокра­тии, которые позднее героически отстаивал в своих знаменитых письмах А. В. Луначарскому.

Многие русские писатели начала века обратились к дра­матургии. Это закономерно: театр привлекает огромную зри­тельскую аудиторию, он находится в расцвете сил и возможнос­тей. На сцене молодого художественного театра ставятся пьесы

Л. Толстого, А. Чехова, М. Горького. Пользуются успехом «Дети Ванюшина» С. Найденова, драмы Л. Андреева, С. Юшкевича. На­чало революционного подъема было отмечено стремлением орга­низационно зафиксировать единство писателей-реалистов. Со­зданное в 1899 году в Москве Н.Телешовым литературное содру­жество «Среда» сделалось одним из центров такого сплочения. Членами содружества стали Бунин, Серафимович, Вересаев, Горький, Андреев. Собрания «Среды» посещали Чехов, Королен­ко, Мамин-Сибиряк, Шаляпин, Левитан, Васнецов.

Очень важно, что в культуре начала века предельно заост­рена философско-этическая проблема: «Что лучше, истина или сострадание?» Она давно волновала различных мыслителей и ху­дожников, достаточно активно обсуждалась в прошлом веке в об­щем контексте «русской идеи», и даже такой проповедник разу­ма, как Герцен, «опускал знамя истины во имя сострадания». «Утешающая ложь» составляет стержень драм Г. Ибсена, поль­зующихся в начале века огромным успехом у русской публики. Эта тема звучит в горьковской драме «На дне» и формирует опре­деленный нравственный идеал времени. В нем связываются во­едино и религиозные искания русских философов-богословов, и толстовские принципы «непротивления злу насилием», и взгляд Достоевского «на Бога в душе человеческой», и положение Вл. Со­ловьева «о Богочеловеке». Смысл такого идеала — «найти бога в себе», внутреннее самосовершенствование личности, «воцарение добра в сердце человеческом». Поиски нового ценностного ориен­тира в системе поведения, приоритет личностного принципа, «че­ловеческого в человеке» красной нитью проходит через «Воскре­сение» Л. Толстого и «Поединок» Куприна.

В начале века особое место в системе художественной культуры занимает Л. Андреев. Его философский критицизм, превра­щаясь из критики социальной обстановки в критику бытия в целом, пропитывается своеобразным «космическим пессимизмом». Нара­стающие ноты безверия, отчаяния и связанное с этим зарождение в его творчестве элементов экспрессионизма (фр. expression — вы­ражение, выразительность) роднят Л. Андреева с писателями рус­ского модернизма (фр. modern — современный).

Русский модернизм — явление закономерное, вызванное глубинными процессами русской культуры. Зрели вопросы даль­нейшего развития русской литературы, принципиально сконцен­трированные на трех проблемах: отношение к традициям рус­ской литературы, определение новизны содержания и формы, определение общего эстетического мировоззрения. Формирова­лась необходимость, говоря словами Валерия Брюсова, «найти путеводную звезду в тумане».

Представители творческой интеллигенции, подвергая кри­тическому осмыслению существовавшие ранее художественные принципы, искали иных способов освоения мира. Одни верили, что

могут обрести непосредственный, ничем не осложненный взгляд на натуру. Пренебрегая анализов общественных отношений и слож­ностью человеческой психики, они открывали «тихую поэзию по­вседневности». Другие концентрировали в художественном образе накал чувств и страстей людей нового века. Предчувствие у многих воплощалось в символах, порождавших сложные ассоциации. Все в то были разные способы постичь мир, раскрыть в нем художест­венную правду, за явлением распознать сущность, за малым уви­деть всеобщее. Эти поиски отчасти воплотились в символизме.

Русский символизм заявил о себе настойчиво и, по мнению многих критиков, «внезапно». В 1892 году в журнале «Северный ве­стник» была опубликована статья Дмитрия Мережковского «О при­чинах упадка и о новейшем течении в современной русской литера­туре» , и долгое время она считалась манифестом русских символи­стов. В реализме, этом «художественном материализме» видит Мережковский «причину упадка» современной литературы.

В 1894-1895 годах В. Брюсов выпустил три сборника «Рус­ские символисты», и то, что казалось разрозненным и даже случай­ным, получило организационное оформление. К концу 90-х годов журнал Сергея Дягилева «Мир искусства» и организованное при деятельном участии Брюсова издательство «Скорпион» образуют прочную основу для деятельности модернистов. Сборники стихов Бальмонта и Брюсова встречают широкое признание, поколение так называемых «старших символистов» осознается как сформи­ровавшееся и весьма весомое художественное направление.

Черты своеобразия русского символизма проявились больше всего в творчестве так называемых «младших символистов» начала XX века — А. Блока, А. Белого, Вяч. Иванова. Именно в их творчест­ве художественный метод символистов получает объективно-идеа­листическую интерпретацию. Материальный мир — только маска, сквозь которую просвечивает иной мир духа. Образы маски, маска­рада постоянно мелькают в поэзии и прозе символистов. Матери­альный мир рисуется как нечто хаотическое, иллюзорное, как низ­шая реальность по сравнению с миром идей и сущностей.

Русский символизм воспринял от западного ряд эстетичес­ких и философских установок, преломив их через учение Вл. Соло­вьева «о душе мира». Русские поэты с мучительной напряженнос­тью переживали проблему личности и истории в их «таинственной связи» с вечностью, с сутью вселенского «мирового процесса». Вну­тренний мир личности для них — показатель общего трагического состояния мира, в том числе «страшного мира» российской дейст­вительности, обреченного на гибель, резонатор природных истори­ческих стихий, вместилище пророческих предощущений близкого обновления:

Русскую художественную литературу первого десятилетия характеризуют не только символизм. В годы первой русской рево­люции возникает пролетарская поэзия.Это массовая поэзия, близ-

кая городским низам: авторы зачастую свои, рабочие. Стихи понят­ны и конкретны—своеобразный отклик на реальные события. Про­летарская поэзия пронизана революционными призывами, и это тоже соответствует духу русского пролетариата. Стихи печата­лись во многих журналах, в частности, в журнале легального марк­сизма «Жизнь», который стал массовым и достиг тринадцатиты­сячного тиража. Содружество «Среда» и литературный отдел «Жизни» подготовили создание широкого объединения писателей вокруг издательства товарищества «Знание» во главе с Горьким. С 1904 года стали выходить огромными по тому времени тиражами до 80 тыс. экземпляров сборники товарищества.

У массового читателя формировался литературный вкус, а культура этого периода несла значительный просветительский потенциал, развивалась и разрабатывалась целая система само­образования.

Годы послереволюционной реакции характеризовались в русском художественном сознании настроениями пессимизма и «отреченчества». Наиболее сложен был творческий путь Леонида Андреева, ставшего одним из признанных вождей декаданса, но сохранившего дух протеста против обезличивающих человека ка­питалистических отношений.

Русская литература находила выход в появлении «неореа­листического» стиля, не имевшего четких внешних признаков. Ря­дом с возрождающимся реализмом возникали и новые формы ро­мантизма. Это особенно проявлялось в поэзии. Новый творческий подъем был характерен для И. Бунина, подлинным шедевром стал «Гранатовый браслет» А. Куприна. Поиски новых форм выраже­ния внутреннего мира человека воплотились в двух новых пост-символических течениях: акмеизме и футуризме.

Акмеизм (греч. akrne — высшая ступень чего-либо, цвету­щая сила) получил определенное теоретическое обоснование в статьях Н. Гумилева «Наследие символизма — акмеизм», С. Го­родецкого «Некоторые течения в современной русской поэзии», О. Мандельштама «Утро акмеизма», А. Ахматовой, М. Зенькевича, Г. Иванова, Е. Кузьминой-Караваевой. Объединившись в группу «Цех поэтов», они примкнули к журналу «Аполлон», про­тивопоставили мистическим устремлениям символизма к «непо­знаваемому» «стихию естества», декларировали конкретно-чув­ственное восприятие «вещного мира», возврат слову его основ­ного, изначального смысла.

Акмеисты сближались с поздним символизмом (Вяч. Иванов), ориентировались на раскрытие «вечных сущностей». Футуристы, отталкиваясь от символизма, искали путь к непосредственно дан­ной действительности. Смысловые «первоэлементы» искусства из­меняли свою природу. Футуристы разрушали границу между ис­кусством и жизнью, между образом и бытом, они ориентировались на язык улицы, лубок, рекламу, городской фольклор и плакат. Сло-

жилась группа поэтов, тяготевших к футуризму, — В. Каменский, братья Бурлюки, А. Крученых. Их энергичное противостояние всем существующим литературным направлениям разделял молодой Маяковский. Возникает круг «будетлян» — провозвестников буду­щего, ставших представителямирусского футуризма. Сборники футуристов «Садок судей» (1910—1913), «Пощечина общественно­му вкусу» (1912), «Дохлая луна» (1913) были откровенно непривыч­ными для читающей публики.

Тенденции, которые определили развитие литературы «сере­бряного века», были характерны и для изобразительного искусства, составившего целую эпоху в русской и мировой культуре. На рубеже столетий расцветает творчество одного из крупнейших мастеров русской живописи Михаила Врубеля. Врубелевские образы — это образы-символы. Они не укладываются в рамки старых представле­ний. Художник - гигант, мыслящий не бытовыми категориями окру­жающей жизни, а «вечными» понятиями, он мечется в поисках исти­ны и красоты. Врубелевская мечта о красоте, которую так трудно было найти в окружающем его мире, полном безысходных противо­речий, и врубелевская фантазия, переносящая нас как бы в иные ми­ры, где красота, однако, не освобождается от болезней века, — это воплощенные в красках и линиях чувства людей того времени, когда русское общество жаждало обновления и искало путей к нему.

В творчестве Врубеля фантазия соединена с реальностью. Сюжеты некоторых его картин и панно откровенно фантастичны. Изображая Демона или принцессу Грезу, сказочную Царевну Ле­бедь или Пана, он дает своих героев в мире, словно созданном могу­чей волей мифа. Но даже тогда, когда предметом изображения ока­зывалась реальность, Врубель словно наделял способностью чув­ствовать и думать природу, а человеческие чувства безмерно усиливал. Художник добивался того, чтобы краски на его холстах сияли внутренним светом, светились, как драгоценные каменья.

Другой важнейший живописец рубежа столетий — Вален­тин Серов. Истоки его творчества — в 80-х годах XIX века. Он выступил продолжателем лучших традиций передвижников и в то же время смелым открывателем новых путей в искусстве. За­мечательный художник, он был блестящим педагогом. Многие видные художники девятисотых годов нового века обязаны ему своим мастерством.

В первые годы своего творчества художник видит высшую цель художника в воплощении поэтического начала. Серов учился в малом видеть большое, значительное. В его замечательных портретах «Де­вочка с персиками» и «Девушка, освещенная солнцем» не столько конкретные образы, сколько символы юности, красоты, счастья.

Позднее Серов стремился выразить представления о красоте человека в портретах творческих личностей, утверждая важную для русской художественной культуры идею: человек красив, ког­да он творец и художник (портреты К. А. Коровина, И. И. Левитана).

Поражает серовская смелость характеристики его моделей, будь то передовая интеллигенция или банкиры, великосветские дамы, выс­шие чиновники и члены царской фамилии.

Созданные в первое десятилетие нового века серовские пор­треты свидетельствуют о слиянии лучших традиций русской жи­вописи и формировании новых эстетических принципов. Таковы портреты М. А. Врубеля, Т. Н. Карсавиной, позднее — «изысканно стилизованный» портрет В. О. Гиршман и прекрасный, выдержан­ный в духе модерна портрет Иды Рубинштейн.

На стыке веков развивается творчество художников, став­ших гордостью России: К. А. Коровина, А. П. Рябушкина, И. В. Не­стерова. Великолепные полотна на сюжеты древнейшей Руси при­надлежат Н. К. Рериху, искренне мечтавшему о новой роли искус­ства и надеявшемуся на то, что «из порабощенного служащего искусство вновь может обратиться в первого двигателя жизни».

Богатством отличается и русская скульптура этого периода. Лучшие традиции реалистической скульптуры второй половины XIX века в своих произведениях (и среди них памятник первопе­чатнику Ивану Федорову) воплотил С. М. Волнухин. Импрессио­нистское направление в скульптуре выразил П. Трубецкой. Гума­нистическим пафосом, а подчас и глубоким драматизмом отлича­ется творчество А. С. Голубкиной и С. Т. Коненкова.

Но все эти процессы не могли разворачиваться вне социаль­ного контекста. Темы — Россия и свобода, интеллигенция и рево­люция — пронизывали и теорию, и практику русской художест­венной культуры этого периода.Художественная культура конца

XIX начала XX века характеризуется множеством платформ и на­правлений, которые составляют два ряда процессов. Первый из них свидетельствует об общественной активности «левых» направле­ний в искусстве. Авангардизм(фр. avant-garde — передовой от­ряд) — условное наименование художественных движений начала

XX века, для которых характерны стремления к коренному обнов­лению художественной практики, разрыву с ее установившимися принципами и традициями (в т. ч. и с реализмом), поиски новых, не­обычных средств выражения и форм произведений, взаимоотноше­ний художников с жизнью. Авангардизм как художественное дви­жение включает в себя самые различные школы и направления.

Выставки «левых» учащали темп и ритм художественной жизни. Они же демонстративно нарушали ее традиционные фор­мы, открыто превращая ее в арену полемических наступательных общественных акций. Постоянная склонность представителей авангарда к громким словесным декларациям, к публичным мани­фестациям своей творческой позиции еще более усиливала специ­фическую окраску русской художественной культуры тех лет.

Однако не менее последовательными и характерными для эпохи были процессы, говорившие о повышенном внимании к ис­торическому прошлому русской культуры, к художественным

традициям, к завершенным художественным формам. Число вы­ставок, специальных изданий, научных публикаций, отражавших именно эту сторону художественных пристрастий, превосходило число выставок и изданий представителей «левого» движения в изобразительном творчестве. Развитие этих процессов идет от начала 90-х годов, от образования «Мира искусства». Что объеди­няло их? Кроме резко критического и порой несправедливого от­ношения к передвижникам — стремление к новому художествен­ному идеалу. Начертавшие на своем знамени: «Мы прежде всего поколение, жаждущее красоты», — литераторы, художники и просто любители искусства, высокообразованные люди, объе­динившиеся вокруг журнала, искали выход своей неудовлетво­ренности современностью в сфере искусства, в этом смысле про­тивопоставляя его жизни.

Обе эти тенденции в русской художественной жизни с конца 90-х до начала 1910 года — и та, что была связана с общественным самоопределением художественного авангарда, и другая, которая опиралась на прошлый исторический и духовный опыт России, — обе они вполне отчетливо осознавались современниками как осо­бенности художественного мироощущения эпохи. Это означало, что Россия пыталась найти ответ на вопрос о судьбах своей культуры. Два жизненных символа, два исторических понятия — «вчера» и «завтра» — явно доминировали над «сегодня» и определяли со­бою границы, в которых происходило противоборство различных идейных концепций.

Общая психологическая атмосфера послереволюционных лет вызвала у ряда художников недоверие к жизни, а отсюда — и к натуре. Усиливается внимание к форме, реализуется новый эстетический идеал современного модернистского искусства. Развиваются ставшие известными всему миру школы русского авангарда, в основе которых лежит творчество В .Е. Татлина, К.С. Малевича, В. В. Кандинского.

Художники, участвовавшие в 1907 году в выставке под ярким символическим названием «Голубая роза», усиленно пропаганди­ровались журналом «Золотое руно» (Н. П. Крымов, П. В. Кузнецов, М. С. Сарьян, С. Ю. Судейкин, Н. Н. Сапунов и др.). Они были раз­личны по своим творческим устремлениям, но их объединяло вле­чение к выразительности художественной формы, к обновлению живописного языка. В крайних проявлениях это выливалось в культ «чистого искусства», в образы, порожденные подсознанием.

Возникновение в 1911 году и последующая деятельность художников «Бубнового валета» обнаруживает связь русских живописцев с судьбами общеевропейских художественных дви­жений. В творчестве П. П. Кончаловского, И. И. Машкова и дру­гих «бубновалетовцев», с их формальными исканиями, стремле­нием строить форму при помощи цвета, а композицию и прост­ранство на определенных ритмах, находят выражение принципы

направлений, которые в Западной Европе назывались сезанизмом и кубизмом. В это время кубизм во Франции пришел к так называемой «синтетической» стадии, перейдя от упрощения, схематизации и разложения формы к полному отрыву от изоб­разительности. Русским художникам, которых в раннем кубизме привлекало аналитическое отношение к предмету, эта тен­денция была чуждой. Если у Кончаловского и Машкова просмат­ривается явная эволюция к реалистическому мировосприятию, то тенденция художественного процесса других художников «Бубнового валета» имела иной смысл. В 1912 году молодые ху­дожники, отделившись от «Бубнового валета», назвали свою группу «Ослиный хвост». Вызывающее название подчеркивает бунтарский характер выступлений, направленных против сло­жившихся норм художественного творчества. Русские худож­ники продолжают поиски и делают это энергично и целеустрем­ленно. В группе — Н. Гончарова, К. Малевич, М. Шагал. В даль­нейшем их пути разошлись. М. Ф. Ларионов, отказавшийся от изображения реальной действительности, пришел к так называ­емому лучизму. Малевич, Татлин, Кандинский встали на путь абстракционизма.

Исканиями художников «Голубой розы» и «Бубнового вале­та» не исчерпываются новые тенденции в искусстве первых деся­тилетий XX века. Особое место в этом искусстве принадлежит К. С. Петрову-Водкину. Его искусство расцветает в послеок­тябрьское время, но уже в девятисотое годы он заявляет о творче­ской самобытности прекрасными полотнами «Играющие мальчи­ки» и «Купание красного коня».

Художественная культура «серебряного века» противоре­чива и многогранна. На направленность и сложность поэтических исканий и художественной культуры в целом свою печать наложи­ла историческая действительность между двумя революциями (1905—1917). История определила страстное неприятие окружаю­щего мира, буржуазной культуры и цивилизации, радикальное от­рицание порядков современного мира и интуитивное предвидение наступления нового времени. Чувство времени в различных вари­антах пронизывает всю художественную культуру этого периода.

Достижения русского искусства «серебряного века» огром­ны и имеют мировое значение. Литература, живопись, скульпту­ра, театр и музыка стали своеобразным прологом искусства XX столетия, как в зеркале отразив противоречия и сложности культуры нового века.

Две самых страшных в истории человечества мировых вой­ны, политические взрывы и революции, установление жесткого авторитарного режима в России в значительной мере определя­ют развитие отечественной культуры XX столетия. Но ее истоки — в блестящем расцвете философской, экологической и художе­ственной культуры «серебряного века».

ЛИТЕРАТУРА

Ахматова А. Сочинения: В 2-х тт. — М., 1990.

Бердяев Н. А. Русская идея // О России и русской философской культуре. — М, 1990.

Брюсов В. Из моей жизни. — М., 1927.

Брюсов В. Дневники. — М., 1927.

Белый А. Между двух революций. — М., 1990.

Гумилев Н. Сочинения. В 3-х тт. — М., 1991.

Сарабьянов Д. М. Русские живописцы начала XX века. Новые направления. —

Л.. 1973.

Стернин Г. Ю. Художественная жизнь России 1890—1910 гг. — М., 1988.

 

Uлава 4. Советский период развития культуры России

2. Первое послеоктябрьское десятилетие в развитии культуры России 3. Тоталитаризм и культура (30—50-е годы) 4. Социокультурная ситуация 60—70-х годов XX века в Россиии

Социокультурная ситуация 60—70-х годов XX века в России

В 60—70-е годы по-новому зазвучала тема Великой Отечест­венной войны в прозе и кинематографе.Художественные произве­дения тех лет не только более… Подлинным явлением советской культуры стало рождение в.период «оттепели» так… Писатели-«деревенщики» не только зафиксировали глубо­кие изменения в сознании; морали деревенского человека, но и…

Глава 5. Охрана национального культурного наследия

1. О преемственности в освоении культуры. Организационные основы охраны национального культурного наследия

2. Русская усадьба — важнейшая часть культурного наследия

3. Возрождение религиозно-культовой культуры

4. Программа Российского фонда культуры, «Малые города России»

5. Судьба национальных художественных промыслов и ремесел

О преемственности в освоении культуры. Организационные основы охраны национального культурного наследия

Общественное состояние современной России можно охарактери­зовать как переходное. На наших глазах формируется граждан­ское общество, для которого… Процесс освоения художественного наследия имеет свои особенности. Современная… Другими словами, культурное наследие несет в самом себе и функцию подлинно современного явления культуры. Лучшие…

Русская усадьба — важнейшая часть культурного наследия

Русская усадьба — важнейший элемент культуры России прошлых столетий. Обладающая способностью расшифровывать предмет­ную семиотику прошлого, русская усадьба может оказаться чрез­вычайно важным элементом современной культуры. Усадьба-му­зей предоставляет русскому обществу возможность распознавать действительное прошлое, а не представлять нашу культуру в ил­люзорном плане.

Дворянская усадьба конца XVIII — начала XIX века — это украшение блестящего периода отечественной культуры, полу­чившего название «Русское Просвещение».Существование этих «родовых гнезд» заложило универсальную гуманистическую тра­дицию, включавшую определенные гражданские основы, самобыт­ные этические и эстетические представления о духовности. Дво­рянские усадьбыбыли не только «гнездами», где вызревали отече­ственные таланты, они были «опорой», «корневой системой» всей нашей культуры вообще.

Архангельское, Шахматово, Останкино, Марфино и многие другие родовые усадьбы возвращаются в нашу культуру как жи­вая память о тех поколениях сотен дворянских семей, которые ста­ли украшением отечественной истории и культуры, а лучшие их представители — образцами благородства, чести и достоинства дворянского сословия. Столичное университетское образование, постоянное общение с лучшими умами Европы не дали бы того поразительного эффекта, если бы не атмосфера особой духовности этих «дворянских гнезд», в которых нерасторжимо слились музы­ка, живопись и поэзия с народным искусством, самобытная архи­тектура поместий — с их старинными библиотеками и домашними театрами. Сам усадебный дом — это продолжение окружающей его природы. Он неотделим от вековых парков, от каскадных прудов с карасями, от хозяйственных флигелей, от конюшен и псарен. Ук­лад усадебной жизни был тесно связан с природой, земледелием, охотой, родовыми обычаями и жизнью крестьян.

В последние годы русская родовая усадьба стала предметом пристального внимания, возрождения и исследования. Речь идет, не только о повсеместном восстановлении «дворянских гнезд», а именно об изученииэтого пласта русской культуры.

В Москве возрождается «Общество изучения русской усадь­бы» (ОИРУ). Действительно, подобная организация существовала с 1923 по 1928 годы и пыталась создать новую науку «усадьбоведение» и выработать ее методологию. Своей задачей общество ставило изучение усадеб, рассматривая их как явление, как единый целост­ный организм, который сохраняет преемственность дворянской культурной традиции. Члены общества обследовали, обмеряли, фо­тографировали подмосковные усадьбы, собирали документы, свя­занные с их историей, вели усадебную картотеку, которая включа­ла сведения о названии, местонахождении усадьбы, архитектуре, истории, последнем владельце, сохранности усадьбы и ее использо­вании в настоящее время, наличии парка и садовой архитектуры, внутреннем убранстве, библиотеке, театре и т. д. Общество имело свой печатный орган — журнал «Русская усадьба», где были пред­ставлены доклады его членов, давались сведения об охране и реста­врации памятников, описания отдельных усадеб.

Журналы с аналогичной тематикой «Старые годы» (1907—1916 гг.), «Столица и усадьба» (1913—1917 гг.) выходили и в Санкт-Петербурге. Со страниц этих журналов в начале XX века зву­чал страстный призыв к сохранению памятников русской старины. Этот призыв, прозвучавший в начале века, в конце его звучит еще бо­лее актуально. Конечно, былого не вернуть. «Жизнь реставрировать нельзя. Пусть будет новая. Лишь бы в старых окнах горела, как когда-то, последняя заря. Остальное — домыслим и вспомним» (Разгонов С. Последня заря // Памятники Отечества. — М., 1992. № 25. С. 3).

Возрождение религиозно-культовой культуры

По нашему мнению, религия является необходимым состав­ным элементом духовной культуры общества. Ее главная функция состоит в том, чтобы помочь… трансцендентное. В духовно-нравственной сфере это проявляется в том, что… Но религия — это общественно-историческое образование. Нет религии вообще, а есть конкретные учения, религиозные…

– Конец работы –

Используемые теги: Культурология0.041

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Культурология

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным для Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Еще рефераты, курсовые, дипломные работы на эту тему:

Культурология. Учебно-методическое пособие по курсу «культурология»
Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию... Кафедра философии биоэтики и культурологии...

Культурология как наука, ее предмет и связь с другими гуманитарными дисциплинами
В эту эпоху были разработаны основные категории которыми мы мыслим по сей день заложены основы мировых религий и сегодня определяющих жизнь... Этот процесс заставил многих пересмотреть поставить под вопрос подвергнуть... Мифологической эпохе с е спокойной устойчивостью пришел конец Основные идеи греческих индийских китайских...

Культурология в системе гуманитарного знания
Гуманитарное знание сформировалось в веке деление на типа знания о душе и культуре После изучения знаний о душе и культуре в веке... гг в Европе происходил гуманитарный симпозиум на котором... Культурология как дисциплина изучает объективные закономерности мирового и национального культурного процесса...

Культурология
Культурология лат cultura возделывание земледелие воспитание почитание др греч мысль причина наука... Культурология сравнительно молодая наука Условно можно принять за дату ее... Одним из первых термин культура ввел в оборот И Гердер В его понимании культура содержит в качестве...

Дисциплина: Культурология
Кафедра истории... Дисциплина Культурология...

КУЛЬТУРОЛОГИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ Методические рекомендации для самостоятельной работы Настоящие методические... Раздел Основы культурологии... Тема Феномен культуры...

Тема I. Культурология как наука
Время в которое мы живем знаменует собой не только смену веков и... Смена парадигмальных оснований произошла и в гуманитарных исследованиях Проблемы культуры вчера еще представлявшиеся...

Культурология
ГОУ ВПО Уральская государственная медицинская академия... Культурология Учебно методическое пособие по курсу культурология...

КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА
КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА ВОЗНИКНОВЕНИЕ КУЛЬТУРОЛОГИИ И СТАНОВЛЕНИЕ ЕЕ ПРЕДМЕТА Уже в античности можно... Итак культурология есть наука о сущности и фор мах проявления культуры как... Данное определение как и определение любой другой науки еще не дает ясного представления о самой науке последнее...

КУЛЬТУРОЛОГИЯ
Тюменская государственная Академия искусств и культуры... Кафедра культурологии... канд филос наук доц каф культурологии...

0.048
Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • По категориям
  • По работам
  • Культурология НОУ ВПО Западно Уральский институт экономики и права... Культурология Учебное пособие...
  • КУЛЬТУРОЛОГИЯ Федеральное государственное бюджетное... образовательное учреждение... высшего профессионального образования Магнитогорский государственный технический...
  • КУЛЬТУРОЛОГИЯ Российской Федерации... ГОУ ВПО Российский химико технологический университет... им Д И Менделеева...
  • По дисциплине Культурология Конспект лекций по дисциплине Культурология... для технических специальностей вуза... Тема КУЛЬТУРОЛОГИЯ предмет сущность основные функции Культурология не...
  • Культурология На сайте allrefs.net читайте: "Культурология"