рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Прагматика и риторика дискурса в периодическойпечати. Сфера субъекта и выражение оценки

Прагматика и риторика дискурса в периодическойпечати. Сфера субъекта и выражение оценки - раздел Культура, Культура русской речи Прагматика – В Широком Смысле Этого Термина – Охваты...

Прагматика – в широком смысле этого термина – охватывает весь комплекс явлений и обусловливающих их факторов, связанных со взаимодействием субъекта и адресата в разных ситуациях общения. Под прагматикой в более узком смысле понимают выражение оценки (действительности, содержания, сообщения, адресата). (См.: [1, 8-14]). Риторика – это мастерство убедительной и выразительной речи. В §36-37 основное внимание уделяется сфере субъекта и происходящим в ней изменениям, выражению оценки, средствам речевой выразительности, используемым в периодической печати.

В рамках обсуждения вопроса об основном предназначении средств массовой информации и в лингвистических работах, и в

выступлениях профессиональных журналистов уже давно ведется дискуссия о соотношении в газете (равно как и на радио и телевидении) «объективного» (то есть сугубо фактуальной информации) и «субъективного» (под которым обычно понимается оценка, связанная с намеренным воздействием на читателя, зрителя, слушателя). «Объективизм» полагает основную цель mass media в информировании адресата, отводя субъекту роль едва ли не «вербального фотографа», беспристрастно фиксирующего события и факты. Еще в конце 20-х гг. Г.О. Винокур писал: «Если язык вообще есть прежде всего некое сообщение, коммуникация, то язык газеты в идеале есть сообщение по преимуществу, коммуникация, обнаженная и абстрагированная до крайних мыслимых своих пределов. Подобную коммуникацию мы называем «информацией» <…> Газетное слово есть, конечно, также слово риторическое, т.е. слово выразительное, рассчитанное на максимальное воздействие, однако главной и специфической особенностью газетной речи является именно эта преимущественная установка на голое сообщение, на информацию как таковую» [11, 229].

В современных выступлениях журналистов и критиков можно встретить негативные отзывы о «так называемой публицистике», которая порой весьма нелицеприятно приравнивается к «умению развешивать «сопли» по материалу» (Старков В. Интервью // Изв. 1989. 2 сент; Он же. Следовать вкусам читателей // Московские ведомости. 1990. № 1). Со ссылкой на международные авторитеты в области массовой коммуникации провозглашается принцип полной отстраненности журналиста от сообщаемого, так как именно он соответствует задаче прессы – информировать общество, а не реформировать его (Богомолов Ю. Ведущие, уважайте своего зрителя // Изв. 1993. 31 июля). Кстати, нарушение этого принципа нередко ставится в вину современной российской журналистике: «А не надо из журналистики делать высокий вид искусства, в связи с чем любая газета в России превращается в толстый журнал. Журналистика – такое же ремесло, как покраска заборов. Есть четкие структуры, на которых можно набить руку и, не будучи халтурщиком, делать все это автоматически. Западные журналисты всегда выдают на-гора чудовищное количество материала по сравнению с советскими журналистами. Правда, пишут кратко и конкретно. В России же журналистика страшно неконкретная. Там репортера спросишь, сколько времени, он же не ответит «без пятнадцати пять». Он же еще час будет рассуждать о природе времени. Я читаю дайджест Радио «Свобода» с лучшими заметками из всех российских газет. Все равно с американской прессой трудно сравнивать. Совершенно другой подход к журналистике. Здесь очень четко разделяют редакционный комментарий и репортерское освещение. А в России эта грань смазана. Трудно найти статью во всей газете, которую можно взять и ей поверить. Всегда проскальзывает тенденция» (Козловский В. Интервью // МН. 1993. 7 февр.).

Однако высказываются и другие, порой прямо противоположные взгляды на роль субъекта в средствах массовой информации, по-видимому, в большей степени учитывающие особенности прессы как общественного института и типа дискурса. В этом случае за субъектом признается право на ментальную и социальную активность; более того, проявление такой активности рассматривается как одна из максим деятельности журналиста: «Нашим журналистам иногда лень углубляться в анализ, они выклевывают по зернышку отдельные факты и не задаются вопросом: а случайны ли эти факты <…> Кто, как не журналист, должен с гражданским чувством рассказывать людям, куда идет Россия, какие впереди трудности. Но для этого нужно изучать жизнь, точно ориентироваться в процессах. И главное – быть частицей многострадальной России <…> Чисто объективистская позиция – это не в традициях русской журналистики. Такая позиция похожа на дождь, который льет, где не нужно, а не там, где земля высыхает. Газеты с такой позицией умирают – это видно по итогам подписки» (Полторанин М. Интервью // МК. 1993. 14 авг.). Нужно сказать, что и в советском лингвистическом газетоведении применительно к печати преобладало утверждение «диалектического единства организующе-воздействующей функции убеждения и информационно-содержательной функции сообщения» [18, 220], хотя персуазивность (воздействующий характер) газетного дискурса нередко понималась в духе господствующих идеологем как проявление основной для советской прессы «агитационно-пропагандистской функции» и связывалась исключительно с идеологическим влиянием на массового читателя.

В основе воздействия в сфере массовой коммуникации, несомненно, лежит присвоение адресатом содержащейся в тексте и значимой для него информации. Что же касается формирования убеждений и мировоззрения, о чем говорилось в работах советского периода, посвященных языку газеты, то идеологическая ориентация или переориентация реципиента (индивидуального или группового) возможна только в сложной структуре социальных и психологических воздействий, где средства массовой информации выступают в качестве одного из факторов. По мнению многих зарубежных исследователей массовой коммуникации, чаще всего она является неким «дополняющим» фактором закрепления существующих условий. Реже под воздействием массовой коммуникации происходят незначительные изменения в существующей системе «мнения – ценности – нормы». И уж совсем редко наблюдаются случаи конверсии, то есть отказа от этой системы и перехода к новой. Последнее возможно, как правило, лишь в моменты серьезных социальных сдвигов, когда привычные ценности и взгляды входят в противоречие с изменяющимися условиями материальной и духовной жизни (подробнее об этом см.: [2, 10-19]). Однако, как показали последние события в новейшей истории Советского Союза и России, пресса («четвертая власть») обладает весьма значительным

потенциалом воздействия на общественное сознание и в результате этого не только «закрепляет» существующие условия социальной жизни, но и может в определенные исторические моменты способствовать изменению этих условий. Решающую роль играет здесь индивидуально-коллективный субъект «совокупного» газетного дискурса (как и дискурса в других средствах массовой информации): изменяясь под воздействием сдвигов, происходящих в обществе, он оказывает ответное влияние на жизнь социума.

Как известно, субъект в коммуникации обладает сложной структурой. По мнению Е. Гоффмана, говорящий выступает в трех ипостасях: аниматора – того, кто произносит высказывание; автора – того, кто порождает высказывание; принципала – того, чья позиция выражена в высказывании (см. об этом: [4, 26]). При помощи этой триады может быть охарактеризовано не только психологическое и когнитивное «расщепление» субъекта, но и его социальная структура. Тогда (при известной детализации) структура субъекта в массовой коммуникации, скажем, применительно к тоталитарному обществу, может быть представлена следующим образом: автор – редактор – цензор – идеологический демиург. В период перестройки и особенно в постперестроечное время эта структура претерпевает существенные изменения. Постепенно ослабевает, а затем и «нулизуется» влияние государственной идеологии; исчезает, правда, временами напоминая о себе отдельными рецидивами, цензура; редактор утрачивает функции идеологического наставника и становится организатором коллектива журналистов, объединяемых общей позицией (при утрате общности позиции журналистские коллективы обычно распадаются, как это произошло с «Комсомольской правдой» и «Независимой газетой»). Результатом этого стала глобальная авторизация газетного дискурса, то есть совмещение в субъекте ролей автора и принципала. Субъект в современной массовой коммуникации не просто функционален – он выступает как личность со всеми особенностями ее менталитета, причем в структуре его целей все большую роль начинает играть стремление к самовыражению.

Авторизация газетного дискурса неразрывно связана с тремя видами «свобод», завоеванных прессой: тематической свободой (возможность избрания в качестве предмета описания или оценки любого фрагмента действительности),прагматической свободой (отсутствие внешней обусловленности оценки), стилевой свободой (преобладание в тексте «слога» над «стандартом»).

Обратная сторона авторизации – чрезмерный субъективизм дискурса. Он проявляется, в частности, в том, что некоторые авторы вместо объективного описания ситуации, которое заявляется заголовком текста, предлагают читателю некое самоизображение, выдвигая себя на передний план и используя все остальное лишь в качестве фона. Этот авторский эгоцентризм находит адекватное лингвистическое выражение в гипертрофированном Я-дейксисе. Вот, например, как описывает события грузине-абхазской

войны один весьма известный литератор, проведший несколько дней в Абхазии: «Поднимаюсь (здесь и далее выделено нами. -Авт.) в здание администрации, в пресс-центр. Представляюсь. Спрашиваю о диверсионной группе. Делаю заявку на пропуск в зону военных действий. Выхожу <…> С заявкой на пропуск иду в военную комендатуру Абхазии. Сопровождает меня главный редактор газеты «Республика Абхазия» Виталий Чамамагуа – его «прикрепили» ко мне <…> Спрашиваю, какие силы у противника в Шромах <…> Упрямый, я портил кровь командующему не затем, чтобы глупо лезть под снаряды, а чтобы поговорить с солдатами на передовой, и в первую очередь с русскими» (Лимонов Э. Война в Ботаническом саду // Д. 1992. 22-28 нояб.). Ясно, что авторская установка в данном случае заключается в том, чтобы представить не столько ситуацию, сколько «себя в ситуации» – отсюда столь скрупулезное перечисление собственных состояний и действий, в том числе и чисто физических.

Цели субъекта, акты его взаимодействия с адресатом в средствах массовой коммуникации часто реализуются в оценке (ее прагматический смысл заключается в том, что субъект, выражая свое отношение к какому-либо явлению, осознанно или неосознанно пытается вызвать адекватное отношение у адресата).

Не требует особых доказательств утверждение, что оценка, выражаемая в текстах средств массовой информации, во многих случаях определяется социальными и идеологическими факторами – она обусловливается задачами политической борьбы, противостоянием идеологий, потребностями позитивной идейной и моральной самопрезентации, часто связанной со стремлением к компрометации оппонента. Нужно сказать, что в советском лингвистическом газетоведении социальная оценочность нередко рассматривалась как существенный признак «языка газеты», хотя это утверждение покоилось не столько на лингвистических, сколько на идеологических основаниях: «В публицистике, в средствах массовой информации и пропаганды все языковые средства служат в конечном счете задачам убеждения и агитации. Иначе говоря, использование языковых средств определяется во многом их социально-оценочными качествами и возможностями с точки зрения эффективного и целеустремленного воздействия на массовую аудиторию. Таким образом, социальная оценочность языковых средств, определяемая в конечном счете принципом коммунистической партийности, выступает как главная особенность газетно-публицисти-ческого стиля, выделяющая его среди других функциональных стилей и проявляющаяся на всех «уровнях» его языка, но особенно явно и ярко в лексике» [26, 8].

Безусловно, по отношению к общественно-политической ситуации в стране конца 70-х – начала 80-х гг. многое сказанное здесь вполне справедливо: глобальная идеологизированность всей, а не только партийной прессы; ориентация на формирование единого и цельного мировоззрения как на необходимый и наиболее важный

результат деятельности органов печати; главенствующее положение особого типа оценочности, при котором оценочные знаки симметрично распределяются по идеологическим объектам («наше» – «+», «не наше» – «-»). Примерно так же оценивают особенности советской прессы доперестроечного периода и сами журналисты. Ср.: «Один эмигрант, в прошлом советский журналист, открывший на Западе свою газету, рассказывал о панике, которая охватила его, когда газете нужно было высказать мнение о произошедшем где-то политическом перевороте. Дома он не испытывал в таком случае никаких затруднений, сверху всегда сообщалось: хорошо это или плохо, «наш» или «не наш» какой-нибудь очередной политический деятель. Можно было с этим не соглашаться, но была ясность. Здесь же пришлось решать самому. И этот человек, всегда, как ему казалось, самостоятельный в суждениях и независимый во мнениях, обнаружил, что еще как зависим! В него въелось ожидание первоначального толчка в жизни <…> Наша информационная жвачка строилась так, чтобы имитировать, пусть примитивно, мыслительный процесс. Вкушающий ее человек был убежден, что он думает. На деле ему вовсе не требовалось включать собственные мозги, извилины сами пошевеливались вслед за указкой» (Чернов В. И мы перестали смеяться // Огонек. 1989. № 37).

Идеологический примитивизм, навязываемый политическим истеблишментом, находил адекватное выражение в языке: «В командировку за классовой ненавистью ездили не только великие, ездили и прочие, помельче, которые знали, что писать об Америке еще до того, как туда приехать. Идеологическая бдительность проявлялась в том, чтобы не проговориться <…> Этот беглый экскурс в прошлое, мы считаем, уместен в преддверии рассказа о беседах в Центре русских исследований. Будут колкости и выпады с их стороны, но и мы не станем забывать про свою совсем недавнюю привычку говорить с оппонентами на. языке политического мата. Ведь всего 6-7 лет назад мы, очутившись там, где очутились сегодня, писали бы про «логово заокеанских ястребов» или про «цитадель продажных писак и наймитов» (Васинский А., Шалънев А. Советологи у себя дома // Изв. 1989. 14 июля).

Нужно отметить, что в известном смысле биполярность оценочного поля в печати сохранялась и в дальнейшем, так как газеты, равно как и другие средства массовой информации, не могли не отражать расстановки политических сил в стране, где в разное время противоборствовали «демократы» (или «дерьмократы» в номинационной трансформации оппонентов) и «коммунисты» («коммуняки»), «реформаторы» и «консерваторы», «левые» и «правые» (а затем .»правые» и «левые» в традиционном значении этих политических терминов), «демократы» («демофашисты») и «национал-коммунисты « («национал-патриоты», «коммунофашисты», «красно-коричневые»), «правительство» (ВОР – временный оккупационный режим) и «парламент» («нардепы») и т. д. Что же касается традиции «политического мата», то она, пожалуй, даже укрепилась в перестроечное

и постперестроечное время, поскольку освобождение от идеологических уз сопровождалось процессом «вербального раскрепощения», и это могло иметь не только позитивные следствия. В результате в газетах появлялись и продолжают появляться такие тексты, в которых оценка политического оппонента находится либо на грани оскорбления, либо уже за этой гранью: «Хам – библейский персонаж. Он надсмеялся над своим отцом, и слово «хам» стало нарицательным для всех, кому свойственно то, о чем идет речь, – хамство, т. е. крайнее пренебрежение нормами устоявшейся морали, отсутствие стыда и совести. К стыду нашему, другим словом нынешних правителей России назвать трудно <…> Бедный Хам! За что тебя тысячелетиями презирают живущие на земле? Ты же невинное дитя по сравнению с нынешними властителями России» (Белоглинец В. Хамы у власти // М., 1993. Июль. № 60.); «Навоевавшись на американском фронте, Волкогонов и его шатия-братия сейчас брошены спасать фронт внутренний – российский <…> Слабо волкогонам разогнать Московский гарнизон и весь неблагонадежный Московский военный округ <…> Безмозглым полторанинцам надо бы уразуметь: партизанские отряды, подпольщики, сопротивление появляются не потому, что об этом пишет «День» и говорит Невзоров, а потому, что есть оккупация» (Филатов В. Поход на Москву / Д. 1993. 18-24 апр.). А вот инвективы с другой стороны: «Оппозиция, как красивая женщина: хороша, пока молчит. Стоит только ей раскрыть свой прелестный ротик, сразу портится все впечатление: дура дурой. Хоть и ноги длинные. Зачем объединенная оппозиция накануне референдума напечатала свою экономическую программу, я не знаю <…> Если бы не корявые формулировки, я бы вообще перепечатал эту программу целиком без всяких комментариев. И дело с концом. Прочитал, плюнул и пошел голосовать за президента. Не за этих же полудурков» (Лапик А.Пусти козла в экономику – пятилетка и начнется // МК. 1993. 17 апр.).

Оценки нередко заменяют в прессе логическую аргументацию, точнее, будучи рассчитанными на эмоциональное восприятие читателем, сами приобретают характер аргументов (или псевдоаргументов). Известной уловкой, позволяющей побеждать противника в споре, является «готтентотская мораль»: одни и те же поступки «своих» и «чужих» меряются разными мерками. Этот принцип узаконен в прессе. Достаточно взглянуть на то, как характеризуется предвыборная кампания «своего» и «чужого» кандидата: для «своего это «попытка покорения политического Олимпа», «чужой» же «стремится взять банк уже в первом туре» (МК. 1996). Все, что делает «свой», хорошо и благородно или, по крайней мере, достойно оправдания, а поступки «чужого» фальшивы и неблаговидны. В то же время искренность политического деятеля оказывается одной из главных черт, подвергаемых оценке в прессе и используемых в качестве аргумента. Так, в статье О. Богдановой «Президент в ватнике» описывается возвращение Леха Валенсы на судоверфь: «В 7.30 Валенса переодевается в ватник и на «Мерее» же отбывает в

ремонтный цех (500 метров от правления)» (МК. 1996). Неискренность передается самыми разными языковыми средствами: морфемами («псевдомиротворческая инициатива» – 3. 1996); лексемами («наше лживое телевидение» – 3. 1996; «обольстительные посулы» – СР. 1996); фразеологическими оборотами («пудрить мозги» – МК. 1996; «выдавать черное за белое» – СР. 1996); даже графикой. Так, в оппозиционной прессе слова «перестройка», «реформаторы», «демократический» и им подобные употребляются в кавычках, чтобы, по приведенному в «Советской России» разъяснению, отличить подлинный смысл этих понятий от того смысла, которой вложили в них демократы.

Поскольку в круг оцениваемых явлений попадают оппоненты («активисты-ельцинисты, бесчисленная президентская рать» – СР. 1996; «коммуно-патриоты» – МК. 1996), те стороны политической деятельности «своих» и «чужих», которые заслуживают критики («торопятся посадить своего человека» «на пост уполномоченного по правам человека» – Изв. 1996; «бодрое заявление об уничтожении неплатежей» – МК. 1996), лишенные доверия слои населения («бойкие коммерсанты», «новорусское сопротивление» – СР. 1996), недостатки в обществе («вседозволенность», «беспредел», «коррупция», «терроризм»), отрицательная оценка в прессе преобладает над положительной.

Кардинальные политические изменения в обществе могут приводить к изменению оценок, связанных с отдельными понятиями. Так, изменилась модальная рамка слов «социализм», «патриоты», «национализация» и им подобных. Одновременно переместились очертания ассоциативного потенциала этих слов, например, «социализм», связывавшийся в сознании многих носителей языка с ударными стройками, оптимистическими песнями и счастливым детством, стал ассоциироваться со сталинскими лагерями, очередями за товарами первой необходимости и принудительными отсидками на партсобраниях. Субъективное ограничение объема понятий, их оценочная переориентация издревле является важным приемом аргументации.

Оценка может выражаться как открыто – словами «плохо», «хорошо» и их синонимами, например: «никчемный кандидат, он несимпатичен» (МК. 1996), «горе-реформаторы» (П. 1996), – так и завуалированно, через модальную рамку слова («бюджетное подаяние» – СР. 1996; «гильотина для «Радио-Аре», «чеченская бойня» – МК. 1996), оценочные суффиксы («скромненькие свидетели» – П. 1996), прагматическую рамку высказывания («Газета предназначена в помощь самому всенародно любимому президенту» – СР. 1996). Для выражения оценки часто используются метафора («Зюганова ведут к трону пенсионеры <…> Накануне выборов коммунисты решили приласкать избирателя помоложе» – МК. 1996; «Александр Лебедь, безусловно, превратился в примадонну мировых средств массовой информации, которые уже чуть ли не сделали его будущим «президентом» – М. 1996) и ирония («Бедный президент!» – П.

1996; «Недавно Главная военная прокуратура отличилась» – МК. 1996), поскольку экспрессивное воздействие первой гарантировано содержащимся в метафоре образом, а второй – контрастом между сказанным и подразумеваемым.

Прямые, резко аффективные оценки, которые во многих случаях представляют собой оскорбительные выпады, чаще всего выражаются пейоративной (отрицательно-оценочной) лексикой и фразеологией, используемой в качестве названий, определений и предикатов. Но возможны и иные способы выражения:

1. Навешивание ярлыков, т.е. сведение политической позиции адресата к тому или иному политическому направлению, вызывающему активное неприятие со стороны общества или каких-либо социальных групп: «Сталинист Зюганов является антикоммунистом национал-социалистической ориентации» (МК. 1996).

Действенность таких выпадов подкрепляется использованием имен собственных, которые, как известно, обладают сильным ассоциативным потенциалом: «Но Зюганов восхваляет именно ту сторону учения того же Шпенглера, которую активно использовали в своих пропагандистских целях кадры Геббельса» (там же).

2. Употребление метафоры, несущей в себе отрицательную оценку, а также близких к ней сравнения и фразеологического оборота (в том числе и трасформированного) в качестве номинации адресата – «ряженые» (Изв. 1996); «раковая опухоль»; «исчадие, возникшее из «черной дыры» истории» (3. 1996).

Благодаря своей образности метафора обладает высокой эмо-тивностью: она ранит больнее, чем прямая номинация, и лучше запоминается.

3. Упоминание табуированных частей тела в сочетании с именами собственными.

4. Упоминание физических недостатков оппонента или его идейных учителей: «Ходят слухи, что Борис Николаевич сам пытался подсчитать результаты референдума, да пальцев на руке не хватило – поручил Черномырдину» (М. 1993); «Беспалый у меченого отобрал жилплощадь»; «А то был, если помните, один коммунистический вождь, который непростительно не выговаривал «р» в слове «расстреливать» (Изв. 1996).

Ясно, что многие из таких оценок, особенно наподобие тех, что приведены в последних двух пунктах, будучи прямыми оскорблениями, находятся за пределами рамок культурного общения, нарушают нормы не только речевого этикета, но и нравственности.

В прессе встречаются и особые оценочные конструкции. Так, автор одной из публикаций, резко критикуя главного редактора другого печатного издания, заканчивает свою статью следующим образом: «Так что все. О В. Т. (в тексте имя и фамилия указаны полностью. – Авт.) больше не пишу <…> Но все же я В.Т. несказанно благодарен. Он поставил передо мной исключительно сложную творческую задачу: написать о главном редакторе, не употребляя

слова «гнида». Получилось» (Минкин А. »Из носков Ельцина в портянки Руцкого» // МК. 1993. 19 окт.). Хотя оценка и не выражена здесь в форме прямой предикации, ее оскорбительный характер сохраняется, поскольку из общего контекста совершенно ясно, к кому именно она относится.

Как уже отмечалось выше, многие «прямые» оценки могут быть восприняты как оскорбления (и пo существу являются ими). Поэтому часто авторы стремятся к косвенному, как бы «смягченному» выражению оценки, совершенно отчетливо при этом, однако, заявляя свое отношение к ее объекту. Одним из наиболее распространенных и эффективных способов непрямого выражения оценки является ирония, на основе которой нередко создаются целые тексты или, по крайней мере, их значительные фрагменты, ср.: «Едва ли не все беды нашей страны проистекают от того, что мы не умеем электронными средствами показывать свой парламент. Показывать доброжелательно, взволнованно, проникновенно, подчеркивая его интеллектуальную.мощь, демократическую наступательность и чисто душевное, человеческое великолепие. Сделать это чрезвычайно сложно, потому что, как известно, наши средства массовой информации оккупированы откровенными врагами народовластия, жалкими марионетками в лапищах г-на Полторанина и других прихвостней президентской команды. И все-таки... Все-таки правда по золотым крупицам, по родниковым капелькам прорывается в радиоэфир и на телеэкран. То выступит в рубрике «Герой недели» несгибаемая Сажи Умалатова, объявийшая себя пожизненным депутатом Верховного Совета СССР. То сам Руслан Имранович или товарищ Зорькин из телеящика задушевно побеседуют с народом о текущем моменте в жизни страны и о продвижении демократии. Тикают героические «600 секунд» <.;…> Маловато, конечно. Но может быть, мы скромничаем, приуменьшаем? <.;…> Ведь гигантские телеполотна, запечатлевшие сессии и съезды – «чрезвычайки», по своей протяженности и эмоциональному воздействию уступают разве что всенародно любимому сериалу «Богатые тоже плачут» (Зоркий А. Прелестные картинки / Кур. 1993. 8 июня). Очевидно, эффект заключается в том, что, проигрывая в резкости и прямоте, эта оценка выигрывает в остроумии и культуре.

Один из распространенных приемов косвенной оценки – создание контекстов самодискредитации «фигурантов» описываемой ситуации. Обычно они создаются путем цитирования высказываний какого-либо человека, которые отрицательно характеризуют его личность или деятельность, например свидетельствуют о его непрофессионализме, грубости, малообразованности, низком уровне коммуникативной компетенции и речевой культуры. Так, в одной из газет было опубликовано следующее сообщение: «В конце февраля представители шахтеров сами приехали в Москву и добились встречи с вице-президентом СССР Геннадием Янаевым. Второй человек в государстве, по рассказу председателя воркутинско-го стачкома Виктора Колесникова, сказал следующее: «Если я до

26 февраля (с.г.) не дам ответа о готовности правительства СССР подписать генеральное типовое соглашение, то назовите меня козлом». Ответа в срок он не дал. Шахтеры решили бастовать» (Беловецкий Д. Как вас теперь называть? // ЛГ. 1991. 20 марта). Через несколько дней другая газета опубликовала (разумеется, не без умысла) заметку под заголовком «Гнусная инсинуация», содержащую некое псевдоопровержение, способное лишь усилить компрометирующий эффект: в ней было полностью перепечатано приведенное выше сообщение, и, хотя со ссылками на самого бывшего вице-президента и одного из участников встречи информация о злополучной фразе, казалось бы, опровергалась, был создан такой контекст, который лишь, напротив, привлекал к ней внимание: «Понятное дело, в разговоре с разгоряченными шахтерами всякое могло быть... Но чтобы сам вице-президент... Не иначе как газета досрочно встретила первое апреля этого года, носящего, как известно, имя овцы» (КП. 1991. 22 марта). Создание контекста самокомпрометации – достаточно эффективный прием воздействия на читателя, так как он как бы устраняет посредника между объектом и адресатом оценки. Однако именно в подобных случаях приходится сталкиваться с достаточно большим числом журналистских мистификаций и неточностей, когда высказывания либо искажаются, либо приписываются лицам, никогда их не произносившим.

Говоря о приемах «смягчения» или «маскировки» оценки, следует принимать во внимание, что российскую печать сегодняшнего дня все же отличает стремление не столько к вуализации оценочного отношения, сколько к предельной открытости его выражения. Отсутствие цензуры и идеологического воздействия на печать позволяют авторам газетных материалов выбирать в качестве объекта оценки любой доступный их вниманию факт (или лицо), формировать оценку в соответствии с собственными взглядами, облекать ее в приемлемую для самих журналистов форму, ср.: «К тому времени, когда я ушел в «КоммерсантЪ», цензура поослабла в принципе. Мы как-то с моим другом писали статью для «Ъ», и нам надо было сказать, что Рыжков не очень умно себя повел. Я говорю: «Хорошо бы сейчас написать, что Рыжков как-то по-дурацки себя повел». А потом вдруг мы поймали себя на мысли: а что, собственно, мешает нам это написать?» (Рогожников М. Интервью // МК. 1993. 13 окт.).

Однако свобода слова, оказалось, имеет и свою обратную сторону: выход из идеологии порой оборачивается выходом из культуры, разрушение окостеневших стереотипов понимается как отказ от следования любым, и в том числе нравственно-этическим, нормам.

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Культура русской речи

Учебник для вузов.. Bibl tikva ru.. Содержание Вводная глава Краткие сведения из истории Современная..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Прагматика и риторика дискурса в периодическойпечати. Сфера субъекта и выражение оценки

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Краткие сведения из истории
Риторическое знание и риторика как форма обобщения действительности словом для России начинались на основе усвоения опыта античной и западноевропейской традиции. Общность европейского культурного ф

Современная теоретическая концепция культуры речи
Культура речи – понятие многозначное. Одна из основных задач культуры речи – это охрана литературного языка, его норм. Следует подчеркнуть, что такая охрана является делом национальной важности, по

Основные признаки культуры речи как языковедческой дисциплины
В спонтанной речи мы пользуемся языком, как писал Г.О. Винокур, «импульсивно, следуя заданной, внушенной социальной норме» [3]. Однако даже в том случае, если говорящий образован и хорошо знает сво

Понятие разговорной речи и ее особенности
Разговорная речь – особая функциональная разновидность литературного языка. Если язык художественной литературы и функциональные стили имеют единую кодифицированную основу, то разговорная речь прот

Прагматика и стилистика разговорной речи. Условия успешного общения
Функциональная разновидность кодифицированного литературного языка «разговорная речь» являет собой пример коммуникативного взаимодействия людей, и, следовательно, показывает все нюансы целенаправле

Коммуникативные цели, речевые стратегии, тактики и приемы
Речевое общение, будучи особым видом целенаправленного человеческого поведения, требует анализа таких типов речевого общения, которые могут рассматриваться как образцовые в аспекте культуры речи.

Жанры речевого общения
Первое четкое разделение форм речевого общения было произведено Аристотелем. Большая роль в выделении бытовых речевых жанров принадлежит М.М. Бахтину, который, не употребляя термина «прагматика», о

Этика речевого общения и этикетные формулы речи
Этика речевого общения начинается с соблюдения условий успешного речевого общения: с доброжелательного отношения к адресату, демонстрации заинтересованности в разговоре, «понимающего понимания» – н

Роды и виды ораторской речи
Роды и виды ораторского искусства формировались постепенно. Так, например, в России XVII-XVIII веков авторы риторик выделяли пять основных типов (родов) красноречия: придворное красноречие, развива

Ораторская речь и функциональные стили литературного языка
Живое словесное общение – это наука и искусство. Они представляют собой две стороны медали. И только во взаимодействии, в соединении того и другого возможно процветание той части культуры, которая

Функционально-смысловые типы речи
Ораторская речь по своему составу неоднородна, поскольку в процессе мышления человеку свойственно отражать различные объективно существующие связи между явлениями действительности, между объектами,

Структура ораторской речи
Целостность ораторской речи заключается в единстве ее темы – главной мысли выступления, основной проблемы, поставленной – в нем, – и смысловых частей разной структуры и протяженности. Речь воздейст

Подготовка речи и выступление
Нужна ли подготовка к публичному выступлению? Безусловно. Однако она может быть различной. Так, митинговая речь обычно бывает краткой – 5-10 минут или чуть больше, и она может быть произнесена посл

Споры в Древней Греции
Возникновением диалектики как учения о развитии и его законах человечество обязано решению прикладной задачи установления законов, которые выявляются при взаимном обмене противоположными мнениями,

Споры в современном обществе
Сегодня в условиях оживленных дискуссий, споров, полемики прежде всего по общественно-политическим вопросам ощущается нехватка культуры ведения диалога в широком смысле, что означает неумение аргум

Спор как форма организации человеческого общения
При проведении споров, дискуссий важным компонентом как аргументационной, так и аргументационно-оценивающей деятельности аргументатора и оппонента является учет возможности разнообразной интерпрета

Уловки в споре
Следует признать, что спор в идеальном виде в жизни наблюдать приходится не часто1. Чаще встречаются споры, при которых участники не понимают (или не хотят понимать) друг друга, не слуша

Кодекс аргументатора
I. 1. Аргументатор стремится к достижению или распространению истины, углублению понимания предмета. 2. Аргументатор рассматривает себя и оппонента как людей, имеющих равные права свободно

Кодекс оппонента
I. 1. Оппонент осознает себя свободным во внутренней оценке аргументации. 2. Оппонент стремится к достижению истины, углублению понимания предмета, распространению истины. 3. При

Основные лингвистические черты специального языка
1. Специальный язык – это естественный язык с элементами языков искусственных, точнее специализированных искусственных языков или символических языков науки (языки математики, логики, лингвистики,

Средства выражения специальных реалий, категорий, понятий
Набор средств выражения в сфере специальной лексики столь разнообразен, что не может быть представлен исключительно лингвистическими единицами. Однако основу его составляют вербальные средства (сло

Стилевые и жанровые особенности научного стиля
Системность основного функционального стиля складывается из общеязыковых (нейтральных) элементов, элементов языковости-листических (стилистически окрашенных вне контекста языковых единиц) и элемент

Норма в терминологии
Термины являются смысловым ядром специального языка и передают основную содержательную информацию. В современном мире в результате роста научно-технических знаний свыше 90% новых слов,

Унификация, стандартизация, кодификация терминов. Понятие о гармонизации терминов и терминосистем
Все перечисленные нормативные требования, предъявляемые к терминам, являются важной отправной точкой для работы по упорядочению терминологии. Терминологическая работа имеет несколько на

Общая характеристика официально-делового стиля
Деловой стиль – это совокупность языковых средств, функция которых – обслуживание сферы официально-деловых отношений, т.е. отношений, возникающих между органами государства, между организац

Текстовые нормы делового стиля
Все мы так или иначе, чаще или реже сталкиваемся в своей жизненной практике с необходимостью подать заявление, составить доверенность и т.п. Но при этом каждый раз мы, как правило, наталкиваемся на

Языковые нормы: составление текста документа
Типовое построение официально-делового текста выступает в качестве рамки, в которой пишущим совершается конкретизация текста документа – его языковое наполнение (сфера действия языковых норм), прич

Динамика нормы официально-деловой речи
Итак, деловая речь есть, по существу, совокупность стандартов письменной речи, необходимых в официально-деловых отношениях. Эти стандарты включают в себя как формы документации (набор, последовател

Устная деловая речь: деловой телефонный разговор
Особенностью официально-делового стиля, резко отличающей его от других разновидностей литературного языка, является, как уже было сказано, письменный характер его реализации; как вы могли убедиться

Общая характеристика средств массовой информации
Средства массовой информации подразделяются на визуальные (периодическая печать), аудиальные (радио),аудиовизуальные (телевидение, документальное

Информационное поле и информационная норма в СМИ
Основной целью дискурса в СМИ, в том числе в периодической печати, является передача (или ретранслирование) информации различных типов. Существуют многочисленные определения понятия «инфор

Средства речевой выразительности
Риторическое усиление речи, например путем использования тропов и фигур, один из важнейших стилистических приемов и в то же время средство повышения эстетического уровня текста. В книге «Р

Парантеза – самостоятельное, интонационно и графически выделенное высказывание, вставленное в основной текст и имеющее
значение добавочного сообщения, разъяснения или авторской оценки, например: «В США от сальмонеллы (это вам не куриная слепота!) ежегодно умирает 4000 человек и болеют около 5 милли

Парцелляция – в письменном тексте отделение точкой одного или нескольких последних слов высказывания для привлечения
к ним внимания читателя и придания им нового звучания, например: «Процесс пошел. Вспять?» (КП. 1993). Эпифраз, или присоединение, – добавочное, уточняющее предложе

Л.К. Граудина, Е.И. Ширяев
I. Вводная глава. Краткие сведения из истории изучения речевой культуры. Влияние античных и европейских традиций на представления о качествах и свойствах совершенной речи: общность

Полилоги Беседы ненаправленной стратегии
Подраздел открывается записью беседы,представляющей собой разновидность праздноречевых жанров (фатического общения). Это такой вид разговоров со многими участниками, полилогов, в которых участники

Диалоги
Ситуативно обусловленные диалоги показывают, что вне зависимости от социально-ролевых и психологических отношений участников общения известность многих обстоятельств делает естественным явлением ст

Рассказ-воспоминание
Характерная особенность жанра рассказа – коммуникативная интенция, которая, как правило, является информацией на определенную тему. Это монологическая речь внутри полилога (или диалога). Рассказ от

Письма, записки, поздравления
Этот раздел открывает переписка М. Юдиной и Б. Пастернака: точные, теплые, человечески емкие фразы Б. Пастернака и предельно искренняя, эмоциональная, содержательно развернутая речь М. Юдиной.

Дневниковые записи
Подраздел открывают дневниковые записки А. Ахматовой, представляющие собой творческие размышления, раздумья о ходе работы над поэмами. Дневник М.С. Волошиной, вдовы поэта Максимилиана Воло

II. Ораторская речь
Характерные черты ораторского стиля определяют особенности его конкретных воплощений и бытования. Прежде всего, ораторская речь является одним из видов публичной живой речи. В качестве обязательног

Социально-политическая речь
Подраздел открывается выступлением академика Д.С. Лихачева на Съезде народных депутатов СССР в 1989 г. Дмитрий Сергеевич Лихачев – литературовед, текстолог, с 1970 г. – действительный член Академии

Судебная речь
Судебная монологическая речь по ряду признаков выделяется среди других жанров публичной речи. Прежде всего, она сдерживается сетью нормативно-правовых ограничений, обусловленных узким профессионали

Духовная (церковно-богословская) речь
В классификации родов и видов ораторской речи особое место принадлежит духовному красноречию, как с давних времен называлось искусство публичной речи в обиходе церковно-богословской жизни. Этот род

III. Дискутивно-полемическая речь
Среди многообразных форм речевой деятельности человека спор занимает особое место. Существуют споры научные, политические, юридические, бытовые и др. Для реализации целей хрестоматии в качестве при

IV. Научный стиль речи
Научный стиль – один из функциональных стилей общелитературного языка, обслуживающий сферу науки и производства. Специфические особенности этого стиля обусловлены предназначенностью научных текстов

Мода на иностранные слова
Западнические тенденции Петровской эпохи выражаются не только в заимствовании множества слов для обозначения новых предметов, процессов, понятий в сфере государственной жизни, быта и техники, но и

Вместо заключения
История культуры резко выделяется в общем историческом развитии человечества. Она составляет особую, красную нить в свитой из множества нитей мировой истории. В отличие от общего движения «гражданс

Фаталист» и проблема Востока и Запада в творчестве Лермонтова
Проблема типологии культур вбирала в себя целый комплекс идей и представлений, волновавших Лермонтова на протяжении всего его творчества: проблемы личности и ее свободы, безграничной воли и власти

О Хлестакове
Одной из основных особенностей русской культуры послепетровской эпохи было своеобразное двоемирие: идеальный образ жизни в принципе не должен был совпадать с реальностью. Отношения мира текстов и м

Постановка проблемы
Тезис. Принцип этногенеза – угасание импульса вследствие энтропии2, или, что то же, утрата пассионарности системы из-за сопротивления окружающей среды, этнической и прир

Постановка проблемы и определение речевых жанров
Все многообразные области человеческой деятельности связаны с использованием языка. Вполне понятно, что характер и формы этого использования так же разнообразны, как и области человечес

Христианское решение проблемы свободы
Современное христианство не может не взять под свою защиту автономию личности и свободу произвола во всей ее полноте. Христианское решение, конечно, возвышается над тезисом и антитезисом, но так, ч

Б.П. Вышеславцев
Конфликт ценностей и альтернатива свободного выбора1 Чтобы оценить самостоятельную ценность автономии свободной воли («автономия руля»), в ее отношении к ав

V. Официально-деловая речь
Достаточно подробную характеристику официально-деловой речи читатель найдет в соответствующей главе учебника по культуре русской речи. В данном же разделе хрестоматии представлены типовые образцы д

ДОВЕРЕННОСТЬ
Я, Нестеров Иван Данилович, в связи с болезнью доверяю своему брату Нестерову Николаю Даниловичу получить на Донецком заводе холодильников причитающуюся мне заработную плату и премию за сентябрь 19

ЗАЯВЛЕНИЕ
Прошу Государственную нотариальную контору на основании Закона РСФСР «О государственном нотариате» передать гражданам Брагину Юрию Семеновичу и Евдокименко Николаю Ивановичу, проживающим в г. Красн

ЗАЯВЛЕНИЕ О защите чести и достоинства
Ткачук М.П. является моей соседкой. Между нами сложились неприязненные отношения. Я участница Великой Отечественной войны. Мне выдано соответствующее удостоверение, имею правительственные награды.

СПРАВКА
Дана водителю автомобиля ГАЗ-24 (вид транспорта) № Б-42-99 МО Монахову Александру Андреевичу (фамилия, имя, отчество) в том, что в совершенной аварии, происшедшей на ул. Разина, 12 (место аварии) в

Деловые (служебные) письма
«Служебное письмо – это форма официального общения между учреждениями, организациями, предприятиями» (Веселое П.Служебное письмо // Наука и жизнь, 1971, № 2. С. 109); «Это обобщенное названи

О возмещении убытков
26. 03. 93 Ваша фирма отгрузила хлорную известь по ж.-д. накладной 248 в количестве 50000 кг по счету № 86-516, который был нами оплачен в полной сумме. При проверке вагона на погранста

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА
В соответствии с распоряжением заместителя министра черной металлургии УССР от 20. 05. 82 № 123 подготовлены материалы о работе завода за первый квартал этого года. Для качественного выпол

VI. Язык средств массовой информации
(на материале периодической печати) Средства массовой информации (СМИ) подразделяются на визуальные (периодическая печать), аудиальные (радио),аудиовизуальные (телевидение, документ

Г.П. Федотов
Россия и свобода1 Сейчас нет мучительнее вопроса, чем вопрос о свободе в России. Не в том, конечно, смысле, существует ли она в СССР, – об этом могут задумыв

А.К. Ехалов
Дорогой Карса Марса1 Едва приехал в деревню, не успел еще чаю с дороги напиться, как в дверях уже гостья – соседка тетка Лида Филина. И с порога претензии к мес

М.П. Любимов
Операция «Голгофа». Секретный план перестройки1 В тот мрачноватый февральский вечер 1983 года я смотрел телевизор. Время тогда было спокойное, хотя и проник

ИЗ ДОНЕСЕНИЙ АГЕНТУРНОЙ ГРУППЫ ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕСТАБИЛИЗАЦИИ ОБЩЕСТВА
В результате принятых нами мерта истории Советского Союза поставлен крест и все развитие страны признано «отклонением». Началось активное переименование улиц в Москве и Ленинграде (возвращение отме

Л. Лиходеев
Хищница1 Эта история тянется уже более десяти лет. Если бы героиня ее была своевременно отделена от общества, срок ее наказания уже истекал бы. Но то,

В. Войнович
Ченчеватель из Херсона1 Или вот такая история. Сидим мы как-то вечером на кухне у нас, в Москве, моя жена, я и еще одна наша приятельница. Известная, между проч

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги