рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

ОНТОГЕНЕЗ ЛИЧНОСТИ

ОНТОГЕНЕЗ ЛИЧНОСТИ - раздел Психология, КРЕАТИВНЫЕ И ПРИМИТИВНЫЕ. Основы онтогенетической персонологии и психопатологии.   Итак, Человеческий Организм Созревает К 20–25 Годам. К Это...

 

Итак, человеческий организм созревает к 20–25 годам. К этому времени заканчивается формирование всех генетически детерминированных морфофункциональных систем, в том числе и центральной нервной системы. Развитие организма закончено. Генетическая программа выполнена. Многие сохранившиеся древнеримские надгробия свидетельствуют о том, что средняя продолжительность жизни человека составляла именно 20 – 35 лет. И в средние века, и в период Ренессанса, продолжительность жизни в европейских странах немногим отличалась от продолжительности жизни в период Римской империи (188).

Жизнь людей в настоящий момент в развитых странах после достижения зрелости продолжается по инерции еще 3–5 десятилетий в зависимости от социальных условий: уровня жизни, медицинской помощи, особенностей питания и т.д. Средняя продолжительность жизни в разных регионах колеблется от 40 до 80 лет. До 500 лет, кроме Адама и его ветхозаветных потомков, не дожил никто. Данные о 150–летних долгожителях вызывают большие сомнения. 120–130 лет человеческий организм, скорее всего, может прожить, но из них 100–110 лет придется на старость.

В первой главе мы рассмотрели онтогенетические аспекты индивидуального бытия. Пришла пора перейти к проблемам онтогенеза целостной личности (personality). По мнению В. В. Ковалева важнейшей частью постнатального онтогенеза является психический онтогенез, то есть психическое развитие индивида, то есть личностный онтогенез (66).

Под личностью мы будем понимать человеческий индивид, ассимилировавший в процессе созревания наличную систему социальных отношений.

Личность не обязательно должна функционировать в системе социальных отношений, чтобы быть личностью. Она может быть как Робинзон Крузо выброшена из нее, но она обязательно должна усвоить эту сложную систему на ранних этапах онтогенеза, иначе в дальнейшем за счет снижения энергетического потенциала и гибкости функционирования ЦНС процесс социализации чрезвычайно затруднен. Детишки, описываемые в рамках феномена «Маугли», в детстве находящиеся вне человеческого общения, попадая к людям, уже никогда не могут «догнать» и нормально адаптироваться к тем социальным условиям, в которые они попали.

Кроме человеческой социальной среды для формирования человеческой личности по понятным причинам необходимо наличие достаточно сохранной ЦНС и периферических анализаторов. Выраженные дефекты головного мозга приводят к неспособности ребенка усваивать сложную систему социальных связей из–за нарушения сенсорных, мнестических, когнитивных процессов (малоумие). Нарушение или выпадение функций одного или нескольких анализаторов достаточно хорошо поддается коррекции, однако опять же важно, чтобы эта коррекция была проведена на ранних этапах онтогенеза. При создании специальных условий возможно формирование полноценной личности даже у слепоглухонемых детей.

Следует также подчеркнуть, что для формирования человеческой личности необходим только человеческий индивид. Ни один представитель земной фауны не обладает достаточно развитой центральной нервной системой, чтобы ассимилировать человеческую систему социальных отношений, хотя отдельные ее элементы усваивают практически все домашние и даже дикие животные, если они с рождения воспитывались рядом с людьми. Но даже приматы не способны продвинуться в своем «человеческом» социальном развитии дальше 3–летнего ребенка. Известны неоднократные опыты, когда детенышей приматов (горилл, шимпанзе) исследователи–этологи пытались выращивать и воспитывать вместе со своими новорожденными детьми, создавая для тех и для других абсолютно одинаковые условия. Их одинаково кормили, пеленали, ласкали, баюкали и обучали. Эти эксперименты убедительно доказали, что после короткого периода относительно равномерного развития детеныши приматов начинают стремительно отставать в скорости и объеме установления новых и сложных связей, которые предъявляет социальная среда детенышу человека. Никакие усилия и воспитательные изыски не могут сформировать на базе нечеловеческого индивида человеческую личность.

Только человеческий индивид с сохранной ЦНС, при условии постнатального интрасоциального развития способен стать базой формирования человеческой личности. Современный человек – это высокоразвитый, питекоидный, узконосый двуногий примат (95), обладающий высоким энергетическим потенциалом и функциональными способностями ЦНС, достаточными для осуществления уникальных по своему объему и дискретности сенсорных, мнестических, когнитивных процессов, вплоть до осуществления когнитивных процессов максимальной степени свободы, называемых в психологии творчеством, и контрольных функций процессов жизнедеятельности, называемых в психологии сознанием.

Все эти функции являются естественным продолжением эволюции нервной системы: увеличения объема головного мозга, увеличения количества и сложности связей между нейронами, усиление энергетического потенциала и, как следствие, функциональной гибкости ЦНС. Можно предположить, что в настоящее время эволюционный процесс движется в направлении увеличения продолжительности функциональной пластичности центральной нервной системы. Об этом косвенно свидетельствует существенно удлинившийся период «ученичества» у человеческих детенышей за последние несколько столетий. Однако эти эволюционные процессы ни в коей мере не должны приводить к иллюзии бесконечных, каких–то особенных, избраннических функциональных способностей центральной нервной системы человека. Да, эти способности велики, но им есть предел, и предел этот биологически детерминирован. Ананке вращает на своих коленях ось мирового веретена. Дочери Ананке – три сестры Мойры определяют человеческую судьбу: Лахесис назначает человеческий жребий, Клото прядет нить человеческой жизни и Атропос необратимо обрезает ее в назначенный час.

На сегодняшний день эволюционное созревание центральной нервной системы, а значит и достижение максимального уровня функциональных возможностей нервно–психической деятельности происходит к 20–25 годам. В «период от рождения до окончания психического созревания, который у мужчин нашей расы и в нашем климате продолжается в нормальном случае до двадцатипятилетнего возраста, а у женщин же завершается раньше, в девятнадцать или в двадцать лет... происходит наиболее значительное и обширное развитие сознания» – писал К. Г. Юнг (171). После этого возраста трудно ожидать каких–либо существенных изменений в индивидуальном и личностном функционировании человека.

После 20–25 лет происходит постепенное снижение психической активности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если мы и наблюдаем незначительное количество индивидов, не подчиняющихся этому общему биологическому закону, то это еще не значит, что последние представляют собой некий человеческий абсолют или идеал, к которому необходимо стремиться. И уж ни в коем случае нельзя рассматривать индивидов с продленным периодом функциональной активности центральной нервной системы как нормальное явление. Это не есть норма исходя из определения, поскольку креативная личность, речь о которой впереди, представляет собой редкое, краевое явление, которое возможно и имеет биологическую и социальную ценность, а возможно и нет.

 

К сожалению, печальные явления можно наблюдать в настоящее время в отечественной психологии. В то время, как душа (psyche) – первоначальный предмет психологии, казалось бы, благодаря трудам стольких исследователей была более или менее водворена в материальный субстрат головного мозга (не всеми и не сразу), личность (personality) и сознание (conscience) – то, с чем непосредственно приходиться работать психиатрам и психотерапевтам, настойчиво продолжают изгоняться за пределы анатомо–физиологических границ головного мозга. Личность и сознание провозглашаются независимыми от анатомического субстрата и физиологии головного мозга. Экстракраниальность сознания вообще уже утверждается как тривиальность. И уж тем более не признается подчиненность личностной динамики, личностных трансформаций, трансформаций сознания индивидуальным, то есть организмическим онтогенетическим процессам.

Все теории, постулирующие неограниченные возможности личностного развития, непрерывный личностный рост на протяжении всего онтогенеза, а иногда и после его окончания, я бы назвал теориями дурного бесконечного развития личности.

Для формирования теорий дурного бесконечного развития личности немало сделали, как это ни странно, и многие весьма уважаемые физиологи. Мы уже упоминали Павлова. Однако и современные физиологи склонны рассматривать центральную нервную систему как одну из самых долгоживущих функциональных систем. Так, А. В. Нагорный утверждает, «что из всех систем целостного животного организма (при отсутствии конечно, патологических явлений) наиболее устойчивой, наиболее интенсивно функционирующей и наиболее долго живущей является система полушарий большого мозга. В литературе имеется достаточно примеров даже расцвета духовной деятельности во вторую половину жизни... Полушария большого мозга и особенно кора – филогенетически весьма недавнее приобретение животного мира, но приобретение, качественно отличное от всех остальных частей центральной нервной системы. Кора является носителем совершенно особых функций. Она отражает в себе всю совокупность изменений внутренней и внешней среды, она является носителем тончайших механизмов уравновешиваний, гармонизации функций организма в непрестанно изменяющихся условиях среды. Деятельность мозговой коры – это постоянная перестройка, переделка самой себя». Это пишет физиолог. Кора – наиболее устойчивая часть из всех систем организма?! Это кора, которая погибает через 5 минут после прекращения поступления кислорода, кора, клеточные элементы которой практически не подлежат регенерации?

Или вот сентенция из «Биологии старения (Руководство по физиологии)»: «Цель и биологический смысл индивидуального развития у животных заключается в достижении половозрелого периода и в осуществлении им видовой миссии, т.е. детородной функции. Эта цель, естественно, сохранилась и у человека. Однако, наряду с ней у человека возникла еще и другая, биолого–социальная, но специфическая для него видовая миссия – творческая трудовая деятельность. Она продолжается и после завершения детородного периода. Указываемая творческая трудовая деятельность и явилась тем дополнительным негэнтропийным фактором, который в системе класса млекопитающих именно у человека обусловил наиболее высокую продолжительность жизни» (23).

Не отстают от отечественных ученых и зарубежные: «Правильное понимание истоков человеческой «природы» и разнообразия людей зиждется, таким образом, на понимании двух фундаментальных черт организма: во–первых, каждый организм является субъектом постоянного развития на протяжении всей его жизни; во–вторых, развивающийся организм в каждый момент времени находится под совместным влиянием взаимодействующих генов и среды» (181).

О гуманистической психологии речь особая. Вся ее суть сводиться к тотальному отрицанию биологических факторов, детерминирующих личностный онтогенез.

Одной из наиболее типичных и известных теорий дурного бесконечного развития личности является теория Гордона В. Олпорта. Отрицая биологическую обусловленность онтогенетического развития личности и выводя феномен развития личности и ее функционирования за рамки основных законов, которым подчиняются все живые системы, он неоднократно подчеркивал во всех своих работах, что основной характеристикой и естественным способом существования личности является непрерывное становление, беспредельные возможности развития и активное отношение к миру. При этом Олпорт допускал очень типичную ошибку. При построении своей теории он использовал метод изучения и обобщения личностных качеств выдающихся творческих, прогрессивных представителей человечества «людей в своем непрерывном развитии вырывающихся за пределы своего общества, времени, эпохи» (11). Описывая их свойства: «сопротивление равновесию: напряжение скорее поддерживается, нежели устраняется» (133), он приводит различные примеры, в том числе Рауля Амундсена с его непрерывным преодолением огромных трудностей, навстречу которым стремился полярный исследователь и делает на основании этого совершенно безосновательный вывод, что непрерывное становление – основная форма существования личности и личность – это скорее процесс, чем законченный продукт.

Чтобы существовать как личность, подчеркивал Олпорт, человек должен творчески относиться к миру и развивать свой собственный взгляд на него, ставить перед собой новые задачи и решать их новыми способами.

Рассматривая личность как открытую, постоянно развивающуюся систему, Олпорт стремился исследовать истоки, основные условия и главные линии развития личности в онтогенезе. Решая проблему развития мотивов, он выдвинул концепцию «функциональной автономии мотивов» (131). Мотивы взрослого человека следует рассматривать, пишет Олпорт, «как бесконечно разнообразные и самоподдерживающиеся (selfsustaining) современные системы, вырастающие из предшествующих систем, но функционально независимые от них» (132).

Такой довольно незамысловатый ход нужен Олпорту, чтобы оторвать мотивационные силы Эго от либидозной энергии Ид и обеспечить Эго собственной энергией. Таким образом достигается отрыв личности от ее биологических, организмических корней и утверждается качественная несводимость личностного и индивидуального онтогенеза. Прозрачно, как слеза. История дуализма насчитывает тысячелетия. И вечный стон о возможности каких–либо «особых», не подчиняющихся биологическим законам, путях развития личности всегда раздается там, где личность, в который раз подчиняясь этим законам, начинает инволюционировать.

Однако, как это часто бывает в науке, Олпорт в своих исследованиях, исходя из совершенно иных теоретических посылок, довольно точно описал реально существующий феномен деления людей на две категории, которые он обозначил как «активные» и «реактивные», а мы будем называть «креативные» и «примитивные».

Активные люди, как замечает Олпорт, стойко переносят неудачи, крушение планов, осознают свои недостатки, слабости и стараются их преодолеть, а реактивные – действуют под влиянием внешних обстоятельств, склонны к постоянным жалобам, придирчивы, ревнивы. Он считал, что именно для реактивных личностей характерны выявленные Фрейдом разнообразные механизмы защиты Я. Неучитывание онтогенетических механизмов личностного бытия выразилось в данном случае в том, что он считал важнейшей психологической проблемой превращение всех реактивных личностей в активные, что, во–первых, невозможно, а во–вторых – не нужно. Он не обратил внимания, что активность и реактивность – это две тенденции одной и той же личности на разных этапах онтогенеза. При этом реактивность – это нормальная характеристика примитивной личности, а активность – нормальная характеристика ребенка, подростка и креативной личности. Мечтать о трансформации всех примитивных личностей в креативные – не более, чем утопия.

Не даром за Олпорта так ухватилась и всей душой полюбила в свое время советская психология. Теория Олпорта при минимальных усилиях по ее изнасилованию позволяла родить массу социалистически полезных тезисов, например, что именно капиталистический способ производства и капиталистический образ жизни подавляет в большинстве людей творческую активность, которая так наглядно проявляется в творческих личностях, а «в условиях общественной формации, приходящей на смену капиталистическому способу производства, становится достоянием всех людей» (11).

Вслед за локомотивом активности Олпорта можно было смело провозить полные вагоны злопыхательских лозунгов о «господстве капиталистического способа производства с неизбежной безработицей, нищетой, с невозможностью получить образование, найти свое призвание».

Советским психологам идея бесконечного развития личности была так же присуща, как вера в Бога верующим людям. «Развитие – основной способ существования личности на всех этапах ее индивидуального пути» (12). «Структура личности должна отвечать идее развития» (49).

К. А. Абульханова–Славская на базе идей гуманистической психологии ввела в психологию развития даже принцип жизнедеятельности, отражая в нем активную роль человека в собственной судьбе, ну и, конечно, тут же появляются два полюса – жизнь, подчиненная обстоятельствам, шаблонное выполнение социальных ролей, а на другом полюсе – жизнетворчество, с самовыражением, трудом и познанием и т.д. и т.п.

Идея развития личности как навязчивость, как бред преследует практически всех представителей гуманистической психологии. «Развитие личности достигается только упорным кропотливым трудом, сосредоточенностью, умением взять себя в руки, сконцентрировать свое внимание, – пишет Фромм, – У человека всегда есть две реальные возможности: либо остановиться в своем развитии и превратиться в порочное существо, либо полностью развернуть свои способности и превратиться в творца» (156). Чем–то подобным уже занимался в свое время Барон Мюнхгаузен, увязнув со своей лошадью в болоте.

Однако не будем излишне строгими. Существуют и вполне трезвые точки зрения. «Для всех животных, включая и антропоидов, – пишет Н. А. Тих, – содержанием индивидуального развития является воспроизведение вида. В пределах своих границ – от рождения до смерти – индивид осуществляет более или менее важные функции, но главной из них является функция воспроизведения себе подобных. Все остальные функции представляют собой лишь средства или условия, обеспечивающие выполнение этой функции» (116).

Как тут не вспомнить Шопенгауэра с его «однажды познанной истиной». Писал ведь он, что «только род – вот чем дорожит природа и о сохранении чего она печется со всей серьезностью. Индивид же не имеет для нее никакой ценности и не может ее иметь... Он не только подвержен гибели от тысячи случайностей, но уже изначально обречен на нее и самой природой влечется к ней с того момента, как послужит сохранению рода» (209). Желает ли кто–то прислушаться к его словам. «Шопенгауэр – представитель пессимистической философии», «Шопенгауэр – мизантроп» – вот что по заслугам получил этот великий мыслитель от благодарного человечества.

Человек после 30 лет, бессознательно чувствуя свою ненужность и исчерпанность, постепенно впадает в тоску и единственным его утешением является мысль, что может быть, если он не нужен природе, он нужен богу? «Как могу я заслужить его любовь? Может быть, я должен отказаться ради него не только от знаний, но и от природы?» – спрашивает себя инволюционирующая личность. Именно поэтому в любой религии последних тысячелетий так много ненависти к природной сущности человека. В какой–то степени все это связано именно с увеличением продолжительности жизни человека. Когда продолжительность жизни составляла 25–30 лет, человек умирал в расцвете, он любил жизнь, и религии его были земными. Самым дорогим для человека была жизнь и ее, как самое ценное, он жертвовал своим богам. В религиях последних тысячелетий самое дорогое для человека – смерть. Какая религия может быть более показательной в этом отношении, нежели христианство. В христианстве ненавидится все, что связано с телом, полом, размножением, продолжением жизни. Не случайно монахиням совершают постриг – ведь волосы – это символ жизни, то, что растет быстрее всего. Все эти «покаянные хоры девственниц», святые мощи... В конце концов, какое удовольствие носить на шее две тысячи лет тому назад умершего мужчину?

Как нужно относиться к жене, чтобы писать, что «совокупление есть вульгаризация брака». Это Лосев. Бедная Тахо–Годи. Жалкая монашка, которой так восхищается Лосев, ему дороже: «милое, родное, вечное в этом исхудалом и тонком теле, в этих сухих и несмелых косточках,.. близкое, светлое, чистое, родное–родное, простое, глубокое, ясное, вселенское, умное, подвижническое, благоуханное, наивное, материнское – в этой впалой груди, в усталых глазах, в слабом и хрупком теле, в черном и длинном одеянии, которое уже одно, само по себе, вливает в оглушенную и оцепеневшую душу умиление и утешение...» (84). Материнское – во впалой груди и исхудалом теле? Какой ужас. Прости меня, Господи.

 

К сожалению, в последние десятилетия научная психология сильно пострадала от прямой агрессии религиозного мировоззрения под маской гуманистической психологии. Эта «пятая колонна» третьей волной в последнее время наступает с такой скоростью, что скоро труды Дарвина, Сеченова, Павлова будут сжигать на площадях. В свое время Главный комитет по делам печати в России уже предписывал «арестовать и подвергнуть судебному преследованию» книгу И. М. Сеченова «Рефлексы головного мозга» как «ведущую к развращению нравов». Я могу привести конкретные примеры как «развращение нравов» происходит буквально на наших глазах.

Существует программа «Обновление гуманитарного образования в России», осуществляемая Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию и Международным фондом «Культурная инициатива». Спонсором программы является Джордж Сорос.

В каком же направлении идет это обновление «гуманитарного образования» и в частности «обновление» российской психологии? В направлении неприкрытой, откровенной, агрессивной религиозной экспансии, причем преподносится все это как великое достижение отечественной психологии.

Откройте учебник 1994 года для студентов старших курсов, аспирантов и преподавателей философских и психологических факультетов университетов: «Человек развивающийся. Очерки российской психологии» двух авторов: Зинченко В. П. и Моргунова Е. Б. (56).

В каком направлении авторам мыслится обновление российской психологии? Предметом «серьезных научных размышлений и исследований» становятся в первом ряду: «Духосфера, Духовная вертикаль, Духопроводность, Духовная субстанция, Духовное материнство, Духовное лоно, Духовная близость, Духовные потенции, Духовный организм, Духовная конституция, Духовный генофонд, Духовная установка, Духовный фон, Духовное начало, Духовное производство, Духовная опора, Духовные устои, Духовная ситуация, Духовное зеркало, Духовный облик, Духовное здоровье, Духовное равновесие, Духовное единство, Духовное измерение, Духовная красота, Духовный взор, глаз духовный, Духовный нерв, Духовный свет, Духовное обоняние, Духовная жажда, Духовный поиск, Духовное руководство, Духовные способности, Деятельность Духа, Духовное оборудование, Духовная мастерская, Духовный уклад, Духовные упражнения, Сила Духа, Духовное развитие, Духовный рост, Духовное общение, Духовный подвиг, Духовный расцвет, Духовное наследие, Памятник Духа, Духовное царствие, память Духа, Печать Духа, Духовная щедрость, Духовная родина, Духовное самоопределение, Духовное самоотречение, Духовная аскеза, Духовное величие, Духовное бытие, Духовная жизнь...»

Ну и там второй ряд: «духовная слабость, духовная смерть...» и т.д. и т.п. Как я понимаю теперь тещу Игоря Губермана, которая говорила, что ей приятнее десять раз услышать слово «жопа», чем один раз слово «духовность». И кто все это пишет? В. П. Зинченко! Тот самый, который еще вчера грозил «большой социальной ответственностью» (что это такое в то время хорошо знали) психологам за «циркуляцию в общественном сознании идей, искаженно отражающих природу человека и ведущих к отрицательным социально–политическим последствиям» (55).

К сожалению, не лучше обстоит дело и в российской философии. Издание трудов русских религиозных философов настолько поразило отечественную «интеллигенцию» глубиной своего содержания и фундаментальностью, эпичностью, даже космологичностью мышления, что она как малый ребенок пошла за большим дядей, напрочь забросив все свои материалистические погремушки.

Из современных философов в большом фаворе Мамардашвили, который в результате своих исследований пришел к выводу, что сознание локализуется не в голове, а между головами.

Дуализм, дихотомия души и тела, противопоставление физического, физиологического и психического, психологического, богословские споры о Душе и Плоти, все это также интересно как и старо. Я сам очень люблю русских религиозных философов за их восторженность, детскую непосредственность, какую–то исключительно милую наивность. Я очень люблю Соловьева и Бердяева, Франка и Булгакова, Ильина и Шпета, я обожаю Лосева в его академической шапочке с партитурой в руках размышляющего о Вагнере, и я нисколько не против Веры, но до тех пор, пока эта Вера не начинает заявлять свои права на меня и на то дело, которым я занимаюсь.

Давайте поставим все точки над «i». Там где есть Вера – нет Науки. Ученый имеет право доверять, но верить – это, пожалуйста, в храм божий. Как это понимать, когда психолог пишет: оптимис– тическая традиция Маслоу, Мэя, Роджерса, Фромма «основана на вере в конструктивное, активное, созидающее и творческое начало человеческой природы, на его изначальной моральности и доброте, его альтруистической и коллективистической направленности» (67). Какая такая вера, позвольте спросить? Какое такое «идеальное пространство личностного развития, личностного роста» (49)?

Вера разрушает Знания, а Знания разрушают Веру. Более того, там где есть Вера, нет места Знаниям, а там, где есть Знания, нет места Вере. В этом нет ничего странного, страшного, трагичного, ужасного и, вообще, плохого. Это просто так. Ребенку и подростку нужны Знания, старикам нужна Вера. Зрелые люди более или менее удачно сочетают в себе и то и другое, но сами по себе Знание и Вера несовместимы. Не может быть предмет Веры предметом науки. Не может наука заниматься Духосферами, да еще ставить все это как перспективу российской психологии – зачем же позориться. Так мы скоро начнем использовать математический анализ для подсчета количества чертей на острие иглы. Есть монастыри, есть кельи – там вам и Духовный подвиг и Духовное развитие, и сухие косточки и впалая грудь.

И есть психология – наука, которая изучает среди прочего и психологические причины и механизмы Веры (вспомним Фрейда), но никак не атрибуты Веры. И для Веры в этом нет ничего обидного. Психология может изучать, к примеру, либидозную подоплеку творчества, но категории искусства (прекрасное, ужасное, трагичное, комичное, возвышенное и т.д.) – предмет эстетики, а не психологии. Есть психология искусства, которая не собирается отменять эстетику. Есть эстетика самоубийства, которая не собирается отменять суицидологию.

Если для религии дихотомия души и тела – первичный принцип, обеспечивающий веру в возможность посмертного возрождения, то для психологии такой дихотомии не существует. Психическая деятельность – есть функция высокоорганизованной материи, головного мозга и подчиняется в своих динамических, если не содержательных аспектах, онтогенезу. «Мы являемся организмами, мы не имеем организма, – писал Ф. Перлз, – мы являемся здоровым единством» (199). Стареет организм – стареет личность. Умирает организм – умирает личность.

 

Биологический базис личности настолько очевиден, что тысячелетия назад умные люди не спорили об экстракорпоральных блужданиях Духа, а изучали обусловленность психической деятельности человека организмическими процессами. То, что мозг является местоположением ментальных функций, было известно древним египтянам еще в 1550 году до нашей эры. Об этом свидетельствует «Папирус Смит» (130). Судя по тому, что психические процессы после этого помещали еще в разные места, умных людей всегда было мало и знания, если из них нельзя было извлечь практическую пользу, часто утрачивались.

Значение головного мозга как источника всех наших горестей и радостей, страданий и надежд подтвердил позднее и Гиппократ.

Не останавливаясь подробно на истории изучения биологических основ психической деятельности и, в частности, биологической обусловленности личностного функционирования, следует подчеркнуть, что внимание преимущественно обращалось на структурные, а не динамические особенности взаимосвязи организма и личности. Тенденция эта сохранила свою силу и по настоящий момент. До сих пор большинство психологов более интересуется типологией индивидуальных различий человека. Классификации типов темперамента, конституции, характера, личности исчисляются многими десятками, в отличие от попыток определить основные этапы онтогенетической динамики личности, которые исчисляются единицами.

Уже в V веке до н.э. Гиппократ создает учение о темпераментах, выделяя четыре типа темперамента по преобладанию в организме человека той или иной жидкости: черная желчь – меланхолики, желтая желчь – холерики, кровь – сангвиники, слизь – флегматики. Типологию темпераментов разрабатывает и Клавдий Гален (II в н.э.), которую он изложил в трактате «De temperamentis». Из девяти, выделенных и описанных им, темпераментов четыре соответствовали гиппократовским (212).

В 19–м веке Кречмер по строению тела делит всех людей на лептосоматиков, пикников, атлетиков и диспластиков. Мак–Дауголл строит свою химическую теорию темпераментов. Клод Сиго связывает психические особенности с преобладанием одной из систем в организме: дыхательной, пищеварительной, мускульной или мозговой.

Шелдон, исходя из учения о трех зародышевых слоях: эктодермы, мезодермы и эндодермы, в формировании человека различает три основных типа: эндоморфы, мезоморфы и эктоморфы.

Русский нейрофизиолог Павлов на основании особенностей функционирования нервной системы выделяет четыре ее типа: уравновешенный, возбудимый, тормозной и инертный.

Все эти теории можно смело отнести к структурному направлению в персонологии. Согласно этому направлению, все люди отличаются друг от друга своими эмоциональными реакциями, типами мышления, поведенческими характеристиками, и эти различия явно не обусловлены чисто средовыми факторами. Следовательно, имеются какие–то внутренние, индивидуальные, не зависимые от воспитания и социального окружения факторы, определяющие эту разницу.

Гиппократ считал этими факторами гуморальные среды, Шелдон – зародышевые листки, Сиго – тип телосложения, Фурукава – химический состав крови. Другие авторы не привязывают индивидуальные различия к конкретным физиологическим или биохимическим факторам, а просто описывают их как гипотетические конструкты, указывая, что феномен имеет место.

Такова, в значительной степени, психоаналитическая типология Фрейда, выделяющая пять основных типов: оральный, анальный, уретральный, фаллический и генитальный. Эти типы Фрейд описал на базе трансформации в начальном периоде развития гипотетического конструкта «либидо», причем задержка развития либидо на одном из этапов обуславливает формирование того или иного типа личности. Этот тип определяет всю дальнейшую жизнь человека. Интересно, что Фрейд, определяя либидо как энергетический источник психической жизни индивида, практически не учитывал его количественные колебания в процессе жизни. Создается впечатление, что он рассматривал либидо как изначально данную наличность, которая в процессе онтогенеза может трансформироваться, застревать, вытесняться, подавляться, но не исчезать и уменьшаться.

Таковы психологические типы Юнга. Юнг также широко пользовался понятием «психической энергии» и, например, свои две знаменитые личностные установки: экстраверсию и интраверсию, связывал с движением психической энергии в специфическом направлении: внутрь или вовне (211).

Помимо этого он описал четыре функции или типа ориентации мышление, ощущение, интуицию и чувство, каждая из которых может действовать либо экстравертным, либо интравертным путем.

Юнг подчеркивал, что эти фундаментально противоположные типы установок обнаруживаются у обоих полов и на всех социальных уровнях и проявляются настолько рано, что следует относить их к врожденным.

Структурное направление персонологии затрагивает не только биологическую индивидуальную основу личности, но и пытается провести дифференциацию и собственно различных типов личности, используя для этого различные подходы, такие как например система отношений, комбинаторика различных черт характера и другие. Таковы классификации различных типов характера (акцентуированные типы) и типов личности у Леонгарда, Личко, Короленко и др.

О различных структурных классификациях, созданных на протяжении последних трех тысячелетий не только вышеперечисленными авторами, но и Платоном, Аристотелем, Кантом, Геффдингом, Вундтом, Лесгафтом, Гейманом, Айзенком и др. можно более подробно узнать из специальных исследований, посвященным проблемам темперамента (19, 65, 86).

 

Нас, конечно, более интересует не структурное, феноменологическое направление в исследованиях личности, а динамическое направление.

Ученые, принадлежащие к этому направлению, концентрируют свое внимание на динамических моментах в личности. Их интересуют не столько индивидуально–типологические различия между людьми (что само по себе очень интересно), сколько процесс зарождения личности, формирование личности, ее становление, созревание, трансформация в процессе жизнедеятельности.

В психологии традиционно принято рассматривать психоаналитическую теорию Фрейда как одну из самых ранних теорий, объясняющих социальное и личностное развитие. Это не совсем верно поскольку динамическая теория личности Фрейда подразумевала в первую очередь не столько онтогенетическую динамику личности, сколько внутриличностные динамические процессы, происходящие между различными подструктурами личности, такими как Ид, Эго, Суперэго. Теория Фрейда, при всей ее революционности, не может в настоящее время удовлетворить исследователей, как по своей полноте, так и по своим некоторым принципиальным подходам. В частности, Фрейд полагал, что в значительной степени становление личности определяется первыми пятью годами жизни. Он практически не уделял внимания тем личностным изменениям, которые претерпевает личность в период зрелости и в последующем.

Следует сразу же обратить внимание на то, что в какой–то мере благодаря этому заблуждению Фрейда, в исследованиях онтогенетической динамики личностного бытия до сих пор существует грубая диспропорция. С одной стороны социальная психология, возрастная психология, психология развития, психоанализ представляют нам блестящие образцы исследований этапов личностного онтогенеза в раннем детстве и подростковом возрасте, но с другой стороны исследования, посвященные личностному онтогенезу в зрелом возрасте, а также изучение особенностей функционирования личности в поздние периоды онтогенеза исчисляются единицами. Мне известны лишь две классификации, пытающиеся отразить личностный онтогенез человека от его рождения до самой смерти это классификации Эриксона и Левинсона. Во всех руководствах по социальной психологии, психологии развития процессам раннего созревания личности уделяется непропорционально большое внимание по сравнению с этапами зрелости и увядания. Для примера, даже в одном из основных американских руководств по психологии социальному и личностному развитию ребенка и подростка отводится пятнадцать страниц, а всем личностным трансформациям зрелого и пожилого возраста вместе взятым – три страницы (223). Точно также Эрик Берн в работе «Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных» в третьей главе «Рост индивида» личностному развитию ребенка и подростка уделяет тридцать страниц, а особенностям личностных трансформаций у взрослых и пожилых людей две страницы (136). И это общая тенденция. В последнем пособии по истории психологии для высшей школы (А. Петровский, М. Ярошевский, 1994) вопросам личностных трансформаций зрелого и пожилого возраста не уделяется вообще ни строчки, а о фундаментальных исследованиях Эриксона и Левинсона даже не упоминается (99).

Фрейд не был, конечно, и первым исследователем, обратившим внимание на трансформацию личности в процессе онтогенеза. Он был одним из первых, кто подошел к этой проблеме с научной точки зрения, постарался не только описать наблюдаемые феномены, но и попытался найти теоретическое объяснение им, постоянно проверяя в своей практической деятельности правомочность выдвигаемых им гипотез. Был ли он в своем научном мировоззрении консервативен? Несомненно. Психоанализ, столетие которого мы отмечаем в этом году, прорвавшись на новый уровень понимания психического функционирования человека, открыв двери в сферу бессознательного, быстро догматизировался. Но он сделал свое дело. С начала века до сих пор психодинамическое направление в психологии является самым мощным, самым плодотворным научным направлением, постоянно дающим новые ростки, которые не только углубляют, но и переплетают психологические знания с другими отраслями антропологии.

Динамические же аспекты личности изучались первоначально не столько психологами, сколько философами. Что и не удивительно, если рассматривать философию, как предтечу не только психологии, но науки в целом.

В плане динамики личностного бытия в первую очередь можно вспомнить знаменитый заочный спор между Локком и Лейбницем по поводу природы зарождения психики в процессе индивидуального онтогенеза. В 18 веке ими были высказаны две взаимоисключающие точки зрения на природу психики человека и эти точки зрения до сих пор в какой–то степени оказывают свое влияние на развитие психологической и философской мысли.

Локк выдвинул идею «tabula rasa» – «чистой доски», считая, что человек рождается с готовой полипотентной центральной нервной системой, которая как чистый лист бумаги пассивно запечатлевает все то, что вписывают туда родители, воспитатели и учителя. Эта теория, например, оказала сильное влияние на подход к личности со стороны такого известного направления в научной психологии как бихевиоризм. Основатель этого направления John B. Watson (1878 – 1958) не только полагал, что научение всецело определяет психический облик человека, но и пытался доказать, что контролируя стимулы со стороны окружающей среды, он сможет вылепить из ребенка все что угодно. Дайте мне дюжину здоровых детей, писал Watson, чтобы я поместил их в специальные условия, и я гарантирую, что взяв любого наугад с помощью воспитания я получу любой тип специалиста, какой захочу – врача, юриста, артиста, бизнесмена, и даже нищего и вора, вне зависимости от их талантов, склонностей, способностей, призвания, а также их расы и наследственности (223).

Отголоски этой, господствующей в свое время, теории можно найти в известном произведении Бернарда Шоу «Пигмалион», и тем более в попытках революционных преобразований личности в послеоктябрской России. В советской конституции было прямо записано, что партии коммунистов удалось набело нарисовать новый тип личности – «советский человек». Кстати, как это не смешно, многие до сих пор уверены, что коммунистам это удалось и полагают, что сейчас, при смене политического курса, именно феномен «советского человека» якобы мешает быстрому курсу реформ и что необходимо приложить усилия для того, чтобы «все заново стереть и нарисовать» другую личность. Как можно убедиться, локковское направление в психологии и социологии – отнюдь не только исторический раритет.

Лейбниц, напротив, полагал, что человек рождается с уже врожденными и передающимися по наследству задатками, которые определяют всю дальнейшую судьбу человека, с трудом трансформируясь под воздействием внешних факторов. На локковское заявление: «Нет ничего в интеллекте, чего бы не было в чувствах», Лейбниц добавлял: «Кроме самого интеллекта». Лейбниц утверждал, что душа изначально содержит в себе начала различных понятий и положений, которые только пробуждаются внешними объектами. Врожденные идеи по Лейбницу заключены в разуме подобно прожилкам камня в глыбах мрамора.

В плане лейбницевского направления в психологии можно указать на исследования Юнга в области архетипов, которые он понимал как суть, форму и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов и структур психики, обеспечивающих основу поведения, структурирование личности, понимание мира, внутреннее единство и взаимосвязь человеческой культуры и взаимопонимание людей (97).

Особое значение и интерес для динамического направления в психологии имеют труды датского философа Серена Кьеркегора. Он одним из первых поставил динамический, онтогенетический аспект человеческого существования (экзистенции) во главу своего учения.

Выдвинув тему человеческой личности и ее индивидуальной судьбы после столетий теоцентрической философии на первый план, и, сделав центральной проблемой в этой теме, как и греческие софисты, как и Сократ, проблему человеческой субъективности и проблему выбора в процессе жизни, Кьеркегор по сути дела положил начало не только развитию динамического направления в персонологии, но и явился предшественником целого направления в философии – экзистенциализма.

С религиозной точки зрения жизнь человека рассматривалась в динамическом аспекте как некий подготовительный этап для последующей вечной жизни, которая по смыслу и есть конечная цель земного бытия, когда смерть –

 

... начало жизни,

Того существованья неземного,

Перед которым наша жизнь темна,

Как миг тоски – пред радостью беспечной,

Как черный грех – пред детской чистотой...

(Бальмонт «Смерть»)

 

На этом фоне Кьеркегора больше интересовала динамика именно земного бытия человека, проблемы, связанные с этой динамикой и даже те вопросы, которые только в последние десятилетия нашли свое отражение в психологии и психопатологии жизненных кризисов (Erik Erikson, 1950; Daniel Levinson, 1978).

Кьеркегор выделил и блестяще описал три стадии человеческого существования: эстетическую, этическую и религиозную.

Первая, эстетическая стадия существования, рассмотрением которой открывается учение Кьеркегора, – это попытка человека организовать свою жизнь, основываясь целиком на собственных силах, уме, таланте, воле, красоте и т.д. «Эстетик» как бы рассчитывает в любой ситуации оказаться выше обстоятельств, случая. Его уверенность основана на негативном отношении к реальности. Таким образом, на эстетической стадии существования, человек чувствует свою силу, ценность и действительность только при условии независимости, свободы от того, как сложатся обстоятельства. Поэтому именно возможности, а не заступившая их место фактичность, обладают эстетической значимостью.

В том, как описывает Кьеркегор эстетическую стадию существования, мы легко узнаем описание периода человеческой молодости, предшествующее периоду зрелости. Это тот короткий период максимального расцвета душевных сил личности, после которого начинается в большинстве случаев (за исключением креативных личностей) период спада и ослабления энергетического потенциала личности. Кьеркегор невольно подчеркивает большую связь эстетика с природой, обращая внимание на его «непосредственность», аутентичность, и даже, более того, подчеркивает, что «непосредственность человеческой личности лежит не в ее духовной природе, но в физической» (175). Это очень смелое заявление по тем временам.

Однако, Кьеркегор считает, что человек не может длительно существовать на эстетической стадии. Действительность постоянно захватывает человека врасплох, человек начинает терять власть над своей жизнью. У человека, находящегося на эстетической стадии существования имеются только две возможности: либо перейти на этическую стадию существования, в которой индивид отказывается противопоставлять себя окружающей действительности, либо выбрать самоубийство, и это на самом деле так, о чем мы будем в дальнейшем говорить в главе, касающейся акме–самоубйиств.

Героями эстетической стадии существования у Кьеркегора являются персонажи всемирно известных литературных и музыкальных произведений: Дон Жуан, Вертер, Фауст, Нерон, Сократ. Дон Жуан в конце жизни переходит на этическую стадию существования; Вертер, Нерон и Сократ выбирают самоубийство.

В эстетике Кьеркегора мы достаточно легко узнаем креативную личность. «Я не отрицаю, что эстетик, стоящий на высшей ступени эстетического развития, может обладать богатыми и многосторонними душевными способностями; напротив, эти способности должны даже отличаться у него особенной интенсивностью» (175). Хорошо ли это? Нет, не хорошо, приходит к выводу Кьеркегор. Опять таки правильно, потому что креативная личность отклоняется от естественного хода развития личности, который в классификации Кьеркегора представлен переходом с эстетической стадии существования на этическую, то есть, социальную.

В «этике» Кьеркегора мы легко можем узнать нормальную социализированную и социофильную примитивную личность. «Этик» видит смысл своего существования в гармонии с окружающими, в служении людям и выполнении своего долга перед людьми. Этик «стремится отождествить свое случайное непосредственное Я с «общечеловеческим»... Целью истинного этика является не одно его личное, но и социальное и гражданское Я».

Единственной ошибкой Кьеркегора можно считать его убеждение в том, что процесс перехода с одной стадии бытия на другую – вопрос выбора и может происходить по желанию человека. Он пишет: «Духовные роды человека зависят от nisus formativus (созидающей попытки) воли, а это во власти самого человека». И хотя Кьеркегор где–то в глубине души понимает, что экзистенция эстетика покоится на неких глубинных физических основах и лежит вне компетенции морали и этики, он все же осуждает эстетика, не желающего переходить на этическую стадию существования. Описывая процессы, управляющие человеческим бытием, Кьеркегор с одной стороны видит, но с другой стороны отрицает внеличностную доминанту динамики личностной экзистенции. «Человек чувствует себя как будто захваченным чем–то грозным и неумолимым, чувствует себя пленником навеки, чувствует всю серьезность, важность и бесповоротность совершающегося в нем процесса, результатов которого нельзя уже будет изменить или уничтожить во веки веков, несмотря ни на какие сожаления и усилия... Но можно ведь и не допустить себя пережить такую минуту! Да, вот тут–то и есть «или–или», тут–то и предстоит человеку сделать выбор» (175). Не «можно» не допустить. Нет «или–или», и нет никакого выбора ни у эстетика, ни у этика. Ни эстетик (креативная личность) не может по своему желанию стать этиком (примитивной личностью), ни наоборот.

Наивно призывать эстетика отчаяться, как это делает Кьеркегор, (он и так в постоянном отчаянии и переживании абсурда бытия), чтобы с помощью отчаяния перейти на этический этап экзистенции. Каждый этик пережил отчаяние в процессе кризиса аутентичности, но это не значит, что отчаяние – есть путь к этической стадии. Желать эстетику отчаяния, или надеяться, что отчаяние приведет его на другой этап бесполезно, следует пожелать ему более быстрого личностного регресса, потому что только тогда у него появится отчаяние, потому что только тогда ему потребуется защита в лице общества от этого отчаяния и нехватка энергии заставит его «проникнуться любовью к человечеству и жизни».

При всех своих недостатках глубина прозрения Кьеркегора и точность описания действительной динамики личностного бытия удивительна. Кьеркегора смело можно считать не только основоположником экзистенциальной философии, но и динамической персонологии (а не Фрейда), столь значительный пласт проблем, касающихся динамики бытия человеческой личности затронул в своих работах этот удивительный человек, в которого при жизни мальчишки бросали камни, когда он шел по улицам Копенгагена.

Следует заметить, что Кьеркегор сам был креативной личностью, совершенно асоциальной, асоциальность свою понимающий. Он даже отказался от бракосочетания с любимой девушкой, с которой был помолвлен, потому что понимал, что никогда не сможет быть «нормальным» мужем, «нормальным» отцом семейства. Такими же были Шопенгауэр, Декарт, Лейбниц, Мальбранш, Конт, Спиноза, Микеланджело, Ньютон, Кант, Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Блок и многие другие поэты и философы, креативность которых лишила их счастья нормальной человеческой примитивной жизни.

Именно поэтому Кьеркегору так талантливо и точно удалось описать сущность эстетика – он описывал себя.

Только в конце XIX – начале XX века к проблемам динамики личностного бытия начали подходить представители только что зарождающейся науки – психологии.

Этим проблемам были посвящены не только работы Фрейда. Попытку проследить психологическую эволюцию личности в реальном временном протекании, соотнести возрастные фазы и биографические ступени жизненного пути, связать биологическое, психологическое и историческое время в единую систему координат эволюции личности предпринял французский психолог, психиатр Пьер Жане (1859 – 1947). Жане, используя такие понятия, как «психическая энергия», «психическая сила», «психическое напряжение», «психическая экономия», не только объяснял нормальное психологическое развитие личности, но и даже пытался объяснить некоторые неврозы, например, своеобразную психастеническую конституцию, исходя из эволюции психических функций в фило– и онтогенезе.

Работы Жане заложили основу таких известных методов исследования онтогенетической эволюции личности, как психографический и лонгитудинальный. В настоящее время эти методы обозначаются как изучение возрастных («поперечных») срезов (Cross–Sectional) и лонгитудинальный метод (Longitudinal).

Метод поперечных срезов имеет дело с разными индивидами или популяциями одной и той же возрастной группы. Лонгитудинальный метод проводит исследования на одних и тех же испытуемых или группах в ходе их онтогенетического развития, т.е. в регулярном, многократном и систематическом изучении этих испытуемых или групп в процессе их реальной жизни.

Уже проведены многочисленные исследования, заключающиеся в сопоставлении преимуществ поперечного и лонгитудинального методов. Например, Шоемфельд и Овенс произвели такие сопоставления сдвигов в интеллектуальном развитии (посредством обоих методов) за период с 1919 по 1961 год, а затем сравнили методом поперечного среза полученные характеристики с характеристиками группы юношей, которым в 1961 году исполнилось 18 лет, т.е. столько же, сколько испытуемым первого контингента было в 1919 году. При этом лонгитудинальный метод оказался несколько более чувствительным в определении возможностей развития (208).

В отечественной психологии систематические генетико–психологические исследования были начаты В. М. Бехтеревым и его сотрудниками, особенно Н. М. Щеловановым. В основанной ими лаборатории раннего детства впервые был применен комплексный метод длительного изучения одних и тех же детей, охватывающий весь период раннего детства.

С возникновением объективной психологии («психорефлексологии», а затем и «рефлексологии») В. М. Бехтерева, возникла «генетическая», или возрастная, теория развития поведения, а затем и индивидуальная рефлексология, начало которой было положено исследованиями В. Н. Мясищева и его сотрудников, посвященными проблеме типов нервной системы человека. Типологическая (нейродинамическая) характеристика детского и подросткового возраста впервые была сформулирована Г. Н. Сорохтиным, который сделал также попытку установить корреляции между нейродинамическими и конституциональными типами развития.

 

Огромный вклад в изучение индивидуальных динамических онтогенетических основ личностного бытия внес Б. Г. Ананьев. Он подчеркивал, что для психологии особую важность имеет вопрос о тех первичных свойствах или особенностях человеческой природы, взаимодействия которых определяют темперамент и задатки, мотивацию элементарных действий и их тонус, общее во всех первичных свойствах человека как индивида, заключенное в их генетической обусловленности.

Ананьев не отрицал, что жизненный путь человека – это история формирования и развития личности в определенном обществе. «Человек является современником определенной эпохи и сверстником определенного поколения. Фазы жизненного пути датируются историческими событиями и сменой способов воспитания, изменениями образа жизни и системы отношений, суммой ценностей и жизненной программой – всеми теми целями и общим смыслом жизни, которыми данная личность владеет» – писал он в одной из своих основных работ (7). «Но фазы жизненного пути накладываются (а еще более накладывают) на возрастные стадии онтогенеза, причем в такой степени, что некоторые возрастные стадии обозначаются как фазы жизненного пути, например, преддошкольное, дошкольное и школьное детство. Практически ступени общественного воспитания, образования и обучения, составляющие совокупность подготовительных фаз жизненного пути, формирования личности стали определяющими характеристикам периодов роста и созревания индивида» – далее продолжал Б.Г.Ананьев (7).

Возражая против подобной тенденции, он предлагал выделять три группы природных свойств (конституциональные, нейродинамические и билатеральные – особенности симметрии организма), которые могли бы образовать класс первичных индивидуально–типических свойств. Для Ананьева была несомненна зависимость вторичных психических свойств от конституциональных и нейродинамических первичных свойств.

Как пишет Н. А. Логинова, «идеи Б. Г. Ананьева об онтопсихологии – науке о целостном индивидуальном развитии человека как организма и личности, масштабный комплекс экспериментальных исследований, начатый им в этой области... являют собой добротное основание для дальнейшего прогресса возрастной психологии личности» (82).

Возрастная психология сравнительно мало интересуется биологическими процессами, лежащими в основе социального развития ребенка и подростка, хотя, конечно, и она не может обходить такие проблемы как пубертатный криз или физиологическая старость.

Такой перекос с признанием только социальной обусловленности развития личности (с точки зрения марксистско–ленинской психологии даже свойства темперамента «изменчивы и воспитуемы» сетовал в свое время Мерлин (86)) привел к тому, что психология открыто декларируя свою неразрывную связь с нейрофизиологией и физиологией, на самом деле воспользовалась и востребовала только структурную часть биологических исследований личности, касающуюся учения о темпераменте, конституции, типах нервной деятельности, напрочь отвергая обусловленность динамики «вершинных» психических процессов «глубинными» подводными невидимыми течениями. Даже психоанализ Фрейда, который в целом мало задумывался над процессом онтогенетического изменения энергетического потенциала человека, считая либидо чем–то раз и навсегда неизменным, вызывал у отечественных психологов дикий ужас тем, что пытался обусловить социальную жизнь человека какими–то динамическими биологическими процессами, в частности динамикой либидо.

Ананьев является, можно сказать, единственным представителем динамического направления в отечественной психологии, а также одним из первых, если не единственным отечественным психологом, который смело выступил против дурных теорий бесконечного развития личности.

Однако следует отметить позицию Ананьева, который считал, что лишь на первых этапах формирования личности нейродинамические свойства влияют на темпы и направление образования личностных свойств человека. Мы же считаем необходимым подчеркнуть что не только на первых, но и на всех этапах онтогенеза личностные свойства, в том числе и их содержательные аспекты обусловлены динамикой индивидуального онтогенеза.

Ананьев указывал, что становление свойств личности протекает неравномерно и гетерохронно, соответственно последовательности усвоения ролей и смены позиций ребенка в обществе. Но при этом он считал, что гетерохронность личностного формирования всего лишь «накладывается», а не обуславливается гетерохронностью созревания индивида.

Он прямо указывал на разновременность моментов, характеризующих финал человеческой жизни. Финалом для индивида является смерть, с которой прекращается существование человека как личности. Историческая личность и творческий деятель, оставившие потомкам выдающиеся материальные и духовные ценности, в какой–то степени обретают социальное бессмертие. «Но нас в большей мере, чем бессмертие, интересует парадокс завершения человеческой жизни, – писал Ананьев, – Парадокс этот заключается в том, что во многих случаях те или другие формы человеческого существования прекращаются еще при жизни человека как индивида, т.е. их умирание наступает раньше, чем физическое одряхление от старости... Речь идет о, так сказать, нормальном состоянии, при котором человек сам развивается в направлении растущей социальной изоляции, постепенно отказываясь от многих функций и ролей в обществе, используя свое право на социальное обеспечение. Постепенное «освобождение» от обязанностей и связанных с ними функций приводит к соразмерному сужению объема личностных свойств» (8).

Одним из первых Ананьев признал нормальную личностную инволюцию и нормальное «сужение объема личностных свойств». Более того, он одним из первых указал, что сам инволюционный характер личностного функционирования во второй половине жизни может лежать в основе ряда психосоматических заболеваний. «Некоторые «начинающие» пенсионеры в 60–65 лет кажутся сразу одряхлевшими, страдающими от образовавшегося вакуума и чувства социальной не полноценности. С этого возраста для них начинается драматический период умирания личности. Явления деперсонализации такого рода приводят к функциональным нервным и сердечно–сосудистым заболеваниям – в общем, к психогенным заболеваниям» (8).

 

Большой вклад в изучение динамических аспектов личности внесла австрийская исследовательница, после 1940 года работавшая в США, Шарлотта Бюлер (1893 – 1974). Считается, что она является представительницей и даже лидером (она была избрана в 1970 г. президентом Ассоциации гуманистических психологов) гуманистической психологии, возникшей, если не на почве, то в непосредственной близости от экзистенциальной философии. «В отличие от философского экзистенциализма и его прямых наследников в психологии гуманистические психологи имеют по–своему оптимистический взгляд на человека и его судьбу. Они верят в альтруизм и творческие силы человека, в возможность счастливой жизни, жизни со смыслом на путях самоактуализации» (82). Шарлотту Бюлер расценивают как крупного специалиста по проблемам индивидуального психического развития человека на всем протяжении его жизни. Одним из основных ее произведений является монография «Жизненный путь человека как психологическая проблема», написанная в 1933 году. Главный интерес ее исследований сосредоточен на общих возрастных закономерностях развития в сопоставлении с биологическим циклом индивида, онтогенезом.

В своих работах Шарлотта Бюлер постулирует идею об интенциональном ядре личности – Selbst, или Self. В ее понимании Selbs, «самость», есть духовное образование, изначально данное и в основном постоянное – меняется только форма его проявления. В этом отношении Selbst Бюлер во многом перекликается с libido Фрейда. Главной движущей силой психического развития является врожденное стремление человека осуществлять самого себя. Как пишет Ш.Бюлер, «самость» (Selbst) «представляет собой интенциональность или целенаправленность всей личности. Эта целенаправленность ориентирована на исполненность (Erfullung) лучших потенциалов, исполненность экзистенции человека» (135). Исполненность достигается по мере самоосуществления (Verwirklichung) человека в профессиональных делах, в общении, в самопожертвовании ради претворения в действительность своих убеждений.

Бюлер доказывала, что полнота самоосуществления зависит от способности личности ставить себе аутентичные цели, то есть такие цели, которые наиболее адекватны внутренней сущности личности. Эту способность она называет самоопределением (Selbstbestimmung). Основное русло, в котором происходит самоопределение, есть «темы бытия» (Daseinthema).

Самоопределение связывается с интеллектуальным уровнем личности, поскольку от интеллекта зависит глубина понимания человеком собственных потенциалов. Чем понятнее человеку его призвание, т.е. чем отчетливее самоопределение, тем вероятнее самоосуществление. Например, чем понятнее человеку собственная глупость, тем отчетливее он в этом самоопределяется и тем вероятнее в глупости самоосуществляется.

В Соединенных Штатах, куда Бюлер переезжает в 1940 г., она формулирует идею о четырех врожденных базальных тенденциях личности, по которым возможно развитие «самости» личности: это тенденция к удовлетворению простых жизненно важных потребностей, тенденция к адаптации к объективным условиям среды, тенденция к творческой экспансии – стремление к расширению жизненной активности, к овладению новыми предметами и тенденция к установлению внутреннего порядка. Эти основные тенденции сосуществуют во времени. Но в зависимости от возраста и индивидуальности доминирует то одна, то другая из них. Для самоосуществления признается наибольшая роль творческой экспансии, но оптимальным для психического здоровья считается развитие всех базальных мотиваций.

В теории Бюлер, как пишет Н. А. Логинова, «психологическая картина развития постоянно соотноситься с биологической, с онтогенезом... Однако онтогенез представлен у Бюлер в самом общем виде, в так называемой жизненной кривой (Lebenskurve). Она вовсе не ставит вопрос об онтогенезе как психофизиологическом функциональном развитии индивида» и соотношение жизненного пути личности с биологическим циклом организма получается достаточно поверхностным. «Вопреки проводимым параллелям между биологическим и личностным развитием процесс развития индивидуальности оказывается изолированным от своей природной онтологической основы» (82).

Кроме базовых тенденций Шарлотта Бюлер описала пять фаз жизненного пути. Первая фаза (возраст до 16–20 лет) характеризуется довольно низким уровнем самосознания и отсутствием самоопределения. Во второй фазе (с 16–20 до 25–30 лет) человек пробует себя в разных видах трудовой деятельности, заводит знакомство в поисках спутника жизни. Третья фаза наступает после 30 лет, когда человек находит свое призвание или просто постоянное занятие. В четвертой фазе стареющий человек переживает трудный возраст биологического увядания, ухода с работы, сокращения будущего времени жизни. Завершается путь к самоосуществлению, перестает функционировать самоопределение. В пятой фазе (после 65–70 лет) старики живут прошлым, влачат бесцельное существование, поэтому Бюлер не причисляет последний этап жизни к собственно жизненному пути.

Бюлер сформулировала также понятие о типе развития, который она трактует как детерминированный только внутренними особенностями личности – соотношением витального (биологического) и ментального (духовного) факторов развития.

 

Исследованиям биосоциального единства и динамических соотношений биологического и социального в личности посвящены работы известного американского психолога Эрика Эриксона. Эриксон представитель психоаналитически ориентированной психотерапии, последователь Фрейда, подверг резкой критике теорию агрессивных и сексуальных влечений, которая предопределяла психическое и личностное развитие человека переживаниями раннего детства. В противоположность Фрейду, он подчеркивал значение не только семьи, но и культуры (223).

В частности, он разработал теорию эпигенетического развития личности, в которой сфокусировал свое внимание на тех широких изменениях, которые претерпевают люди на восьми стадиях бытия от рождения до смерти и тех жизненных кризисах, которыми сопровождается переход с одной стадии на другую. Восемь стадий психосоциального развития по Эриксону включают в себя обязательные жизненные кризисы, которые человек может преодолеть с благоприятным или неблагоприятным исходом.

Если изменения разрешаются успешно, позитивные личностные черты проявляются, что в свою очередь облегчает переход к последующим изменениям. Неудачное решение изменений, в противоположность, порождает тревожность и даже, возможно, требует психотерапевтической помощи. Как психодинамический теоретик, Эриксон, подобно Фрейду, рассматривает человеческое развитие, как ряд конфронтаций, которые индивид должен разрешить.

Вторым ученым, который самое пристальное внимание уделял именно зрелому периоду человеческой жизни, а также этапам инволюции, был Даниэль Левинсон (223).

Он обратил внимание, что структура и направленность личности начинает существенно меняться в возрасте около тридцати лет. Левинсон указывал, что многие люди в период от 28 до 34 лет начинают серьезно задумываться над тем, чему было посвящено их личностное функционирование за последние десять лет, тем ценностям, которым они отдали предпочтение, тех целях, для достижения которых они тратят столько усилий. Как писал R. L. Gould (161), это такое время жизни, когда многие люди останавливаются и спрашивают себя: «Является ли та жизнь, которую я сейчас веду, той жизнью, которую я предполагал вести?». И смутные опасения по этому поводу могут зачастую становиться причиной достаточно сложных и очень болезненных попыток что–либо изменить. Семья может распасться, карьера быть заброшенной и весь жизненный стиль может быть изменен. Люди в этот период ино

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

КРЕАТИВНЫЕ И ПРИМИТИВНЫЕ. Основы онтогенетической персонологии и психопатологии.

На сайте allrefs.net читайте: "КРЕАТИВНЫЕ И ПРИМИТИВНЫЕ. Основы онтогенетической персонологии и психопатологии."

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: ОНТОГЕНЕЗ ЛИЧНОСТИ

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

ОБОЗНАЧЕНИЕ
  Но раз уж вы взяли эту книгу в руки, и начали ее читать, мне следует обозначить проблему, которая будет интересовать нас непосредственно, или, если честно сказать, которая будет инт

ОГРАНИЧЕНИЕ
  Эта книга о людях примитивных и людях креативных. Люди вообще отличаются друг от друга. Они разделены на мужчин и женщин, черных и белых, евреев и русских и разницу эту они во много

ОНТОГЕНЕЗ ОРГАНИЗМА
  Начнем с того, пусть это и покажется тривиальным, что существует человек. Или, как сказал бы Мартин Хайдеггер, человек имеет место. Человек в целом (person) нас в данном случае н

Первый цикл: утробный.
1. зигота (оплодотворенное яйцо) 2. эмбрион (ранняя стадия биологического развития) 3. плод (поздняя стадия биологического развития) 4. момент

Четвертый цикл: взрослость.
1. ранняя взрослость (21 – 25 лет) 2. средняя взрослость (25 – 40 лет) 3. поздняя возрослость (40 – 55 лет) 4. предпенсионный возраст (55 – 65

ОНТОГЕНЕЗ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ
  Головной мозг представляет собой одну из самых больших эволюционных загадок. Время, потребовавшееся для его эволюции, было очень мало (100 млн. лет) по сравнению с длительностью

Уровень биофизических и биохимических процессов
  Процессы каждого уровня распределяются в виде ранжированных по степени сложности страт. Понятием страта Монахов объединяет процессы одинаковой или близкой структурно–функциональной

ОНТОГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПЕРСОНОЛОГИЯ
  Персонологический подход впервые был предложен американским психологом Джеймсом (1842 – 1910), который вычленил в личности четыре формы Я (Self): чистую, духовную, материальную и

КРИЗИС АУТЕНТИЧНОСТИ
  Настоящая глава занимает особое место в монографии и по своему смыслу и по своему расположению. Особое место главы определяется пограничностью описываемого феномена «кризиса ауте

ПСИХОЛОГИЯ ПРИМИТИВНОЙ ЛИЧНОСТИ
  Все, что касается психологии примитивной личности, достаточно хорошо известно, и я не думаю внести в этот раздел что–либо существенно новое, за исключением, быть может, рассмотре

ПСИХОЛОГИЯ КРЕАТИВНОЙ ЛИЧНОСТИ
  В научной литературе, выходящей на русском языке, традиционно принято переводить англоязычный термин «creative» как «творческий», а «creative personality» как «творческая личность».

Онтогентическая психопатология.
  При большом желании онтогенетический фон можно заметить, рассматривая любое психопатологическое явление – как невротического, так и психотического уровня, как при патологии воспр

ОНТОГЕНЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ПСИХОТЕРАПИИ
  Если сказать, что психотерапевт должен обязательно учитывать индивидуальные особенности пациента – это может показаться смешным. Настолько это тривиально. Любая психотер

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Заключение, как уже и предупреждалось в начале книги, неутешительное: в подавляющем большинстве случаев (оставим иллюзии) человек конечен и ограничен, а потому легко прогнозируем и управляем, а пот

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги