рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Лекция 16. Психология предварительного следствия: психология расследования преступлений, психология обвиняемого, потерпевшего, свидетеля

Лекция 16. Психология предварительного следствия: психология расследования преступлений, психология обвиняемого, потерпевшего, свидетеля - Лекция, раздел Психология, Правовая психология и правосознание   Как Вам Известно, Предварительное Следствие ...

 

Как вам известно, предварительное следствие - это целенаправленный процесс, целью которого является реконструкция (восстановление) прошлого события преступления по следам, обнаруженным следователем в настоящем. Реконструкция события преступления совершается в результате целенаправленной деятельности следователя, которая имеет свою программу, а по ряду признаков отличается от других видов человеческой деятельности. Основные признаки это:

iподробное правовое регулирование всех этапов деятельности следователя (существует определенный алгоритм действий, установленный процессуальным законом);

iчрезвычайное разнообразие задач, правильное решение которых требует применения разнообразных качеств, навыков и знаний (т.е. нужны специальные познания в области медицины и педагогики, товароведения, транспорта, психологии и т.д.);

iпреодоление сопротивления со стороны незаинтересованных в успешном расследовании дела лиц;

iтонкое психологическое воздействие на личность допрашиваемого, обыскиваемого;

iпоскольку следователь работает в ситуации острого недостатка информации Þ высокая эмоциональная напряженность его труда.

Рассмотрим этапы расследования и структуру познавательно-поисковой деятельности следователя. Познавательно-поисковая деятельность следователя может быть подразделена на две части:

1)до возбуждения уголовного дела (проверочные действия в связи с поступившими заявлениями; процессуально не ограничены);

2)осуществление следственных действий после возбуждения уголовного дела (в процессуальном порядке).

Весь процесс расследования подразделяется на подготовительный, первоначальный, основной и заключительный. Все этапы составляют общую структуру следственной деятельности, состоящую из взаимосвязанных отдельных звеньев. На каждом этапе расследования решаются свои задачи, осуществляются свои познавательно-поисковые циклы.

Развитие следствия – это развитие информационной сети, способной охватить все юридически релевантные стороны расследуемого события. Изначальная проблемная следственно-поисковая ситуация – это совокупность обстоятельств происшествия со значительными информационными пробелами, ликвидация которых требует познавательно-поисковой деятельности следствия. По существу, вся деятельность следователя это переход посредством информационного моделирования от вероятностно-информационной модели расследуемого события (версия) к достоверно-информационной модели расследуемого события (см. таблицу). Другими словами, цель работы следователя обнаружить истину по делу и удостоверить ее с помощью доказательств.

Одним из способов получения доказательств является идентификация. На принципе отождествления основан весь процесс мыслительной деятельности следователя. В связи с этим ведущими приемами становятся сравнение, классификация и систематизация.

Сложные нестандартные задачи требуют эвристического подхода. Мышление следователя при решении сложных познавательно-поисковых задач развертывается на основе гипотезы, версии. В общем смысле, версия – это эвристический механизм расследования путем вероятностного моделирования. Версионное моделирование осуществляется определенной системой «шагов»:

Шаг 1- выдвинуть все возможные версии (первоначальное количество версий может быть относительно большим – это уменьшает возможность упущения наиболее вероятностной версии);

Шаг 2 – четко определить обстоятельства, обосновывающие каждую версию;

Шаг 3 – исключить необоснованные версии;

Шаг 4 – ранжировать «вес» доказательств применительно к каждой версии (по трехбалльной системе);

Шаг 5 – определить все возможные следствия по каждой версии, наметить систему первоначальных следственных действий для проверки всех выдвинутых версий.

В целом, эффективность расследования связана как со способностью выдвигать обоснованные версии, так и со способностью усматривать и исследовать все следствия из выдвинутых версий. К методам проверки версии относятся метод интерполяции (нахождение по ряду значений промежуточных значений), метод экстраполяции (перенос обобщений одних явлений на другие явления такого же рода), метод интерпретации (анализ возможного поведения лиц, причастных к расследуемому событию) и метод мысленного эксперимента.

Задача психологического анализа возникает перед юристом очень часто. В специальной литературе предлагается определенная схема психологического анализа юридических ситуаций. В основании этой схемы лежит системный подход, подразумевающий, что психологические факторы, образующие психологический "клубок", необходимо анализировать и понимать взаимосвязано, в их влиянии друг на друга, в их взаимном значении и значении для всей ситуации.

Основное правило анализа - это дифференциация рассматриваемых психологических явлений на "объектные", обстановочные и субъектные психологические факторы.

"Объектные" психологические факторы присущи человеку (лицу, личности) или группе, на которых направлено изучающее, психологическое или физическое воздействие субъекта (юриста, человека, выступающего инициатором изменения ситуации и обстановки). Конечно, в правовом отношении они - субъекты права, в психологическом - субъекты деятельности. Роль психологии личности - партнера по общению, действиям, или объекта преступных посягательств, достаточно очевидна, и без ее учета и анализа ситуацию не понять. Технология анализа реализуется в следующей последовательности:

1. Составление психологического портрета лиц и групп.

2. Изучение и оценивание того, как психология людей влияет на ситуацию (выяснить какими психологическими причинами побуждалось поведение объекта).

3. Самому субъекту важно уяснить свою роль по воздействию на психологию "объекта" - других участников событий (следует отдавать себе ясный отчет, исходя из выявленного, какое психическое состояние необходимо сформировать у них, какую позицию и линию поведения, какого понимания и отношения добиться, какие желания, намерения, мотивы актуализировать).

Обстановочные психологические факторы - те, что свойственны окружающим условиям, обстановке и тоже оказывают свое влияние на ситуацию. Здесь важно:

1. Психологически оценить место и время события (для общения, совершения преступления, его пресечения, задержания, осмотра, допроса и пр. имеет значение, где и когда это происходит).

2. Психологически оценить погодные условия, освещенность, видимость, положение солнца, луны, направление света лампы (в ряде случаев их роль может быть весьма велика, например, при проведении следственного эксперимента).

3. Изучить и оценить социально-психологические условия - они создаются наличием или отсутствием третьих лиц.

4. Специально следует оценить систему взаимоотношений работника правоохранительных органов с гражданином, что создает особую психологическую атмосферу, влияющую на всю ситуацию.

Субъектные психологические факторы - те, которые присущи действовавшему (действующему, собирающемуся действовать) человеку - гражданину, совершившему какой-либо поступок, деяние, или самому юристу, анализирующему, осуществляющему или планирующему профессиональные действия. Он, как правило, является инициатором действий и наиболее существенно влияет на ситуацию. Нередко эта группа факторов недооценивается и все сводится к психологии лица, с которым юрист имеет дело. Психология самого юриста, его действия нередко вносят в психологическую атмосферу ситуации больше, чем все другие факторы. Итак, группа субъектных факторов при анализе предполагает следующее:

1. Осуществление самоанализа и самоуправления (т.е. подумать о том, как собственное поведение и состояние влияет на других и ситуацию).

2. Осуществление рефлексии, предполагающей взгляд на себя со стороны, глазами другого человека.

3. Критическое оценивание своего понимания "объекта" и отношения к нему ("личностный резонанс" (!)), включающее также оценку собственного поведения.

4. Критическое оценивание своего понимания ситуации (сомнения).

5. Наконец, использование рекомендаций юридической психологии (учет юристом психологических аспектов выполняемых профессиональных действий - профессионально-психологическая подготовленность).

Рассмотрим теперь психологический анализ юридических фактов. Как известно, под юридическими фактами понимаются предусмотренные в законе обстоятельства, которые являются основанием для возникновения (изменения, прекращения) конкретных правоотношений. Они делятся на события и действия. Юридическое исследование юридического факта необходимо предполагает психологический анализ, выявляющий его субъективную сторону. Схематично это можно представить следующим образом (см. ниже).

В целом, из схемы явствует необходимость умения юриста разбираться в причинных связях психологических феноменов, психологической динамике событий и действий, в том, как и почему одно явление (причина) предшествует другому (следствие), как элементы их связываются в единую психологическую цепь.

С чего начинается психологический анализ юридического факта? С анализа психологических предпосылок факта. В основе его лежат рекомендации по психологическому анализу ситуаций, рассмотренные выше. Результаты его рассматриваются как исходная психологическая ситуация, предпосылка факта, кладущая начало возникновению и последующему его развитию. При анализе и оценке психологической ситуации в качестве исходной делается акцент на:

-выявлении непосредственных мотивов поведения лиц, участвующих в анализируемом факте;

-изучении и оценке восприятия, понимания ситуации, события и последствий своего поведения участниками событий (умысел);

-выявлении и оценке психического состояния (вменяемость);

-выявлении повода к развитию события.

Во всяком деянии есть начало, его течение и конец. Необходимо далее исследовать как исходные предпосылки вызвали первое активное проявление следствия, а последние стали причиной последующих. Правило психологического анализа динамики факта предназначено для выявления и уточнения подлинного психологического механизма деяния. Технологически оно реализуется в следующей последовательности.

Во-первых, выделяется событийный (фактологический) ряд в анализируемом факте.

Во-вторых, составляется психологический ряд.

В-третьих, по завершении составления психологического ряда, определяется его психологический "стержень" как прослеживание всей цепочки причинно-следственных психологических связей, которое позволяет дать правильную оценку юридическому факту, проверить фактологический ряд, если он определялся ретроспективно. Расхождения в логике фактологического и психологического ряда приводят к необходимости критической переоценки выполненного анализа и, как правило, к корректировке воспроизводимого фактологического ряда. Делается это до тех пор, пока логики обоих рядов не будут совпадать.

Далее мы рассмотрим вопрос, который в соответствующих источниках обозначается как "составление психологического портрета преступника по следам на месте происшествия". По существу, речь идет прежде всего о расследовании определенной категории неочевидных преступлений, характеризующихся существенным или полным отсутствием сведений о конкретном виновном лице: убийств на сексуальной почве с признаками садистского истязания жертвы; изнасилований и т.д. В этом случае поиск признаков преступника осуществляется зачастую только исходя из следов и обстоятельств преступления.

Несколько слов о психотрасологии как теории и практике составления психологического портрета по следам на месте происшествия. Составление психологического портрета преступника по следам на месте происшествия имеет большое криминалистическое значение, увеличивая объем и улучшая качество исходной информации, что существенно важно на начальной стадии раскрытия и расследования преступлений, особенно неочевидных. Оно служит основой для выдвижения версий о личности виновного, и ее признаках, которые позволяют сужать круг розыска и подозреваемых, попавших в поле зрения следствия. В ряде случаев возникает необходимость на этой основе составлять и психологический портрет жертвы.

Понятно, что это может быть только весьма ограниченный портрет, зачастую содержащий лишь максимально возможный объем психологических характеристик, которые диагностируются по оставленным на месте преступления и обнаруженным следам.

Но существуют ли следы, в которых запечатлеваются психологические характеристики человека? Да, следообразующим фактором может быть и психологический. Внутренняя психологическая активность, мотивы, свойства, способности, желания и пр. не только проявляются, но и реализуются во внешней активности, действиях и поступках ("думаю - делаю", Сеченов И.М.). В контакте со средой, физической и социальной, происходит соединение следообразующей силы психики со следовоспринимающими материальными и идеальными объектами и процессами. Известный факт, что в продуктах, результатах труда, их особенностях всегда воплощается психология их создателей. Поэтому нет сомнения, что на месте преступления остаются следы психологии преступника. При этом, понятно, что диагностические заключения могут быть только вероятностны.

На настоящее время выделяются два подхода к составлению психологического портрета: статистический (активно используется за рубежом) и аналитико-психологический (разрабатываемый в нашей стране). Статистический подход основан на существующей статистике сопряжений признаков преступника с признаками криминалистической характеристики преступления (их совокупности), выявленной по аналогичной категории раскрытых дел. Недостаток - отсутствие содержательных характеристик, игнорирование индивидуальности случая. Иногда по конкретному делу наименее статистически определенный признак может оказаться наиболее достоверным и информативным.

Аналитико-психологический подход разрабатывается в нашей стране, ориентируется на вскрытие субъективно-личностного содержания действий преступника, исходя из чего выдвигается аргументированная версия о его признаках. А.И. Анфиногенов рассматривает преступление как проявление целостной личности, а преступное событие - как психолого-криминалистическую систему, включающую в себя его элементы (время, место, орудие, жертву и т.д.) по признаку отношения преступника к каждому из них и их совокупности, предопределяющим сделанный преступником выбор. Личностно окрашенное отношение внешне проявляется в "индивидуальном действии". Другими словами, можно говорить о способности идеального оставлять свой "отпечаток" в материальной среде в виде "комплексного, личностно-регуляционного следа", заключающего сделанные человеком выборы по каждому элементу криминалистической характеристики преступления.

В общем виде алгоритм разработки психологического портрета преступника, предложенный А.И. Анфиногеновым, включает три последовательных этапа:

1)криминалистическая реконструкция механизма преступления;

2)психологическое выявление "индивидуального действия";

3)психологическая интерпретация "индивидуального действия".

Первый этап мы, по понятным причинам, рассматривать не будем. Что касается второго и третьего этапов, то прежде чем перейти к их рассмотрению - несколько слов вообще о моделях каузальной атрибуции, одна из которых и лежит в основании излагаемого. То, о чем мы будем сейчас говорить, это собственно область психологической науки, касающаяся интерпретации или понимания человеческого поведения, которое необходимо для успешного общения. Данный экскурс я считаю полезным в понимании основ того, что сегодня используется юристами под названием аналитико-синтетического подхода.

Для каждого из нас понимание истоков действий другого человека чрезвычайно важно и актуально в обычной повседневной жизни. Вы приходите на работу, и ваш начальник встречает вас целым ворохом комплиментов. С чего бы это? Вы действительно так хорошо сегодня выглядите, или ему от вас чего-то нужно? А может, у него просто хорошее настроение? Вы рассказываете другу о своих проблемах, а он вдруг посередине разговора извиняется и просит отложить разговор на завтра. В чем дело? У него какое-то срочное свидание именно сейчас, или вы ему просто надоели со своими проблемами? От адекватности понимания действий и их причин во многом зависит построение взаимодействия с другим человеком и, в конечном счете, успешность совместной деятельности. В результате определенным образом направленного приписывания качеств производится та или иная оценка виновности человека и вынесение приговора. Естественно, что пути и механизмы такого понимания не могли не заинтересовать психологов - существует довольно обширное направление в социальной психологии: исследование процессов и результатов каузальной атрибуции (приписывания причин) поведения. В самом общем смысле каузальная атрибуция (от лат. causa - причина и attribuo - придаю, наделяю) - интерпретация субъектом межличностного восприятия причин и мотивов поведения других людей. Далее мы рассмотрим три наиболее известные (западные) модели.

Возникновение интереса к процессам каузальной атрибуции обычно связывают с работами выдающегося американского психолога Ф.Хайдера. Хайдер в своей концепции отметил два пункта: во-первых, различение намеренных и ненамеренных действий, во-вторых, различение личностных и средовых атрибуций, или вопрос о локализации причины. В соответствии с его представлениями, наблюдатель, владея информацией только о содержании действия, может объяснить поступок либо личностными особенностями, либо причинами, локализованными в силах окружения. Недостаток – мы не можем указать конкретной причины, а можем лишь обозначить область, где она «лежит» Þ модель Джоунса и Дэвиса.

Модель Джоунса и Дэвиса или модель соответственного вывода «от действий к диспозициям» в качестве результата рассмотрения причин и следствий имеет уже не просто локализацию причины в личности или в ситуации, а выделение какой-то вполне определенной личностной черты, или диспозиции, или предпочтения, которые и лежали в основании действия. Основное предположение авторов состоит в том, что для атрибуции намерений действие может быть информативно в той степени, в которой оно рассматривается в контексте выбора и отражает выбор одной из многих альтернатив. При таком понимании проблемы вывод от действия к диспозиции может быть получен путем оперирования следующей информацией: 1)о количестве необщих (уникальных) эффектов действия; 2)о социальной желательности этих эффектов. Основной недостаток: если действие не может быть объяснено личностными причинами, то объяснение действия с точки зрения ситуации остается за рамками модели, и нет способов найти причины поведения.

Модель каузальной атрибуции, позволяющую найти причину и в личности и в окружении и при этом учитывающую информацию не об одном, а о многих действиях человека, предложил Келли. В его модели информация о поступке оценивается по трем аспектам – согласованности, стабильности и различию.

Согласованность – степень уникальности действия с точки зрения принятых в обществе норм поведения. Низкая согласованность отражает уникальность данного поведения, а высокая говорит о том, что данное действие является общим для большинства людей в данной ситуации. Стабильность поведения подчеркивает степень изменчивости во времени реакций данного человека в подобных ситуациях. Высокая стабильность приписывается тогда, когда человек в большинстве случаев ведет себя также, низкая свидетельствует о том, что данное действие уникально для человека в подобных обстоятельствах во времени (только сегодня!). Различие определяет степень уникальности данного действия по отношению к данному объекту. Низкое различие предполагает, что человек ведет себя также и в других подобных ситуациях. Высокое различие предполагает уникальность сочетания реакции и ситуации.

Схема Келли «работает» следующим образом. Различные сочетания высоких или низких значений факторов определяет отнесение причины поступка либо к личностным особенностям (личностная атрибуция), либо к особенностям объекта (стимульная атрибуция), либо к особенностям ситуации (обстоятельственная атрибуция) (пример – недисциплинированный пешеход, с. 76-77).

Между тем далеко не всегда в нашем распоряжении есть вся необходимая информация и время для ее анализа. Исследователи каузальной атрибуции предполагают существование двух классов причин, которые приводят к отклонениям реальной каузальной атрибуции от «идеальных» моделей. Во-первых, это различия в имеющейся информации и перспективе наблюдения и, во-вторых, это мотивационные различия. В жизни получается, что атрибуция каждый раз проводится таким образом, чтобы ее результаты не противоречили представлениям о себе и собственной самооценке. И все-таки, несмотря на множество разнообразных «ошибок атрибуции», можно определить ситуации, в которых приписывание причин действиям другого и своим выглядит более органично, чем во всех остальных. Целый ряд исследований показывает, что необходимость в каузальной атрибуции в социальной перцепции имеет место в тех ситуациях, в которых возникают неожиданные преграды, трудности на пути социального взаимодействия или совместной деятельности. Причинно-следственные объяснения оказываются как бы общим, всем понятным языком, применяемым в целях регуляции взаимодействия, общения людей, совместной деятельности. Причем, чем большие затруднения встречаются нам при взаимодействии, тем более серьезно мы подходим к поиску причин всех затруднений, и тем более тщательно этот поиск будет осуществляться, т.е. тем больше он будет напоминать те теоретические модели, которые были рассмотрены. Очень важно, что знание закономерностей и «ошибок» каузальной атрибуции помогает сделать ее более эффективным орудием для налаживания взаимодействия.

Итак, вернемся к рассмотрению второго этапа. Здесь задача заключается в выявлении в реконструированной внешней стороне деятельности преступника составляющих "индивидуального действия". На этот счет существуют три правила.

iправило выявления "индивидуального действия" на основе установления индивидуальных различий. Начинать надо с оценки степени соответствия реконструированного действия действиям других людей. Чем меньше согласуется действие человека с действиями большинства людей в той же ситуации, тем в большей степени оно обусловлено личностными факторами.

iправило выявления "индивидуального действия" на основе установления стабильности действия по отношению к ситуациям. Следует оценивать степень соответствия данного действия действиям того же человека в других ситуациях. Чем однотипнее действует человек в различных ситуациях, тем сильнее его поведение обусловлено личностными факторами.

iправило выявления "индивидуального действия" на основе установления стабильности действия во времени. Важна оценка степени соответствия реконструированного действия действиям того же человека в аналогичных ситуациях в прошлом. Чем заметнее человек при повторных ситуациях меняет свое поведение, тем в большей степени оно детерминировано личностными факторами (при условии, что на ситуацию не влияют дополнительные внешние обстоятельства).

Собственно третий этап – это психологическая интерпретация выявленного «индивидуального действия». Здесь психологические приемы следующие:

iправило объяснения причин «индивидуального действия» «сильной стороной» личности, предопределившей выбор данного действия среди возможных других (направленность, социально-психологические особенности поведения, характерологические качества, психические свойства и процессы, операциональные характеристики, особенности сексуальной сферы, биопсихические свойства) . Оцениваются действия преступника в контексте указанных личностных параметров (необходимо связать установленные особенности в действиях преступника с какими-либо его параметрами, способными объяснить эти действия).

iправило объяснения причин «индивидуального действия» «операциональным смыслом», предопределившим выбор этого действия среди возможных других.

iправило объяснения причин «индивидуального действия» механизмом маскировки «слабых сторон – позиций» преступника.

Установление психологического (субъективного) содержания действий преступника, а также прояснение лежащих за ними побуждений позволяют аргументировано выдвинуть версию о признаках лица, совершившего преступление. В то же время существует риск получения искаженных результатов в силу, например, привычных, стереотипных суждений, используемых следователем. Поэтому можно обозначить ряд общих правил анализа материалов уголовного дела:

-отказ от преждевременных обобщений и выводов;

-вариативность предположений;

-многократность наблюдений;

-контроль с помощью других методов исследования;

-выявление противоречий в логике действий преступника;

-системность (реконструкция тем успешнее, чем больше информации о взаимосвязях между всеми элементами события).

Описанный вариант аналитико-психологического подхода, по существу, наиболее применим к серийным преступлениям, когда «индивидуальное действие» легче всего обнаруживается в противоречиях с другими случаями при их сопоставлении. Поэтому на практике рекомендуется использование наиболее полного сочетания указанных двух подходов, статистического и аналитико-психологического. Существуют специальные программы поиска следов, рекомендуемые Генеральной прокуратурой и МВД. Кроме того, крайне важно, чтобы прежде была сформирована внутренняя психологическая установка на поиск определенных психологических следов.

Психология обвиняемого. Следователю, вступающему во взаимодействие с проходящими по делу лицами, предстоит адекватно отразить позиции и реальную информированность лиц и создать психологические предпосылки для информационного общения. Для успешного осуществления предварительного следствия необходимо хорошо ориентироваться в личностных особенностях проходящих по делу лиц, особенно обвиняемого и подозреваемого.

Обвиняемый – наиболее информированный и психологически сложный источник доказательств. Психологическое изучение личности обвиняемого включает в себя исследование его внутреннего мира: потребностей, побуждений, лежащих в основе поступков (мотивов поведения), общей структуры и отдельных черт характера, эмоционально-волевой сферы, способностей, индивидуальных особенностей интеллектуальной деятельности. Разумеется, в рамках уголовного процесса могут и должны изучаться не все психологические особенности обвиняемого, но только имеющие принципиальное значение для уголовного дела и выделяемые по двум основным критериям: содержанию уголовного дела и ситуации расследования. Формальных границ изучения психологии личности обвиняемого установить нельзя. Чем шире осведомленность следователя, тем более эффективна и гибка следственная тактика, тем более точны и результативны приемы и методы работы с ним.

Приемы изучения следователем психологии обвиняемых:

-анализ следов преступления (способ, место, время);

-целенаправленное и организованное наблюдение (личные рабочие материалы(!));

-метод обобщения независимых характеристик;

-изучение жизненного пути;

-использование специальных познаний для изучения психологии обвиняемого (СПЭ индивидуально-психологических особенностей обвиняемого (подозреваемого), психолог как специалист).

Обязательное условие контакта между следователем и обвиняемым – понятность происходящего обвиняемому. Страх, который по той или иной причине вселяют отдельным людям органы следствия, является наибольшей помехой для выяснения истины. Страх лежит в основе большинства мотивов ложных показаний. Именно поэтому запрещаются всякие угрозы и иные подобные меры, требуется разъяснение и обеспечение участникам процесса (особенно обвиняемому) их прав и законных интересов. Анализ следственных и судебных ошибок, обусловленных самооговором, обнаруживает их несомненную связь с нарушением процессуальных правил, невыполнением следствием своих обязанностей или некачественным, тактически неправильным их выполнением.

В зависимости от обстоятельств у обвиняемого могут возникнуть две различные стратегии поведения, связанные или со стремлением избежать суда и наказания, или с осознанием неизбежности суда (и даже его необходимости в случае глубокого раскаяния). Первая из указанных стратегий характеризуется формированием так называемой «защитной доминанты». «Защитная доминанта» противодействующих расследованию лиц (кроме обвиняемого, подозреваемого, ими могут быть и свидетели, и даже потерпевшие) – основной психический феномен, ориентация в котором особенно существенна для тактики расследования. Защитная доминанта обвиняемого определяет направленность его психической деятельности, повышенную чувствительность ко всему тому, что охраняется сложившимися защитными позициями. Но в этом и основная слабость доминанты, которая невольно продуцирует так называемые «улики поведения».

Важно четко усвоить, что как отрицание, так и признание вины может быть обусловлено совершенно разными мотивами. Например, при отрицании вины наиболее распространенными и доминирующими мотивами являются боязнь ответственности, наказания и желание предотвратить его возможные последствия для себя и своих близких. Но с таким же успехом это могут быть мотивы круговой поруки, следствие подкупа или расчета, надежды на опровержение доказательств или просто неприязнь к данному, допрашивающему следователю. То же можно сказать о признаниях, как искренних, так и ложных.

Человек осуждает себя лишь в тех случаях, когда переходит границы собственных поведенческих принципов. Для преступника, как правило, социальные нормы не представляют ценности, но, сохраняя ценность своего «я-образа», он остается чувствительным в отношении собственной системы ценностей, тех своих качеств, которые он ценит. Это может представлять, в свою очередь, практический интерес для следователя. Но вообще о правомерных способах психического воздействия мы будем говорить далее.

 

Психология потерпевшего изучает факторы формирования личности потерпевшего, поведение до совершения преступления, в момент совершения преступления и после совершения преступления, а также разрабатывает практические рекомендации, касающиеся допроса потерпевшего и воспитания у людей морально-волевых качеств, которые явились бы достаточной защитой от преступного посягательства.

От потерпевшего следователь, как правило, получает наиболее криминалистически значимую информацию: где, когда, каким образом, какими орудиями и средствами, кто, каковы возможные источники криминалистической информации. Это материал для понимания мотивов совершения преступления и механизма его совершения.

При изучении преступления на уровне индивидуального преступного поведения потерпевший представляет интерес также в той мере, в которой его поведение вписывается в событие преступления и несет в себе заряд криминогенности. Чем значительнее роль поведения потерпевшего в происхождении преступления, тем менее интенсивна антисоциальная ориентация личности преступника.

Понятие «потерпевший» следует разводить с понятием «жертва». Если первое – понятие уголовно-процессуальное, то второе – виктимологическое. Эти понятия могут не совпадать между собой, при этом второе – понятие более широкое и составляет предмет виктимологии – науки о жертве. Еще Франк Л.В. определил, что «виктимность отдельного лица есть… не что иное, как реализованная преступным актом «предрасположенность», вернее способность стать при определенных обстоятельствах жертвой преступления или, другими словами, неспособность избежать опасности там, где она объективно была предотвратима».

С определенной долей условности принято выделять психологические аспекты виктимности (специальную виктимность) и виктимность общую, связанную с полом, возрастом, социальной ролью и социальным статусом жертвы.

Несколько слов об истории. Рождение виктимологии принято связывать с именем немецкого ученого Ганса фон Хентинга, который выдвинул идею о существовании зависимостей между определенной категорией преступников и определенным типом жертвы. В 1958 г. вышла работа М.Е. Вольфганга «Типы убийств». В 1967 г. крупный израильский ученый Менашем Амир изучил ситуации, возникающие при изнасилованиях. Его работа «Типы изнасилований» (1971 г.) стала классической в этой области. В нашей стране широко известна работа Д.В. Ривман «Виктимология».

М.Амир ввел понятие «способствующее поведение», которое может выступать в двух видах: либо как «необоснованное доверие», когда потерпевшая соглашается пить вино, гулять с малознакомым и т.п., либо в виде «оплошности» - глупой и неосторожной поспешности, недостаточно сильного сопротивления домогательствам. Вместе с тем, не существует единого для всех представления о том, какое поведение можно назвать «способствующим». В США в 60-ые гг. концепция Амира была доведена до абсурда: к способствованию стали относить, например, броскую манеру в одежде, незакрытую вовремя входную дверь, те случаи, когда женщина доверчиво села в попутную машину с незнакомым мужчиной и т.д. и т.п. Все это служило снижению вины преступника за счет «вины» жертвы. Развитие этой теории привело к резкой критике, сводимой к тому, что таким образом узаконивается мужская агрессивность и сужается сфера сексуального самоопределения женщины, ее половая свобода.

Проведенные исследования, в том числе и психологические, показали, что многие жертвы изнасилований, особенно несовершеннолетние, не понимали того, что своим поведением провоцировали мужчину на половое домогательство или каким-либо иным образом облегчали совершение преступления. В отдельных случаях использовалось беспомощное состояние жертвы, не понимающей характера и социальную значимость предкриминальной ситуации. Наше современное законодательство, как вы знаете, опирается именно на эти два критерия в определении потерпевших по изнасилованиям: беспомощное состояние (Þ неспособность оказывать сопротивление) и способность осознавать происходящее.

В ряде случаев при первом допросе состояние крайнего психического напряжения потерпевшего ограничивает его мнемические возможности. При повторном же допросе события могут быть воспроизведены более полно (явление реминисценции; от лат. - припоминание). Взаимодействие следователя с потерпевшим должно строиться с учетом состояния потерпевшего как лица пострадавшего, перенесшего психическую травму, ищущего защиту у правосудия. Малейшая невнимательность, подозрительность следователя остро переживается потерпевшим, усиливает его отрицательно-эмоциональное состояние.

Психология свидетеля. Особенностью поведения свидетелей в предварительном следствии (и на суде) является их процессуально регламентированная обязанность давать показания, имеющие значение для раскрытия и расследования преступлений. Вопрос о психологии свидетеля, по существу, представляет собой вопрос о психологии свидетельских показаний.

Из всех вопросов судебной психологии самый первый, который привлек пристальное внимание ученых – это именно вопрос свидетельских показаний: как формируется информация в памяти очевидцев, каковы надежные приемы получения, проверки и оценки свидетельских показаний. Таковы основные аспекты этой проблемы.

Впервые эксперименты по исследованию свидетельских показаний были проведены в 1902 г. В. Штерном в Германии. В сотрудничестве с Г. Гроссом он в1903-1906 гг. издавал журнал «Доклады по психологии показаний».

В чем состояли его эксперименты? Двум группам студентов (33 человека) и учащимся (14 человек) демонстрировались художественные полотна в черно-белом и цветном исполнении. В первых опытах это были три картины. На одной был изображен переезд художника с одной квартиры на другую. На второй картине был изображен старик, кормящий мальчика. Третья картина изображала семейство зайцев в костюмах.

Картина демонстрировалась на три четверти минуты с установкой на произвольное запоминание. После чего отбирались показания: сразу по окончании экспозиции, через пять дней, через неделю, две и три недели.

Условия для запоминания, конечно, здесь были гораздо благоприятнее, чем те, которые имеют место в реальных условиях. Запоминание было преднамеренным. Были не быстро развертывающиеся сцены, а неподвижные картины. Испытуемым заранее было известно, что их будут опрашивать. И, наконец, первое воспроизведение имело место сейчас же после запечатления, чего не бывает, когда мы имеем дело со свидетельскими показаниями. Тем не менее процент ошибок первичных показаний составил 5%, в последующих в среднем 10%. Из всех 99 целостных показаний только одно оказалось безошибочным, т.е. 1%. Это позволило Штерну заявить, что «верное показание является только исключением, а ошибочное и ложное – правилом».

Было обнаружено, что свободный связный рассказ свидетеля дает значительно меньший процент ошибочности, чем ответы на вопросы (5% против 30%). Штерн выделил шесть типов наводящих вопросов, в зависимости от степени содержащегося в них элемента внушения:

— к первому типу относятся вопросы, наиболее свободные от внушения, - простые вопросы, начинающиеся словами: который, кто, где, почему и т.п. Сама формулировка ответа целиком возлагается на отвечающего.

—при вопросах второго типа свидетелю предоставляется право выбора между двумя ответами (альтернативные вопросы): «да» или «нет».

—третий тип заключает в себе разделительный вопрос «или, или».

—четвертый тип вопросов, предоставляя выбор между двумя ответами, указывает, однако, в каждом данном случае на предпочтительность одного из них, либо положительного, либо отрицательного. Это т.н. вопросы косвенного внушения. Например, «разве на картинке изображен шкаф?» или «не изображен ли шкаф на картинке?».

—пятый тип – это неполные разделительные вопросы, уже являющиеся прямым внушением. Например, «какого цвета было платье на женщине, красное или синее?».

—наконец, шестой тип вопросов, обладающий наибольшей силой внушения, - это ложные предполагающие вопросы. Они рассчитаны на эффект т.н. ловушки, чтобы сбить с толку допрашиваемое лицо. Например, «какого цвета было платье у женщины, стоявшей налево?», хотя в действительности никакой женщины не было. Разумеется, этот тип однозначно неправомерен.

Обнаружилось еще одно такое важное обстоятельство: внушающее действие всякого вопроса усиливается, если мы сначала задаем внушающий вопрос, наталкивающий на верный ответ, а затем такой же по типу внушающий вопрос, наталкивающий на ложный ответ. Например, «был ли в комнате шкаф?» (на самом деле он был в комнате), а затем вопрос «был ли там стол?» (но стола на самом деле не было). Во многих случаях испытуемый на второй вопрос ответит «да».

Общий результат экспериментов Штерна выглядел так. Если у испытуемого есть намерение запомнить воспринимаемое, и если мы его опрашиваем сейчас же после восприятия, то показания все же содержат заметный процент ошибок. Этот процент увеличивается, если между восприятием и показанием протекло несколько дней. Среди показаний, в которых испытуемые были уверены, все же имеется значительный процент ошибок.

Впечатление от экспериментов Штерна было ошеломляющим. Свидетельские показания были полностью дискредитированы в глазах научного мира главным выводом: их использование в судопроизводстве недопустимо, поскольку в них очень высока вероятность непроизвольных ошибок, искажений. В России также появилось много сторонников этих взглядов, но и прозвучала резкая критика. Такие видные отечественные юристы как А.Ф. Кони, Е.М. Кулишер и др. считали, что свидетельские показания могут успешно использоваться в правосудии, но они должны психологически анализироваться, подвергаться определенной оценке. В своем издании «Память и внимание» Кони задает главный вопрос: одно ли и то же воспринимать картинку с изображением спокойно-бесцветной жизни или быть свидетелем обстоятельства, связанного с необычным деянием, нарушающим мирное течение жизни, зная важность и возможное последствия своих слов при дознании? Из сегодняшней научной психологии мы знаем, что непроизвольный, эмоционально насыщенный материал запоминается лучше и дольше. Однако, каков же главный минус экспериментов Штерна? (вопрос аудитории; ответ – нерепрезентативность).

Рассмотрим другие эксперименты.

Однажды на занятиях по уголовному праву у известного криминалиста профессора Листа разыгралась трагическая сцена. Один из присутствовавших, оскорбленный резким замечанием товарища, бросился на него с угрожающими словами и сжатыми кулаками; оскорбитель вытащил из кармана револьвер и направил его на нападавшего; профессор схватил его за руку, и выстрел удалось предотвратить…

Этот случай разбирался в университетском суде. Свидетелей было 14 человек. После того как опрос был окончен, профессор заявил, что все случившееся было инсценировкой.

Последующее сопоставление показаний выявило следующее. Если мы каждое утверждение или отрицание свидетеля будем называть показанием, то оказывается, что процент ложных показаний у одного человека колеблется от 20 до 80%. Обратите внимание, что свидетели были студенты, специализирующиеся по уголовному праву. Тем ни менее. Только три человека из 14 сделали меньше 50% ошибок. Если взять основную часть события, самую бурную, то процент ошибок еще больше и колеблется от 40 до 114. Эти 114% означают, что свидетель прибавил еще от себя ложной информации.

Примерно такой же эксперимент провел один психолог, который занимался вопросами юридической психологии. За четверть часа до окончания лекции профессора Липмана кто-то постучал в дверь. Вошла дама и стала что-то говорить шепотом профессору. Липман ответил ей, что ему сейчас некогда и попросил подождать. Дама взяла с кафедры книжку, села на стул и стала читать. Через некоторое время она встала и ушла, унеся с собой книгу.

Студенты, специализировавшиеся по административному праву, сочли это за естественное событие. На самом деле это была инсценировка, после которой был произведен опрос всех присутствующих. Процент верных показаний оказался равен 67, процент ошибочных 33. В сравнении с предыдущим экспериментом процент ошибочности ниже за счет более медленного темпа протекания события и содержания меньшего количества важных деталей. Самым интересным в показаниях оказалось то, что только двое из 16 свидетелей ответили правильно, указав на книгу, унесенную дамой. Остальные ответили, что дама ничего не взяла.

Впоследствии было сделано еще несколько подобных экспериментов. Общий итог, к которому они все привели, таков: при непроизвольном запоминании в условиях, очень близких к тем, в которых находится свидетель какого-либо преступления, не только объем показаний, но и правильность их оказываются в большинстве случаев очень малыми. Кроме того, как писал еще Бентам: «некоторые факты – и таково большинство наблюдаемых нами – до того незначительны, что они способны испариться из чьей бы то ни было памяти через минуту после того, как они были восприняты». А еще ведь немалое значение имеет степень освещения, отдаленность предмета наблюдения, положение предмета и т.д.

В 20-ых гг. ХХ века юристы и психологи несколько изменили недоверчивое отношение к показаниям свидетелей и задались вопросом: под воздействием каких факторов происходит трансформация воспринятой информации и, соответственно, какова система тактических средств получения максимальной правдивости в свидетельских показаниях? В нашей стране только после 60-ых гг. появились серьезные экспериментальные исследования в данном направлении, одно из которых мы и рассмотрим.

В 1972 г. во Всесоюзном институте Прокуратуры СССР была проведена серия экспериментов под руководством профессора Эминова В.Е..

Было решено проверить степень деформации мысленного образа, хранящегося в памяти очевидцев событий в зависимости от пола, профессии, времени, прошедшего с момента восприятия, внушения и предварительной инструкции (одна часть испытуемых раньше уведомлялась о проводимом эксперименте).

Различным группам людей демонстрировался фрагмент цветного кинофильма прямо в кинозале. Эксперимент проводился шесть раз с 10 группами испытуемых. Шесть из этих групп преимущественно были лицами, имеющими высшее образование, либо учащимися и студентами. Три группы – рабочие и одна – слушатели Высшей школы МВД СССР. Всего в эксперименте участвовало 1700 человек, каждый из которых получил вопросник. В результате опроса поступило 475 ответов.

Зрителям был показан в течение 6 минут фрагмент из цветного, еще не шедшего на экранах фильма. Он содержал эмоционально насыщенный сюжет криминального характера и сводился к следующему. Группа из пяти молодых людей («хиппи») сговаривается об угоне полицейского автомобиля, с тем, чтобы отвлечь внимание шерифа и похитить девушку, которую он охраняет. Двое угоняют автомобиль, а остальные, воспользовавшись суматохой и отсутствием шерифа, бросившегося вдогонку за похитителями, пытаются увести девушку. Но их останавливает молодой человек, невольный свидетель разыгравшихся событий, побеждает их в драке, освобождает девушку и увозит ее на мотоцикле.

Вопросник содержал, например, такие вопросы: 1)сколько человек договаривались об угоне автомашины и похищении девушки; 2) как выглядела похищенная машина; 3)кричала ли девушка, призывая на помощь и т.д. и т.п. При составлении вопросника были включены наводящие вопросы, которые должны были выявить влияние внушений на деформацию мысленного образа у свидетелей.

Чтобы проверить влияние установки на запоминание, одну часть испытуемых инструктировали, а вторая – воспринимала информацию без уведомления.

В процессе проведения экспериментов попытались проследить влияние времени на степень изменения в памяти очевидцев воспринятого материала (присылали вопросники через три недели).

Какие выводы были сделаны в ходе этих экспериментов? Выяснилось, что при восприятии сложной, многоэпизодной ситуации полнее и лучше всего запоминаются действия участников событий, затем их количество, признаки внешности, одежда. Хуже запоминаются окружающие объекты, предметы, которыми они пользовались. Так, только незначительная часть испытуемых сумела правильно описать стилет, которым один из бандитов угрожал девушке при ее похищении, хотя этот предмет был показан крупным планом. Знание этой закономерности запоминания может сыграть положительную роль при подготовке и проведении допросов очевидцев.

Женщины по сравнению с мужчинами воспринимают и передают информацию полнее и достовернее, однако они больше поддаются внушению.

Эксперименты подтвердили, что чем больше свидетель при ответе на вопрос обращается к своей памяти, тем труднее он принимает предлагаемое внушение. Например, «видели ли вы на человеке, севшем за руль, перчатки?» (вопрос в субъективной форме – наименьшая степень внушения); «были ли перчатки на руках похитителя, севшего за руль?» (вопрос в объективной форме); «не было ли перчаток на похитителе, севшем за руль?» (вопрос в негативной форме – наибольшая степень внушения). Данные формы вопросов объединены одинаковым примерно объемом внушения, но отличаются по форме их постановки.

Важно помнить, что вопросы в форме непрямой подсказки несут большее внушение, чем уточняющие, т.к. в форме подсказки вопрос направлен на предмет или действие, о которых свидетель уже высказал суждение. Внушение здесь направляется не на главный предмет, а на второстепенные его признаки. Например, «какого цвета были перчатки у человека, севшего за руль?». Обнаружилось, что более всего испытуемые поддались внушению при ответе на вопрос о несуществующем действии, о несуществующих деталях одежды. Признание несуществующих признаков испытуемыми связано с тем, что они логически вписываются в происходящую ситуацию, нисколько не затрагивая главной ее нити. Здесь, по существу, мы имеем дело с т.н. явлением апперцепции. Апперцепцияэто свойство восприятия, отражающее его зависимость от предшествующего опыта (эксперименты Штерна: колыбель коричневая/ голубая).

После рассмотрения основных экспериментов, мы, наконец, подошли вплотную к вопросу ошибок в показаниях, к вопросу психологии формирования показаний. Мы уже достаточно сказали о проблеме внушения, равно как и способах ее преодоления: предоставление свободного изложения и соответствующая формулировка вопросов.

С ошибками в показаниях нередко связаны трудности адекватного словесного оформления (попробуйте описать процесс завязывания узла).

Помимо сказанного, необходимо всегда иметь в виду, что любое восприятие субъективно. В своей практике следователь неизбежно встречается с явлениями реконструкции и деформации воспроизводимого материала. Репродукция, восстановление прошлого никогда не может быть его полностью адекватным «отпечатком». Мера расхождения образа восприятия, представления и реального события у различных людей различна. Она зависит от типа высшей нервной деятельности (темперамент), особенностей сенсорно-перцептивной системы индивида, уровня интеллектуального развития, от личностных ориентаций, установок, мотивов и целей деятельности, что тесно связано с индивидуально-психологическими особенностями. Например, в отношении сенсорно-перцептивной системы индивида НЛП выделяет три типа восприятия: аудиалы, визуалы, кинестетики. Все, что человек видит и слышит, он оценивает, интерпретирует, а видит он, прежде всего то, что значимо в его текущей деятельности и в его концептуальной личностной модели мира.

Вопрос к аудитории: как обстоит дело с показаниями образованных и необразованных людей? Являются ли показания людей, занимающихся умственной деятельностью более достоверными? Гейльберг пришел к выводу, что самые плохие свидетели в отношении внимательности – это юристы и кабинетные ученые. По его мнению, большинство образованных людей отличается плохой восприимчивостью к окружающей их действительности, особенно относительно времени и пространства. Вместе с тем они отличаются значительно более низкой подверженностью внушению (5% против 25% у рабочих).

Определенное, местами решающее, влияние оказывает возраст и пол допрашиваемого лица. О половых различиях мы упомянули в последнем эксперименте, хотя уже Штерн вывел, что женщины меньше забывают, но чаще искажают. Опыты Дугаля показали, что при определении протяжения времени, протекшего между событиями, женщинам время кажется длиннее, чем мужчинам, а именно, у мужчин на 45% против действительности, а у женщин на 111%. В исследовании И.Е. Астафьева «Психический мир женщины» указывается, что у женщин гораздо сильнее чем у мужчин развита потребность видеть конечные результаты своих деяний и гораздо менее способность к сомнению. Причем доказательства их веры в то или иное обстоятельство более оцениваются чувством, чем анализом. Отсюда преобладание впечатлительности перед сознательною работою внимания.

Важную роль может играть текущее состояние допрашиваемого лица: состояние перевозбуждения, депрессии и т.д. В этих случаях допрос нередко лучше отложить, учитывая явление реминисценции.

Таким образом, достоверность получаемой следователем информации из данного источника зависит от степени снятия с нее субъективных наслоений. Результативность, полнота и объективность исследования этого специфического источника информации зависят от рефлексивности интеллекта следователя – от уяснения особенностей сенсорно-перцептивной сферы лица, дающего показания, его концептуально-ориентировочной модели. Кроме того, важным подспорьем в получении показаний является использование мнемических средств (об этом в след. лекции).

 

Лекция 17. Психология следственных действий: психология допроса (коммуникативный контакт, приемы правомерного психологического воздействия, основные стадии, психологический анализ результатов)

 

Все следственные действия, как известно, являются нормативно обусловленными, владение ими обязательно для соответствующих специалистов правоохранительных органов. На деле профессиональные юридические действия выполняются, все знают, что надо делать, но результат получается разный. Причина в том, что один специалист ограничивается нормативным, процессуальным выполнением, а другой обогащает его вспомогательными действиями, создающими благоприятные условия выполнения основных. В юридической деятельности психологические действия чаще всего имеют характер вспомогательных действий. Их использование существенно повышает вероятность достижения высокого результата. Использование их или пренебрежение ими, умелость или безграмотность их выполнения как раз и определяют те кардинальные различия в результатах, которые имеют место у разных специалистов, казалось делающих одно и то же. Подлинный профессионализм юриста, несомненно, предполагает качественное и преднамеренное использование психологических знаний, осуществление разнообразных психологических действий.

Мы начнем рассмотрение психологии следственных действий с психологии допроса. Во-первых, потому что это наиболее психологически насыщенное следственное действие. Во-вторых, в работе следователя допрос занимает более четверти его рабочего времени. Как пишет Васильев В.Л., «умение использовать диалог для поисков и установления истины можно считать признаком высокой культуры расследования».

Итак, допрос при производстве расследования – это процесс получения показаний от лица, обладающего сведениями, имеющими значение для расследуемого дела. Центральными психологическими проблемами допроса являются установление коммуникативного контакта, система приемов правомерного психического воздействия с целью получения правдивых показаний, диагностика показаний в плане их истинности/ложности.

Психология допроса представляет собой, прежде всего, ситуацию профессионального общения, которая предполагает осуществление ряда требований. Эти требования – основа установления коммуникативного контакта. Коротко рассмотрим их.

Существует понятие личностного резонанса, который следователь оказывает на допрашиваемого и наоборот. Отсюда правило – заботиться об оказании благоприятного впечатления на собеседника: опрятный внешний вид, корректность, внимательность, т.е. все то, что необходимо входит в понятие профессиональной культуры. Первые впечатления и оценки нередко являются доминирующими в последующем общении. Помимо этого создание исходных обстановочных условий общения – психологически важно, чтобы следователь и допрашиваемое лицо оставались наедине (явления социальной ингибиции и фасилитации).

В число первостепенных задач для установления коммуникативного контакта входят также диагностика индивидуально-психологических особенностей, в связи с чем следователь должен владеть элементарными навыками визуальной психодиагностики; преодоление психологической защиты, снятие психического напряжения. В отношении последнего, например, можно заметить, что система предупреждений может значительно снизить психическую активность допрашиваемого. Поэтому она должна быть в начале допроса быть предельно ограничена. В ходе самого допроса следователю крайне необходимо владение техниками активного слушания [конспект «Перцептивная сторона общения», с.12-13]. Все сказанное можно суммировать в требование индивидуального подхода к допрашиваемому.

Следует сказать, что одна из наиболее сложных ситуаций, с которой может столкнуться следователь в рамках установления коммуникативного контакта, касается психологического отчуждения личности. Отчужденность личности выражается в нарушении механизма ее социализации – идентификации, благодаря которой индивид осознает себя как часть социума. Доминирующим способом поведения становится негативизм – установка на глобальное несогласие с партнером по общению, а часто и отказ от общения. При чем отчужденным может быть не только отдельный человек, но и та группа, в которую он входит. И развенчание ценностей этой группы в ряде случаев способствует созданию возможностей для контактных взаимодействий.

Хорошо, когда следователю удается предварительно оказать какую-то посильную и отвечающую нормам права помощь гражданину (в решении какого-то служебного, квартирного вопроса, в получении паспорта, иного документа или материальной помощи, положенной по закону, юридическом консультировании и пр.). В этом случае гражданин психологически испытывает обязательство перед следователем.

Следователь должен опираться на положительные моменты в поведении и личности допрашиваемого, открыто признавать правоту в его позициях и словах, выражать понимание. Это немного успокаивает, повышает чувство уверенности, формирует образ справедливого и благожелательного следователя. Здесь также присутствует расчет на психологическое обязывание собеседника к подобному ответному поведению.

Широко известен и успешно применяется прием накопления согласий. Он заключается в изначальной постановке таких вопросов собеседнику, на которые он естественным образом отвечает «да». Как правило, это констатация фактов по делу, не вызывающих сомнения. Для чего это нужно? Если человек сразу отвечает «нет», то ему психологически трудно сказать потом «да». Кроме того, если человек несколько раз подряд сказал «да», то формируется своего рода слабая, но установка на согласие.

Следует помнить, что ущерб коммуникативному контакту может быть нанесен односторонним повышенным вниманием следователя к уличающим, обвинительным обстоятельствам и невниманием, безразличием к оправдывающим, смягчающим ответственность обстоятельствам, обоснованным ходатайствам допрашиваемых лиц.

В целом, «золотое правило» поведения следователя на стадии установления коммуникативного контакта не допустить ничего, что может вызвать негативное к нему отношение. Наряду с этим следует категорически пресекать проявления со стороны отдельных допрашиваемых лиц недисциплинированности, бескультурья, речевой распущенности.

Установление коммуникативного контакта – исходное условие проведения допроса. В юридической литературе широко распространен термин «психологический контакт». Однако ряд исследователей (Еникеев, Антонян и др.) считают такое определение расширительным. Психологический контакт предполагает общую эмоциональную настроенность на основе единых целей и интересов. Поскольку в условиях судопроизводства у участников уголовного дела нет постоянного единства целей и интересов, то целесообразнее будет использовать термин коммуникативный контакт.

Коммуникативный контакт – это система приемов оптимизации отношений между общающимися лицами, выражаясь словами Станиславского «внутренние и внешние ухищрения, с помощью которых люди примеряются друг к другу в общении»; это взаимоактивизация общения с целью его дальнейшего развития. Сущность установления коммуникативного контакта заключается в актуализации эмоционально значимого предмета общения, вызывающего психическую активность общающихся лиц. В большинстве случаев коммуникативный контакт в предварительном следствии создается на основе информации, способной вызвать повышенную ориентировочную реакцию. У каждого обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего и свидетеля имеются свои животрепещущие проблемы, жгучие вопросы, концентрирующиеся вокруг рассматриваемого дела, и в рамках своего отношения к делу они строят свои контакты со следователем. Поэтому М.И. Еникеев категорически возражает против таких приемов, когда с любителем шахмат устанавливается «психологический контакт» разговором о тонкостях ферзевового гамбита, а с рыболовом – об особенностях клева. Уже изначально имеет место тот факт, что допрос – это официальная, процессуально регламентированная ситуация, с неравными статусно-ролевыми позициями собеседников. Это неизбежно сказывается на ограничениях т.н. «психологического контакта».

Установление коммуникативного контакта при допросе зависит от типа исходной ситуации – конфликтной или бесконфликтной. В случае противодействия возникает необходимость использования психологических приемов воздействия.

Центральная проблема большинства дискуссий о психологическом воздействии в юридической практике заключается в их правомерности и неправомерности. Что можно, а что нельзя? Каковы правовые и моральные границы их применения?

Мы знаем, что закон запрещает использование насилия, угрозы, шантажа. Преодолевая противодействие, следователь не должен ставить задачи сломить противодействующую личность, принизить ее, победить в борьбе с ней. Он не имеет права вымогать показания с помощью наводящих вопросов, необоснованных обещаний, манипуляции ложной информацией, использования низменных побуждений, малокультурности допрашиваемого, незнания им своих прав, религиозных предрассудков и т.п. Все это свидетельство низкой квалификации следователя, его безграмотности психологической и профессиональной, не говоря уже о нарушении законности.

Исследователи спорят о принципах приемов воздействия и фактически выделяют три основных: принципы законности, научности, целесообразности.

Некоторые исследователи (Еникеев, Антонян идр.) формулируют главный критерий правомерности следующим образом: средство достижения истины допустимо, если лицо, дающее показания, остается свободным в выборе линии своего поведения. Психический прием не должен основываться на неосведомленности обвиняемого (подозреваемого) или иных лиц в правовых вопросах; не должен унижать достоинства личности и ограничивать свободу ее волеизъявления; не должен насильственно влиять на позицию виновного, побуждать его к признанию несуществующей вины, к оговору невиновных, к даче ложных показаний.

Следователь воздействует не на содержание показаний, а на мотивационную сферу допрашиваемого, преодолевая установку на противодействие посредством убеждения в необходимости правдивого поведения. Основное назначение приемов психологического воздействия – демонстрация ненадежности ложных показаний, их обреченности на изобличение.

Приемы преодоления противодействия следствию, как правило, рассчитаны на развитие критического мышления допрашиваемого, на его внутренний анализ хода следствия. Поэтому успех допроса зависит от превосходства рефлексирующей деятельности следователя над рефлескирующей деятельностью допрашиваемого.

Несколько слов о рефлексии. Рефлексия - это воссоздание, предвосхищение позиций и действий противодействующей стороны в ответ на свои действия или, говоря простым языком, это думание за другого. Рефлексия может быть осуществлена на разных уровнях, она имеет свои ранги. Первый ранговый уровень рефлексии – предвидение субъектом поведения противодействующей стороны в ответ на свои действия. Более высокий ранг рефлексии – предвидение самой предвосхищающей деятельности другой стороны. Формируя ложное алиби, опытный преступник может предвидеть, как будет думать следователь, анализируя действия преступника.

В качестве иллюстрации часто приводится известная загадка о колпаках, надетых на мудрецов. Наиболее простой вариант таков: есть три колпака – два белых и один красный. В игре принимают участие двое. Ведущий объясняет им, что у него есть три колпака, и показывает их. Далее он говорит: «Я вам сейчас надену каждому белый или красный колпак так, что вы не будете знать, какой именно. Но постарайтесь ответить, какой колпак на вас надет». На обоих надеваются белые колпаки. Один рассуждает: «На нем белый, значит, на мне может быть белый или красный». Другой тоже видит белый и рассуждает точно также. В данный момент времени ни один, ни другой ничего о своем колпаке сказать не могут и молчат. Дальше любой из них может рассуждать так: «Если другой молчит, значит, он видит на мне не красный колпак. А раз так, то он видит на мне белый». Юрист, конечно, рассуждает не о колпаках, но принцип тот же.

Пример. Находясь в нетрезвом состоянии, С. не справился с управлением автомобиля и ночью врезался в стоящий у обочины грузовик. Четверо пассажиро

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Правовая психология и правосознание

Лекция Правовая психология и правосознание.. Для того чтобы жить в праве необходимо Чтобы право жило в.. Лекция Психология юридического труда Психология следователя Профессиональная деформация..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Лекция 16. Психология предварительного следствия: психология расследования преступлений, психология обвиняемого, потерпевшего, свидетеля

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

ПСИХОЛОГИЯ
(лекции) Темы лекций: Актуальность и место юридической психологии. Предмет, задачи и структура юридической психологии. Междис

Лекция 3. Методология и методы юридической психологии
Проблемы методологии в юридической психологии разработаны слабо. Как вы знаете, методология – это учение о принципах построения, формах и способах познания. В ней в

Лекция 4. История юридической психологии
  В ряде учебников по юридической психологии ее истоки прослеживаются аж с античных времен на основе анализа тенденций в генезисе правового мировоззрения. Однако современные исследова

Чтобы право жило в нас.
русский правовед А.С. Алексеев   Верная мысль правоведов, что недооценка «человеческого субстрата» ущербна для юридической практики, отражает в некотором смысле положе

Все равно, что золотое кольцо
в носу у свиньи. чешский педагог Ян Амос.   Как справедливо отмечает Васильев В.Л., психология юридического труда является самосто

Лекция 13. Криминальная психология: причины преступности, психология личности преступника
  Криминальная психология изучает психические закономерности, связанные с формированием преступной установки, образованием преступного умысла, подготовкой и совершени

Лекция 14. Криминальная психология: типологии личности преступников
  Прежде чем перейти к типологии личности преступников, вспомним основной вывод прошлой лекции. Он заключался в том, что сама личность преступника в целом представляет собой социальны

Заключительная стадия допроса
Основная задача следователя на этой стадии допроса состоит в полной и объективной фиксации полученных показаний. Здесь необходимы точные формулировки, адекватные ранее данным устным показаниям. Уже

Стадия психологического анализа и оценки результатов допроса.
После окончания допроса у следователя имеется протокол с изложением процессуально значимых фактов, сообщенных допрашиваемым. Наряду с этим у следователя, как правило, имеется масса невербальной инф

Лекция 18. Психология следственных действий: психология осмотра места происшествия, очной ставки, следственного эксперимента, обыска и опознания
Психология осмотра места происшествия.Как известно, осмотр места происшествия – это обнаружение и непосредственное исследование материальных объектов, их призна

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги