рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Типичные проявления эмоциональных состояний

Типичные проявления эмоциональных состояний - раздел Психология, Юридическая психология Выражение Радости, Удовлетворения Рот И Губы: Рот Слег...

Выражение радости, удовлетворения

Рот и губы: рот слегка приоткрыт, углы губ растянуты и приподняты вверх, верхняя губа немного вытянута вперед, верхние зубы также могут быть несколько выдвинуты вперед.

Носогубные складки, подбородок: щеки подтянуты вверх, на подбородке мягкие складки, иногда до уголков губ.

Глаза: блестящие, искрящиеся, взгляд острый.

Лоб и брови: морщины на лбу чаще разглажены, брови слегка
опущены.

Окраска лица: легкий или яркий румянец.

Руки: свободные движения, иногда в такт какой-либо веселой музыки.

Туловище и голова: туловище выпрямлено, плечи и голова слегка оттянуты назад.

Дыхание: несколько углубленное, фаза выдоха по продолжительности близка к вдоху.

Интонация голоса: чаще свободная, звонкая.

 

Выражение сопричастности, сопереживания, поддержки

Рот и губы: рот несколько приоткрыт, губы слегка растянуты, верхняя несколько втянута вовнутрь.

Носогубные складки, подбородок: тенденция к увеличению угла и подъема складок вверх.

Глаза: открытый взгляд, смотрит прямо в глаза, зрачки слегка
сужены.

Лоб и брови: лоб в небольших морщинах, брови приподняты.

Окраска лица: легкий румянец или очень небольшое побледнение.

Руки: кисти слегка сжаты, мизинец и безымянный палец прижаты к ладони или слегка прижаты друг к другу большой и указательный пальцы.

Туловище и голова: туловище выпрямлено, плечи и голова слегка отклонены назад.

Дыхание: углубленное, затянутое, с удлиненной фазой выдоха.

Интонация в голосе: чаще спокойная, тихая, задушевная.

 

Выражение готовности к действию, настойчивости, решительности

Рот и губы: рот слегка приоткрыт, в напряженном состоянии, нижняя губа несколько позади.

Носогубные складки: очерчены дугами вовне.

Глаза: «колющие», зрачки сужены, взгляд прямой, смотрит прямо в глаза.

Лоб и брови: лоб гладкий, брови опущены, сведены вовнутрь.

Окраска лица: обычная, может быть небольшое побледнение.

Руки: вытянуты, слегка сжаты в кулаки.

Туловище и голова: несколько напряжены, наклонены назад.

Дыхание: ритмичное с несколько напряженной, сокращенной фазой выдоха.

Интонация голоса: уверенный тон, «металлические» нотки с несколько приглушенной артикуляцией.

 

Выражение неудовольствия, внутреннего протеста

Рот и губы: зубы слегка сжаты, углы губ опущены.

Носогубные складки, подбородок: резко очерчены.

Глаза: «колючие», зрачки слегка сужены, может быть «взгляд исподлобья», могут быть «мутные глаза».

Лоб и брови: лоб слегка нахмурен, чаще асимметрично, брови нахмурены.

Окраска лица: чаще небольшое побледнение.

Руки: кисти сжаты в кулаки, иногда руки «крест-накрест».

Туловище, голова: туловище слегка наклонено вперед, голова несколько вперед и в сторону, плечи иногда слегка приподняты.

Дыхание: учащенное, с несколько сокращенной фазой выдоха по отношению к вдоху.

Интонация голоса: голос иногда прерывистый, с глухими интонациями.

 

Выражение негодования, злобы, ярости

Рот и губы: нижняя челюсть выдается вперед, часто с некоторой асимметрией, такое же положение губ, при этом верхняя часть асимметрично приподнята, зубы могут быть оскалены или стиснуты, при сильном гневе рот может быть широко раскрыт.

Носогубные складки, подбородок: складки резко очерчены, чаще асимметрично, подбородок обычно заострен и выдвинут вперед.

Глаза: «сверкают огнем», иногда налиты кровью, зрачки обычно сужены.

Лоб и брови: лоб нахмурен, складки на лбу не параллельны, брови сдвинуты вовнутрь и вниз.

Окраска лица: чаще побледнение.

Руки: кисти сжаты в кулаки, часто выдвинуты вперед.

Туловище и голова: наклонены вперед, плечи подняты, часто асимметрично.

Дыхание: прерывистое, учащенное, с сокращенной фазой выдоха.

Интонация голоса: голос прерывистый, хриплый.

 

Проявление эмоциональной напряженности

Рот и губы: зубы стиснуты, губы сжаты в «клубок», желваки на щеках; рот слегка приоткрыт, губы вытянуты вперед трубкой, верхняя губа чуть больше выдвинута вперед (хоботковый дистант – оральный рефлекс), иногда при этом сосательные движения губами ( дистант – оральный сосательный рефлекс) или же нижняя губа сдвинута вниз – в сторону, вниз, от сдвинутой губы четкая складка к подбородку; рот открыт, нижняя челюсть словно отвисла, положение губ обычно несколько асимметрично.

Носогубные складки и подбородок: четко очерчены линиями, близкими к прямым; носогубные складки образуют полукруг и выдвинуты вперед, подбородок четко очерчен; носогубные складки вытянуты ниже уголков губ, подбородок без четкой формы.

Глаза: опустошенные, мутные, устремлены в неопределенном направлении.

Лоб и брови: будто бы окостеневшие.

Окраска лица: может быть небольшое покраснение.

Руки: без определенного положения, могут быть напряженно вытянуты (как шлагбаум), могут быть приподняты предплечья (как крылья) за счет непроизвольного напряжения мышц плечевого пояса.

Туловище и голова: туловище заметно непроизвольно напряжено, скованно за счет многих непроизвольно напряженных мышц.

Дыхание: учащенное, прерывистое, с нарушением структуры дыхательного цикла, фаза выдоха резко сокращена (не более 1/3 от фазы вдоха).

Интонация голоса: фонация и артикуляция, не свойственные данному человеку.

Туловище и голова: наклонены вперед, плечи подняты, часто асимметрично.

 

Выражение страха, растерянности

Рот и губы: рот слегка раскрыт, очертание, близкое к квадратному, несколько втянут внутрь, нижняя губа отвисла.

Носогубные складки, подбородок: складки в тенденции к вертикальному положению, подбородок и нижняя челюсть несколько отвисли.

Глаза: раскрыты, зрачки расширены, иногда, напротив, веки сужены, глаза влажные.

Лоб и брови: лоб нахмурен, брови приподняты.

Окраска лица: покраснение, иногда пятнами, часто пот на лбу, на висках, иногда на затылке.

Руки: бессильно опущены или как бы ищут места и не могут его найти, может быть тремор.

Туловище и голова: плечи опущены, голова наклонена несколько вперед и в сторону, может быть тремор с подергиванием плеч.

Дыхание: прерывистое, с остановками, с резкими прерывистыми убыстрениями вдоха и короткими выдохами.

Интонация голоса: неадекватность интонаций, переходы от резких тонов к взвизгиванию.

 

Проявление лживости в эмоциях

Опытный лжец может принять любую мимику: удовлетворения, радости (особенно, когда сам хочет верить в свою ложь), ярости, злобы (особенно, когда боится, что ему не поверят, а с ложью связаны большие надежды), но чаще выражение лжи сопровождается эмоциями растерянности, напряженности. Важным психодиагностическим показателем лживости высказанного мнения является обычно некоторая диссоциация между выражением глаз, лба, губ, окраски лица, дыхания. Например, улыбающийся рот и растерянные глаза, рот, выражающий волевое напряжение, и «бегающие» глаза или глаза, как бы устремленные внутрь, сановнически опущенные вниз углы губ и улыбающиеся глаза. Вариантом проявления эмоций, отражающих стремление скрыть лживость, являются различные «театральные позы» в сочетании с «деланной улыбкой» и «бегающими глазами», которые как бы избегают обмена взглядами. С другой стороны, возможны также попытки прямо смотреть в глаза, но опять же с определенной театральностью. Дыхание, при отражении в эмоциях лживости, очень часто характеризуется сокращенной фазой выдоха. Бывает и так, что у опытного лжеца, старающегося произвольно удлинить фазу выдоха, зрачки уходят вверх и в сторону. Во время попытки скрыть стремление сказать неправду глаза могут быть «колючими», наглыми, при этом рот, носогубная складка выражают произвольное (малоестественное) усилие воспроизвести желательную мимику (искренность, благородный гнев, волевое усилие и т.д.).

Кроме диссоциации (разнонаправленности) упоминаемых внешних проявлений эмоций, достаточно ярким показателем лживости является также характерная речь с вкрадчивыми, подхалимскими нотками, перепадами от надрывных тонов к низким, также не совпадающая по форме и содержанию с мимическими реакциями. Для мимики притворства, возникающей не только при лживости говорящего, но и при его желании скрыть свои эмоции от следдователя, характерны следующие особенности.

1. Выражение чувства всегда преувеличено и непропорционально причинам. Например, женщина для того, чтобы не показать объект своего увлечения, может демонстративно рассматривать обстановку в комнате, активно обсуждать тему разговора, совсем ее не интересующую.

2. Мышечные возмущения чередуются.

3. Вазомоторные реакции на лице могут меняться: отдельные участки то краснеют, то бледнеют.

4. В мимике недостает гармонии, заметны сокращения и ослабления некоторых мускулов, которых, например, никогда не бывает при настоящем страдании или подлинной радости.

5. Пульс может ускоряться с периодическим нарушением ритмичности, дыхание неритмично, но фаза выдоха (в отличие от состояния напряженности) обычно не сокращается.

6. Достаточно внезапного удивления или какого-либо предмета, который обратил на себя внимание, чтобы страдальческая мимика вдруг исчезла.

7. Иногда сквозь слезы, рыдания и самые глубокие вздохи случается заметить блеск мимолетной улыбки, обнаруживающей, быть может, злобную радость, что удалось провести своего ближнего.

8. Мимика почти всегда бывает эксцентричной, при этом часто замечается полное отсутствие концентрических форм выражения.

9. Движения глаз иногда неадекватны ситуации (зрачки или чрезмерно «бегающие», или порой как будто бы зафиксированы волевым усилием).

10. Притворщик периодически быстрым взглядом пытается оценить произведенный им эффект (удалось ли притворство?).

 

Необходимо предупредить читателя о следующем.

1. Никогда не выносите поспешного суждения, основанного лишь на одной черте, какой бы убедительной она Вам не казалась. Следует выносить суждение, когда какая-либо черта проявляется в ряде симптомов.

2. Если Вы хотите судить о других людях то не забывайте о самокритике.

3. Обращайте особое внимание на так называемые мелочи, т.е. на маловыразительные проявления эмоциональных реакций.

4. Избегайте фантазирования и приукрашивания того, что не найдено.

 

Старший школьный возраст, возраст ранней юности – это время непосредственной подготовки к жизни взрослого человека. Накануне вступления во «взрослую жизнь» наряду с осознанием индивидуального «Я» и формированием своего взгляда на мир у молодого человека возникает сознательное желание самоопределения, осознания своего места в мире, желание раскрыть себя миру и реализовать свои возможности.

Какой будет в будущем еще формирующаяся личность ? Способной к саморазвитию, умеющей принимать на себя ответственность и осуществлять выбор, осознающей осмысленность своей жизни или неспособной реализовать себя, неуверенной в своих возможностях, воспринимающей свою жизнь как хаотическую цепь неудач. Основы будущего пути самореализации закладываются именно в юности. Это обусловлено внешними и внутренними факторами. В юношеском возрасте происходит качественное изменение в отношениях «Я – общество». Ведущим видом деятельности (определяющим психическое развитие личности) становится учебно-профессиональная, которая готовит человека к профессиональному труду.

Социальная среда предъявляет молодому человеку новые требования, процесс взросления оценивается и поощряется (или осуждается) обществом. Существуют определенные социальные критерии вступления во «взрослость»: устройство на работу, обретение материальной независимости, поступление в вуз и т.п.

Главная задача на данном возрастном этапе развития – это выбор жизненного пути, профессии. В это время происходит сложный процесс социального и личностного самоопределения. Он предполагает развитие умственных способностей, специальных интересов, формирования нравственного и правового самосознания, мировоззрения, убеждения, а в целом – жизненной позиции. Немаловажное значение в этом возрасте имеет определение психосексуальных установок и ориентаций, т.е. отношение к вопросам пола, нормам морали.

Развитие самосознания в раннем юношеском возрасте связано с высоким уровнем умственного развития. Познавательные процессы в этом возрасте управляемы и подчинены определенным задачам жизни и деятельности. Наблюдение становится целенаправленным, систематизированным; память позволяет закрепить и воспроизвести значимую информацию, а мышление – дать объективную оценку ситуации. Однако в данном возрасте нередко наблюдается тенденция к теоретизированию без достаточного учета конкретных фактов. Так, некоторые старшеклассники при описании следственных ситуаций дают самостоятельные оценки, версии, предположения. Это может снижать эффективность показаний, создавать определенные трудности во время следственных действий с участием свидетеля.

В ранней юности человек особенно ценит самостоятельность, убедительность, доказательность и логичность суждений другого человека. Логичность и четкость поставленных вопросов воспринимается подследственными положительно.

Самосознание школьника старшего возраста отличается прежде всего потребностью оценить свойства своей личности с точки зрения конкретных жизненных целей. В результате формируется целостное представление о самом себе – образ «Я». Это сложное психологическое явление предполагает особое отношение личности к себе и включает три взаимосвязанных компонента: познавательный – знание себя, представление о своих качествах и свойствах; эмоциональный – оценка этих качеств и связанные с ней самолюбие, самоуважение; поведенческий – практическое отношение к себе. Образ «Я» – это не просто осознание своих качеств, а прежде всего самоопределение личности: «Кто я такой?», «Что я могу?», «На что я способен?», «Какая от меня польза?».

В юношеском возрасте повышается адекватность самооценки, хотя процесс этот неоднозначный, так как самооценка выполняет две различные функции: способствует успешному выполнению деятельности и выступает как средство психологической защиты личности. В этом возрасте желание иметь положительный образ «Я» нередко побуждает юношу преувеличивать свои достоинства и преуменьшать недостатки.

Если самооценка младших детей, как правило, зависит от оценки родителей и других взрослых, то в подростковом и особенно в юношеском возрасте поведение в значительной степени зависит от того, как юноша сам себя оценивает и уважает, т.е. от уровня его самосознания. Рост рефлексии, самоанализа, повышение интереса к себе являются типичными для ранней юности.

Активно формируется такая важная черта личности, как самоуважение, т.е. обобщенная самооценка, степень принятия или непринятия себя как личности. Высокое самоуважение – не синоним зазнайства или некритичности. Оно означает, что человек не считает себя хуже или лучше других, но он положительно отзывается о себе. Низкое самоуважение, наоборот, означает постоянную неудовлетворенность, презрение к себе, неверие в собственные силы. На формирование самоуважения влияют многие факторы, действующие уже в раннем детстве, – отношение родителей, положение среди сверстников и т.п.

В юности в связи с ломкой прежней системы ценностей и новым осознанием своих личных качеств представление о собственной личности подвергается пересмотру. Юноши нередко склонны выдвигать завышенные, нереалистические притязания, переоценивать свои способности, положение, занимаемое ими в группе сверстников. Эта беспочвенная самоуверенность часто раздражает взрослых, вызывает многочисленные конфликты и разочарования. В процессе допроса и других следственных действий излишне самоуверенные свидетели или потерпевшие требуют индивидуального подхода к себе. Перед следователем стоит задача выяснить, что лежит в основе этой беспочвенной самоуверенности и максимализма, чаще всего это неадекватно завышенная самооценка, эгоцентризм, желание обратить на себя внимание.

Несмотря на то, что в настоящее время признана ведущая роль микросоциальных факторов в формировании антиобщественного поступка в подростковом и раннем юношеском возрасте, нельзя недооценивать и конституциональные черты, которые играют важную роль в специфике преступных деяний. Существует обширная литература, посвященная характерологическим отклонениям в подростковом возрасте.

Акцентуации характера – это крайние варианты его нормы, при которых отдельные черты характера чрезмерно усилены. Акцентуированные черты определяют психический склад личности, обусловливают специфику социального приспособления. Акцентуации характера прослеживаются либо на протяжении всей жизни человека, либо относительно длительного периода. Подростковый и ранний юношеский возраст являются наиболее демонстративными в плане проявления или дальнейшего развития акцентуированных черт. Акцентуации характера, как правило, не приводят к нарушению социальной адаптации. При действиях специфических психогенных факторов могут возникать отдельные нарушения, однако эти нарушения кратковременны и полностью компенсируются.

Например, сензитивный (сверхчувствительный) подросток, оказавшись свидетелем тяжкого преступления, может проявить повышенную возбудимость, неустойчивость настроений. У него могут даже возникнуть соматические расстройства, аллергия. Такой свидетель глубоко переживает ситуации допросов, очных ставок. Нередко бестактное или жесткое поведение следователя может привести к глубокому нервно-психическому напряжению такого подростка.

В исследованиях психологов и криминологов отмечается неосознаваемая мотивация преступного поведения некоторых несовершеннолетних. Причин неосознаваемых мотивов преступного поведения много. Это в основном зависит от особенностей личностного развития. Неосознаваемые мотивы могут быть связаны с неадекватной самооценкой личности молодого преступника, а чаще всего с дисгармоничной структурой его личности.

В некоторых случаях неосознаваемая мотивация преступного поведения носит компенсаторный характер, нередко связана с развивающимся у юноши или подростка комплексом неполноценности. Например, 17-летний юноша астенического телосложения всеми силами пытался утвердить себя в группе сверстников, которые значительно превосходили его по физической силе. Чтобы доказать свою смелость и силу, юноша убил своего деда – ветерана войны и охотно рассказывал об это во дворе.

Особый интерес представляет связь неосознаваемых мотивов преступления с отсроченным во времени действием закрепившегося у подростка с детства по типу импринтинга (впечатывания) травматического опыта. Унижения, незаслуженно жестокое обращение могут оставить свой отпечаток в эмоциональной структуре личности и при определенных условиях порождать соответствующие формы поведения.

В исследованиях, посвященных половым преступлениям в отношении несовершеннолетних, одним из признаков состава изнасилования является половое сношение с использованием беспомощного состояния потерпевшей (го). Причины беспомощного состояния многообразны: душевное заболевание, физический недуг, отравление алкоголем или наркотиками, неспособность оказывать сопротивление в связи с непониманием угрожающей ситуации, ее внезапности, нападение физически более сильного насильника и т.п.

Но причиной беспомощного состояния могут быть и психологические факторы: стресс, состояние страха, растерянности, аффекта, индивидуально-психологические особенности потерпевшего лица. В этом случае особое значение приобретает проведение судебно-психологической экспертизы, позволяющей получить данные о личности потерпевшего или подозреваемого (обвиняемого).

Тактическая линия допросов и других следственных действий с пострадавшими должна быть направлена на преодоление отрицательного влияния факторов, мешающих получению полной, достоверной и объективной информации (см. рис. 19–22). Очень важно создать спокойную, деловую обстановку, которая располагает к наиболее подробному и точному воспроизведению существенных обстоятельств происшествия. Перед следователем стоит задача регуляции психических переживаний потерпевшего лица, его психического состояния в нужную для допроса сторону.

У каждого человека есть индивидуальные способы реагирования на конфликтную ситуацию. В зависимости от особенностей переживаемого психического состояния потерпевших можно условно разделить на две основные группы.

К первой группе относятся потерпевшие, которые непосредственно после совершенного посягательства находятся в состоянии высокого нервно-психологического возбуждения. Это проявляется в гиперактивности, суетливости, наличии истерических реакций, ускоренном темпе речи. Такие потерпевшие затрудняются последовательно изложить ситуацию, рассказывают фрагментарно, сбивчиво, перескакивают с одного обстоятельства на другое. Такому потерпевшему обязательно нужно дать возможность успокоиться, начать отвлекающую беседу по вопросам, не связанным с происшедшим. Можно использовать элементарные приемы саморегуляции – предложить сделать глубокий вдох и задержать дыхание на некоторое время, повторить это упражнение несколько раз. Очень важным является спокойный, доброжелательный тон следователя. Нельзя торопить потерпевшего, упрекать его за возбужденное состояние. Необходимо разъяснить ей (ему), что ее (его) показания очень важны для правильного разрешения дела. Постепенно, по мере того, как потерпевший успокаивается, беседу очень осторожно следует перевести в русло допроса.

Вопросы должны быть сформулированы четко, но не в категоричной форме. Например, форма вопроса: «Ты раздевалась сама или они тебя раздевали?» – для молодой девушки является неправильной. Лучше спросить: «Как получилось, что Вы оказались раздетой в постели?». Ответ на такой вопрос будет более объективным и детальным.

Для другой группы потерпевших характерны такие реакции на случившееся, как апатия, угнетенность, желание «уйти в себя» с целью смягчения эмоционального дискомфорта. Такие потерпевшие находятся как бы в состоянии интеллектуального ступора. У них замедленная динамика мыслительных процессов, они долго не отвечают на поставленный вопрос, им требуются большие усилия для припоминания важных для следствия обстоятельств преступления.

Для переключения потерпевшей с тягостных дум о том, что случилось и его последствиях, на деловую обстановку допроса рекомендуется сразу переходить к допросу. Начинать желательно не с выяснения важных обстоятельств, а с переключения пострадавшей на описание ее состояния до случившегося. Задать вопросы: «Чем занималась перед случившимся?», «На каком транспорте ехала?», «Что ела?» и пр. Такие вопросы – своеобразная психологическая разминка, они помогают потерпевшей сосредоточиться, мобилизовать свои эмоционально-волевые процессы. В ходе допроса потерпевшей необходима постоянная психологическая поддержка со стороны следователя, особенно по отношению к неуверенным в себе, сензитивным (чувствительным) девушкам, поскольку они тонко реагируют на такие эмоциональные воздействия и эффективность их показаний повышается.

При расследовании изнасилований перед следователем стоит важная задача – изучение взаимоотношений потерпевшей и преступника. Нередко жертвами групповых преступлений в юношеском возрасте являются лица, хорошо знакомые с одним из насильников, имевшие с ним ранее интимные контакты, влюбленные в него. Следователь обязательно должен учитывать отношение потерпевшей к случившемуся, особенно проявления защитных механизмов ее личности. Некоторые жертвы в процессе расследования проявляют реакции негативизма, оппозиции, что задерживает процесс разбирательства, а иногда вводят в заблуждение судебно-следственные органы.

Так, Жанна Ш. 15-ти лет, подвергалась неоднократному групповому изнасилованию подростками, но в течение полугода никому не рассказывала об этом. Девушка пыталась покончить жизнь самоубийством после очередного изнасилования, но была остановлена насильниками. У пострадавшей наблюдались типичные для ее личности способы реагирования на криминальные ситуации: уйти в себя, замкнуться, разрешить конфликт самостоятельно, без посторонней помощи. Такое поведение рассматривается как защитные реакции на стрессовые ситуации с целью устранения тревожности и психических травм. На следствии девушка часто замыкалась, не хотела рассказывать важные для дела обстоятельства. При этом девушка была влюблена в одного из насильников. У нее наблюдалась высокая психологическая зависимость от него. Это также явилось одной из причин необычного поведения потерпевшей в период предварительного следствия.

Следователь внимательно изучил ситуацию, личность потерпевшей, обратил внимание на ее влюбленность. Как ему стало известно, девушка воспитывалась матерью и отчимом, со стороны родственников наблюдалось выраженное эмоциональное отчуждение. Высокая потребность во взаимопонимании, любви усилила глубину чувств у девушки. До случившегося она встречалась с возлюбленным; они вместе проводили свободное время, говорили о жизни, любви. Интимных контактов у них не было. Однажды Жанна обидела возлюбленного, обозвав его «дураком, как его умственно отсталая сестра». И он решил отомстить девушке. Пригласив ее к себе домой, он вместе с другом ее изнасиловал. После этого рассказал ребятам о «своих подвигах». Это вызвало интерес у группы подростков и они начали преследовать девушку, совершали по отношению к ней насильственные действия. Изучение личности Жанны, особенностей ее эмоциональных реакций, переживаний позволило следователю установить психологический контакт с девушкой, избрать нужные тактические приемы для получения достоверной информации.

10.1.4. Допрос несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего

Допрос свидетеля и потерпевшего лица (совершеннолетнего) относится к числу самых распространенных разновидностей допроса. Свидетелем может быть как человек, непосредственно воспринимавший событие преступления или другие обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, так и тот, кому стало известно об этом со слов других лиц или из документов, а также из других источников.

Потерпевшим является лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Он так же может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию, а также о своих взаимоотношениях с обвиняемым.

Предстоящий допрос свидетеля или потерпевшего требует серьезной и тщательной подготовки. Основой допроса является план, в который включается круг вопросов, подлежащих выяснению. Необходимо тщательно изучить личность свидетеля или потерпевшего, так как характер протекания интеллектуальных процессов (восприятия, памяти, мышления, воображения, обеспечивающих эффективность показаний) зависит от индивидуально-психологических, возрастных особенностей личности допрашиваемого лица, направления профессионализации и т.п. (см. рис. 23, 24).

В зависимости от индивидуальных особенностей личности, от преобладающего участия в работе памяти того или иного анализатора различают зрительный, слуховой, двигательный и смешанный типы памяти. Способность к запоминанию у людей различна: у одних лучше развита зрительная память, у других – слуховая, у третьих – словесно-логическая и т.д. Например, математик запоминает лучше цифры,алгоритмы решения типовых задач, художник – цвета, а музыкант – ноты, звуки. Такая память называется профессиональной.

Отличной иллюстрацией профессионального восприятия и памяти может служить рассказ чешского писателя К.Чапека «Поэт».

«Заурядное происшествие: в четыре часа утра на Житной улице автомобиль сбил с ног пьяную старуху и скрылся, развив бешеную скорость. Молодому полицейскому комиссару Мейзлику предстояло отыскать это авто. Как известно, молодые полицейские чиновники относятся к делам очень серьезно.

– Гм…- сказал Мейзлик полицейскому номер 141. – Итак, вы увидели в трехстах метрах от вас быстро удалявшийся автомобиль, а на земле – распростертое тело. Что вы прежде всего сделали?

– Прежде всего подбежал к пострадавшей, – начал полицейский, – чтобы оказать ей первую помощь.

– Сначала надо было заметить номер машины, – проворчал Мейзлик, – а потом уже заниматься этой бабой… Впрочем, и я, вероятно, поступил бы так же, – добавил он, почесывая голову карандашом. – Итак, номер машины вы не заметили. Ну, а другие приметы?

– По-моему, – неуверенно сказал полицейский номер 141, – она была темного цвета. Не то синяя, не то темно красная. Из глушителя валил дым, и ничего не было видно.

– О, господи!огорчился Мейзлик. – Ну, как же мне теперь найти машину? Бегать от шофера к шоферу и спрашивать: «Это не вы переехали старуху?» Как тут быть, скажите сами, любезнейший?

Полицейский почтительно и равнодушно пожал плечами.

– Осмелюсь доложить, у меня записан один свидетель. Но он тоже ничего не знает. Он ждет рядом в комнате.

– Введите его, – мрачно сказал Мейзлик, тщетно стараясь выудить что-нибудь в куцем протоколе. – Фамилия и местожительство? – машинально обратился он к вошедшему, не поднимая взгляда.

– Кралик Ян – студент механического факультета, – отчетливо произнес свидетель.

– Вы были очевидцем того, как сегодня в четыре часа утра неизвестная машина сбила Божену Махачкову?

– Да. И я должен заявить, что виноват шофер. Судите сами, улица была совершенно пуста, и если бы он сбавил ход на перекрестке…

– Как далеко вы были от места происшествия? – прервал его Мейзлик.

– В десяти шагах. Я провожал своего приятеля из…из пивной, и когда мы проходили по Житной улице…

– А кто такой ваш приятель? – снова прервал Мейзлик. –Он тут у меня не значится.

– Поэт Ярослав Нерад, – не без гордости ответил свидетель. – Но от него вы ничего не добьетесь.

– Это почему же? – нахмурился Мейзлик, не желая выпустить из рук даже соломинку.

– Потому, что он… у него… такая поэтическая натура. Когда произошел несчастный случай, он расплакался, как ребенок, и побежал домой… Итак, мы шли по Житной улице; вдруг откуда-то сзади выскочила машина, мчавшаяся на предельной скорости…

– Номер машины?

– Извините, не заметил. Я обратил внимание лишь на бешеную скорость и говорю себе – вот…

– Какого типа была машина? – прервал его Мейзлик.

– Четырехтактный двигатель внутреннего сгорания, – деловито ответил студент-механик. – Но в марках я, понятно, не разбираюсь.

– А какого цвета кузов? Кто сидел в машине? Открытая или лимузин?

– Не знаю, – смущенно ответил свидетель. – Цвет, кажется, черный. Но, в общем, я не заметил, потому что, когда произошло несчастье, я как раз обернулся к приятелю: «Смотри, говорю, каковы мерзавцы: сбили человека и даже не остановились».

– Гм…- недовольно буркнул Мейзлик. – Это, конечно, естественная реакция, но я бы предпочел, чтобы вы заметили номер машины. Просто удивительно, до чего не наблюдательны люди. Вам ясно, что виноват шофер, вы правильно заключаете, что эти люди мерзавцы, а на номер машины вы – ноль внимания. Рассуждать умеет каждый, а вот по деловому наблюдать окружающее… Благодарю вас, господин Кралик, я вас больше не задерживаю.

Через два часа полицейский номер 141 позвонил у дверей поэта Ярослава Нерада.

– Дома, – ответила хозяйка квартиры. – Спит.

Разбуженный поэт, испуганно вытаращил заспанные глаза на полицейского. «Что же я такое натворил?» – мелькнуло у него в голове.

Полицейскому, наконец, удалось объяснить Нераду, зачем его вызывают в полицию.

– Обязательно надо идти? – недоверчиво осведомился поэт. – Ведь я все

равно уже ничего не помню. Ночью я был немного …

– Под мухой, – понимающе сказал полицейский. – Я знаю многих поэтов. Прошу вас одеться. Я подожду.

По дороге они разговаривали о кабаках, о жизни вообще, о небесных знамениях и о многих других вещах; только политике были чужды оба. Так, в дружеской и поучительной беседе они дошли до полиции.

– Вы поэт Ярослав Нерад? – спросил Мейзлик. – Вы были очевидцем того, как неизвестный автомобиль сбил Божену Махачкову?

– Да, – вздохнул поэт.

– Можете вы сказать, какая это была машина? Открытая, закрытая, цвет, количество пассажиров, номер?

Поэт усиленно размышлял.

– Не знаю, – сказал он. – Я на это не обратил внимания.

– Припомните какую-нибудь мелочь, подробность, – настаивал Мейзлик.

– Да что вы! – искренне удивился Нерад. – Я никогда не замечаю подробностей.

– Что же вы вообще заметили, скажите, пожалуйста? – иронически осведомился Мейзлик.

– Так, общее настроение, – неопределенно ответил поэт. Эту, знаете ли, безлюдную улицу… длинную… предрассветную… И женская фигура на земле… Постойте! – вдруг вскочил поэт. – Ведь я написал об этом стихи, когда пришел домой.

Он начал рыться в карманах, извлекая оттуда счета, конверты, измятые клочки бумаги.

– Это не то, и это не то… Ага, вот оно, кажется. – И он погрузился в чтение строчек, написанных на вывернутом наизнанку конверте.

– Покажите мне, – вкрадчиво предложил Мейзлик.

– Право, это не из лучших моих стихов, – скромничал поэт. – Но, если

хотите, я прочту.

Закатив глаза, он начал декламировать нараспев:

Дома в строю темнели сквозь ажур,

Рассвет уже играл на мандолине.

Краснела дева.

В дальний Сингапур

Вы уносились в гоночной машине.

Повержен в пыль надломленный тюльпан.

Умолкла страсть. Безмолвие… Забвенье.

О шея лебедя!

О грудь! О барабан и эти палочки –

трагедии знаменье!

– Вот и все, – сказал поэт.

– Извините, что же все это значит? – спросил Мейзлик. – О чем тут, собственно, речь?

– Как о чем? О происшествии с машиной, – удивился поэт. – Разве вам непонятно?

– Не совсем, – критически изрек Мейзлик. – Как-то из всего этого я не могу установить, что «июля пятнадцатого дня, в четыре часа утра, на Житной улице автомобиль номер такой-то сбил с ног шестидесятилетнюю нищенку Божену Махачкову, бывшую в нетрезвом виде. Пострадавшая отправлена в городскую больницу и находится в тяжелом состоянии». Обо всех этих фактах в ваших стихах, насколько я мог заметить, нет ни слова. Да-с.

– Все это внешние факторы, сырая действительность, – сказал поэт, теребя себя за нос. – А поэзия – это внутренняя реальность. Поэзия – это свободные сюрреалистические образы, рожденные в подсознании поэта, понимаете? Это те зрительные и слуховые ассоциации, которыми должен проникнуться читатель. И тогда он поймет, – укоризненно закончил Нерад.

– Скажите пожалуйста! – воскликнул Мейзлик. – Ну, ладно, дайте мне этот ваш опус. Спасибо. Итак, что же тут говорится? Гм… «Дома в строю темнели сквозь ажур…» Почему в строю? Объясните-ка это.

– Житная улица, – безмятежно сказал поэт. – Два ряда домов. Понимаете?

– А почему это не обозначает Национальный проспект? – скептически осведомился Мейзлик.

– Потому, что Национальный проспект не такой прямой, – последовал уверенный ответ.

– Так, дальше: «Рассвет уже играл на мандолине…» Допустим. «Краснела дева…» Извиняюсь, откуда же здесь дева?

– Заря, – лаконически пояснил поэт.

– Ах, прошу прощения. «В дальний Сингапур вы уносились в гоночной машине»?

– Так, видимо был воспринят мной тот автомобиль, – объяснил поэт.

– Он был гоночный?

– Не знаю. Это лишь значит, что он бешено мчался. Словно спешил на край света.

– Ага, так. В Сингапур, например? Но почему именно в Сингапур, боже мой?

Поэт пожал плечами.

– Не знаю, может быть, потому, что там живут малайцы.

– А какое отношение имеют к этому малайцы? А?

Поэт замялся.

– Вероятно, машина была коричневого цвета, – задумчиво произнес он. – Что-то коричневое там непременно было. Иначе откуда взялся бы Сингапур?

– Так, – сказал Мейзлик. – Другие свидетели говорили, что авто было синее, темно-красное и черное. Кому же верить?

– Мне, – сказал поэт. – Мой цвет приятнее для глаза.

– «Повержен в пыль надломленный тюльпан», – читал далее Мейзлик. – «Надломленный тюльпан» – это, стало быть, пьяная побирушка?

– Не мог же я так о ней написать! – с досадой сказал поэт. – Это была женщина, вот и все. Понятно?

– Ага! А это что: «О шея лебедя, о грудь, о барабан!» – Свободные ассоциации?

– Покажите, сказал, наклоняясь поэт. – Гм… «О шея лебедя, о грудь, о барабан и эти палочки»… Что бы все это значило?

– Вот и я то же самое спрашиваю, – не без язвительности заметил полицейский чиновник.

– Постойте, – размышлял Нерад. – Что-нибудь подсказало мне эти образы… Скажите, вам не кажется, что двойка похожа на лебединую шею? Взгляните.

И он написал карандашом «2».

– Ага! – уже не без интереса воскликнул Мейзлик. – Ну, а это: «о грудь»?

– Да ведь это цифра три, она состоит из двух округлостей, не так ли?

– Остаются барабан и палочки! – взволнованно воскликнул полицейский чиновник.

– Барабан и палочки… – размышлял Нерад. – Барабан и палочки… Наверное, это пятерка, а? Смотрите, – он написал цифру 5. – Нижний кружок словно барабан, а над ним палочки.

– Так, – сказал Мейзлик, выписывая на листке цифру «235». – Вы уверены, что номер авто был двести тридцать пять?

– Номер? Я не заметил никакого номера, – решительно возразил Нерад. – Но что-то такое там было, иначе бы я так не написал. По-моему, это самое удачное место? Как вы думаете?

Через два дня Мейзлик зашел к Нераду. На этот раз поэт не спал. У него сидела какая-то девица, и он тщетно пытался найти стул, чтобы усадить полицейского чиновника.

– Я на минутку, – сказал Мейзлик. – Зашел только сказать вам, что это действительно было авто номер двести тридцать пять.

– Какое авто? – испугался поэт.

– «О шея лебедя, о грудь, о барабан и эти палочки!» – одним духом выпалил Мейзлик. – И насчет Сингапура правильно. Авто было коричневое.

– Ага! – вспомнил поэт. – Вот видите, что значит внутренняя реальность. Хотите, я прочту вам два-три моих стихотворения? Теперь-то вы их поймете.

– В другой раз! – поспешил ответить полицейский чиновник. – Когда у меня опять будет такой случай, ладно?»[37].

Событие, его образ в восприятии памяти, переработанный в процессе мышления и словесное выражение не равнозначны между собой. Ошибки так или иначе вкрадываются в наше восприятие и нашу память, поэтому воспоминание о событии преступления – это скорее конструкция, опирающаяся на то, что мы воспринимали реально, переработанная на основе наших ожиданий, установок, убеждений, жизненного и профессионального опыта, имеющихся в данный момент сведений и т.д.

Свидетель описывает не само событие, а образ действительности, сохранившийся в его памяти, который может не совпадать в деталях с реальным событием. Поэтому свидетели, наблюдавшие одно и то же событие, описывают его по-разному. Кроме того, экспериментами психологов установлено, что человек запоминает значительно больше, чем затем воспроизводит в форме показаний или рассказа. Исследования показали, что существует постоянное несоответствие между информацией о преступлении, добытой в результате допроса, и той, которая остается невостребованной в памяти у допрашиваемого.

С течением времени уменьшается отчетливость воспринятых событий вплоть до полного выпадения их из памяти. Это объективная закономерность, и зависит она от силы впечатления, которое оказывал тот или иной факт на человека в момент восприятия, усилий человека удержать его в памяти, времени, прошедшего с момента события, и дефектов памяти. Незначительные факты, не играющие существенной роли в жизни человека, запоминаются хуже и со временем бесследно исчезают из памяти. Причина этому – избирательность восприятия, запоминания и забывания. Хорошо запоминается то, что контрастирует или полностью согласуется с психическим состоянием человека.

В следственной работе приходится встречаться со следующей особенностью памяти: она хорошо удерживает факты, связанные с мотивами поведения и интересами запоминающего. Все остальное сравнительно легко забывается. Качественные и количественные характеристики воспроизведения в памяти определяются уровнем ее развития, психическим состоянием допрашиваемого: его грамотностью и интеллектом, обстановкой и тактикой проведения допроса и т.д.

А.Ф.Кони дал следующую характеристику влияния темперамента на показания свидетелей по поводу одного и того же происшествия.

Трамвай наехал на переходившую через рельсы женщину и причинил ей тяжкие повреждения или, быть может, самую смерть – вследствие того, что она не обратила внимания на предупредительный звонок или что таковой раздался слишком поздно. Сангвиник, волнуясь, скажет: «Это была ужасная картина – раздался раздирающий душу крик, – хлынула кровь, – мне послышался даже треск сломанных костей, эта картина стоит перед моими глазами, преследует меня, волнуя и тревожа». Меланхолик скажет: «При мне вагон трамвая раздавил несчастную женщину; и вот людская судьба: быть может, она спешила к любящему мужу, к любимым детям, под семейный кров – и все разбито, уничтожено, – остались слезы и скорбь о невозвратной потере, – и картина осиротевшей семьи с болью возникает в моей душе». Холерик, негодуя, скажет: «Раздавили женщину! Я давно говорил, что городское управление небрежно в исполнении своих обязанностей: можно ли поручать управление трамваем таким вагоновожатым, которые не умеют своевременно нажать звонок и предупредить тем рассеянного или тугого на ухо прохожего. И вот результат. Судить надо за эти упущения, и строго судить». А флегматик расскажет так: «Ехал я на извозчике и вижу: стоит трамвай, около него толпа народа, что-то смотрят; я привстал в пролетке и вижу – лежит какая-то женщина поперек рельсов, – вероятно, наехали и раздавили. Я сел на свое место и сказал извозчику: «Пошел скорее!»[38].

Психологического подхода требует и решение вопроса о времени проведения допроса. Учитывая существующий у каждого человека процесс забывания, свидетели и потерпевшие должны быть допрошены как можно скорее после возбуждения уголовного дела. Однако и здесь имеются некоторые исключения из общего правила. Если совершенное преступление привело потерпевшего (а в некоторых случаях и свидетелей) в состояние сильного душевного потрясения, волнения, то следует считаться с тем, что в данный момент могут быть забыты существенные для дела обстоятельства. Поэтому в таких случаях (особенно при расследовании разбойных нападений, изнасилований, хулиганств) после получения при допросе самых необходимых для розыска и задержания преступника сведений целесообразно еще раз, более обстоятельно, допросить потерпевших и свидетелей. Следует также учитывать известное в психологии явление реминисценции – улучшения повторного воспроизведения. Поэтому свидетелей, потерпевших, чьи показания могут иметь особенно важное значение, желательно допросить вторично.

Известно, что обычно свидетелей и потерпевших для допроса вызывают повесткой. В то же время иногда психологически более оправданно приглашать их по телефону, что заранее способствует установлению психологического контакта, снимает излишнее напряжение у допрашиваемых. По установившемуся правилу взрослых свидетелей, потерпевших допрашивают в служебном помещении милиции или прокуратуры. Однако в отдельных случаях, когда свидетели, потерпевшие забыли важные обстоятельства события преступления, бывает целесообразно провести их допрос на месте происшествия. При этом процесс воспоминаний, проходящий по системе ассоциаций, становится более продуктивным.

Нередко следователи приглашают одновременно нескольких свидетелей и потерпевших по одному делу на один и тот же час, считая, что такой метод более рационален, позволяет не тратить времени на ожидание в случае опоздания допрашиваемых. С психологической точки зрения, такой подход является ошибочным. В коридоре у кабинета следователя, встречаются свидетели, потерпевшие, между ними происходит обмен информацией; они неизбежно оказывают друг на друга определенное внушающее воздействие, что в конечном счете может привести к даче ошибочных показаний. Успешность допроса в значительной степени зависит и от обстановки, в которой он проходит. Важнейшим правилом является допрос «с глазу на глаз», без присутствия в кабинете следователя посторонних лиц. Это особенно важно при допросе потерпевших по делам об изнасиловании, заражении венерической болезнью. Здесь понятия «врачебная тайна» и «следственная тайна» становятся почти равнозначными. Желательно, чтобы ничто не отвлекало внимание допрашиваемого, чтобы следователю не мешали телефонные разговоры, беседы с заходящими в кабинет сотрудниками.

Существенное психологическое значение имеет поведение самого следователя на допросе. Внешний облик следователя (подтянутость, аккуратность, его спокойствие, уверенность и вежливый, внимательный тон, доброжелательность, заинтересованность) – необходимое условие для установления психологического контакта, что способствует готовности свидетеля, потерпевшего дать полные и правдивые показания. В случае, если потерпевший, свидетели в момент начала допроса находятся в заметно взволнованном состоянии, желательно начать беседу на отвлеченные темы, чтобы затем уже перейти к допросу по существу. Даже в случае появления сомнений в соответствии показаний свидетелей, потерпевших по обстоятельствам дела не следует торопиться, открыто показывать свое недоверие. Уважительность и доверие по отношению к показаниям свидетелей и потерпевших должны являться обязательным правилом для следователя.

В процессе допроса свидетелей и потерпевших следователю приходится оценивать особенности восприятия, запоминания различных явлений, связанных с событием преступления. Для такой оценки необходимо представлять психологический механизм восприятия этих явлений, знать, какие психологические закономерности лежат в его основе. Очень часто возникает потребность в оценке показаний свидетелей, потерпевших относительно времени какого-либо события. Рассмотрим те основные психологические закономерности, которые определяют восприятие человеком явлений во времени. Многие преступления являются быстротечными (например, нарушения правил безопасности движения, убийства, нарушения правил техники безопасности и др.). Быстротечные события обычно воспринимаются людьми менее полно. Поэтому при расследовании таких дел необходимо стремиться установить возможно большее число свидетелей, особенно тщательно сопоставлять их показания с другими имеющимися доказательствами.

Существуют три основных способа восприятия времени: хронометрический, хроногнозический и хронологический. В первом случае время какого-либо события или его продолжительность воспринимается человеком с помощью специальных приборов, средств (например, часов, сообщений о времени по телевидению, радио). Так, если очевидец, говоря о времени наблюдаемого им разбойного нападения, ссылается на то, что в момент преступления или сразу же после него он посмотрел на часы, то его показания очень точно отражают время события преступления. Хроногнозия – это непосредственное (при помощи органов чувств) переживание человеком времени какого-либо события, его длительности. Например, свидетель хулиганских действий говорит, что они продолжались примерно в течение часа, но он при этом не смотрел на часы. Естественно, что такой способ восприятия времени является значительно менее точным. Хронологический – это такой способ восприятия времени, когда человек судит о времени события по сравнению с другими известными ему событиями. Так, свидетель не может вспомнить, когда он в последний раз видел обвиняемого, но утверждает, что это было «в начале месяца», «перед праздниками» и т.п. При допросе свидетелей, потерпевших о времени события необходимо выяснить, каким из способов допрашиваемые определяют это время.

Значительная часть показаний свидетелей, потерпевших бывает основана на зрительных восприятиях. При допросе в таких случаях следует уточнить, с какого расстояния, при каких условиях освещения наблюдалось событие преступления, каково состояние зрения допрашиваемого. В ряде случаев требуется учитывать возможности адаптации глаз к темноте или свету. Зачастую возникает вопрос о цвете увиденных предметов. При расхождении показаний нужно помнить, что примерно 10% мужчин страдают теми или иными дефектами цветоощущений. Несовершеннолетние, а порой и взрослые люди не знают правильных наименований некоторых цветовых признаков, путают их. Вот почему при допросах полезно пользоваться специальными таблицами и шкалами цветов или проводить судебно-психологическую экспертизу.

При допросе свидетелей и потерпевших в отдельных случаях приходится оценивать их слуховые восприятия. В таких ситуациях требуется учитывать возраст допрашиваемых, поскольку в пожилом возрасте у людей снижается чувствительность к высоким тонам. Звуковая чувствительность связана также с профессией человека. Так, автомеханик по звуку может определить состояние работы двигателей, музыканты различают больший диапазон звуков, чем люди других профессий. В редких случаях следователю бывает необходимо оценить температурные, болевые, обонятельные ощущения, восприятия свидетелей и потерпевших. При оценке в показаниях свидетелей и потерпевших об их ощущениях и восприятиях следует учитывать явление адаптации. Адаптация – это изменение чувствительности под влиянием приспособляемости органов чувств к действующему раздражителю (например, в темноте чувствительность глаза возрастает во много раз). Ухо человека адаптируется к звуку и тишине так же, как глаз к свету и темноте. Высокий уровень адаптации характерен для обоняния. Так, при постепенной концентрации какого-либо запаха в помещении человек может его не ощущать. Необходимо иметь в виду также состояние, в котором находился свидетель и особенно потерпевший в момент преступления. Посягательство, направленное на потерпевшего, вызывает у него сильные эмоциональные реакции, растерянность, потрясение, страх. При таких психических состояниях человек нередко медленно соображает, хуже видит и слышит. Все это ухудшает восприятие и зачастую сказывается на показаниях, которые могут быть менее точны и даже ошибочны и в этих случаях лучше провести судебно-психологическую экспертизу (см. гл. 11).

Большинство свидетелей и потерпевших в уголовном процессе дают объективные, правдивые показания (см. рис. 21). В то же время на практике встречаются случаи ошибочных и даже ложных показаний свидетелей и потерпевших. Многие из таких ошибочных показаний бывают обусловлены теми или иными особенностями психической деятельности человека (например, ошибки в восприятии, запоминании, сохранении воспринятого, воспроизведении, последствия внушающего воздействия). Ошибки или ложные показания могут быть вызваны состояниями страха, волнения, растерянности, подавленности, желанием смягчить участь близкого человека, стремлением скрыть свое собственное неблаговидное поведение и т.п. Выявление всех этих ошибок, ложных показаний требует глубокого психологического анализа.

Однако необходимость применения психологического анализа далеко не исчерпывается выявлением ошибочных и ложных показаний. Процесс получения любых показаний свидетелей и потерпевших, их анализ, оценка обязательно предполагают знание психологии, умелое использование психологических закономерностей. Иначе говоря, эффективность допроса свидетелей и потерпевших зависит от глубины понимания психологических особенностей этих показаний.

В повседневной жизни люди, которые позднее становятся свидетелями, находятся в определенных отношениях к этим событиям и его участникам, и от их отношений, объективной и субъективной позиции зависят характер поведения на следствии и суде, точность, полнота и доброкачественность их показаний.

С учетом позиции свидетеля и его отношения к выполнению свидетельских обязанностей юридическая теория и практика выделяют различные категории свидетелей: заинтересованных в деле и незаинтересованных, добросовестных и недобросовестных, а даваемые ими показания квалифицируют как ложные или правдивые.

Следует напомнить о недопустимости поспешного и упрощенного взгляда, согласно которому заинтересованные свидетели заведомо считаются недобросовестными (и наоборот), а показания их предполагаются ложными или правдивыми. Так, потерпевший, несомненно, относится к числу лиц, заинтересованных в исходе дела, коль скоро преступлением ему нанесен физический, материальный или моральный вред. Однако известно, что потерпевшие в редких случаях недобросовестно выполняют свои гражданские обязанности и дают ложные показания. И напротив, случается, что свидетель, личные интересы которого вовсе не были затронуты совершенным деянием и которого, казалось бы, ничто не побуждает к даче ложных показаний, тем не менее по различным мотивам скрывает от следователя важные обстоятельства, извращает на допросе истинное положение вещей.

Поэтому в процессе расследования приведенное деление свидетелей на заинтересованных и незаинтересованных и тем более на добросовестных и недобросовестных имеет сугубо предварительный и ориентировочный характер. Более обоснованным это становится на завершающих стадиях процесса при заключительной оценке всей совокупности собранных по делу доказательств. А в ходе следствия (особенно предварительного расследования) такой подход к свидетелям и их показаниям чреват отрицательными последствиями, проявлением предвзятости, тенденциозности, необъективности. Дело в том, что в процессе расследования следователь доказывает не заранее сформулированный тезис, а должен стремиться к отысканию истины по делу и именно в этом состоит его профессиональный долг. Поэтому для него не может быть «желательных» показаний определенного содержания. «Желательным» является получение правдивых показаний, какими бы они ни были по своему содержанию.

Вместе с тем предварительно-ориентировочная оценка бывает необходима для формирования должной бдительности и обеспечения гибкой тактики допроса. Нужно иметь в виду, что на основе этих ориентирующих признаков в криминалистике и судебной психологии различают два типа тактических ситуаций. Рассматривая процесс взаимодействия следователя с участвующими в деле лицами, и в частности характер взаимоотношений между допрашивающим и допрашиваемым, выделяют конфликтные и бесконфликтные ситуации.

Бесконфликтная ситуация обычно характеризуется совпадением интересов и непротиворечивостью целей, к достижению которых направлены усилия той и другой стороны на данном этапе расследования. Конфликтные отношения различной длительности и остроты характеризуются элементами соперничества и противодействия друг другу, когда участники взаимодействия не только объективно стремятся к противоположным целям, но, сознавая это, учитывают действия противоположной стороны, создавая взаимные трудности и помехи. Однако не нужно думать, что только в конфликтных ситуациях при допросе заинтересованных лиц от следователя требуется подлинное тактическое мастерство, преодоление противодействия и т.п.

Что же касается бесконфликтных ситуаций при допросе так называемых незаинтересованных свидетелей, то даже среди практических работников сохраняется мнение, будто тактика допроса в этих случаях не содержит существенных трудностей, нужно лишь обстоятельно расспросить свидетеля и точно записать его сообщения. Между тем и здесь есть свои особые сложности, обусловленные закономерностями формирования свидетельских показаний.

При даче показаний психическая деятельность лгущего и правдивого свидетелей различается по мотивам и целям. Если у добросовестного свидетеля эта деятельность носит продуктивный (воссоздающий) характер, то для лжеца она представляет собой «творческий» процесс. При этом репродуктивная задача добросовестного свидетеля сводится к припоминанию и подробному воспроизведению ранее воспринятого и не подчинена какой-либо иной цели. Задача же лжесвидетеля значительно сложнее. Это «творческий» процесс, где присутствуют все элементы репродуктивной задачи, а сверх того, идет обработка материала воспоминаний, фантазирование таким образом, как это выгодно лжецу. В данном случае направленность его сообщений подчинена определенной желательной версии события.

С точки зрения содержания психической деятельности, лгать обычно труднее, чем говорить правду. В отличие от добросовестного свидетеля, который при даче показаний обращается к единственному мысленному образу воспринятого события, у лжесвидетеля конкурируют два варианта мысленных образов – действительно воспринятое, которое он желает утаить и которое является исходным, и вымышленный, воображаемый образ, которым он хочет подменить истинный.

Психологическая сторона при добросовестном поведении и заведомой лжи в свидетельских показаниях характеризуется различной ролью воображения, каковым является процесс создания новых образов, представлений или идей, ранее не воспринимавшихся данным лицом.

Различая преднамеренное (произвольное) и непреднамеренное (непроизвольное) воображение, нужно отметить, что в репродуктивной и творческой деятельности роль воображения различна. Репродуктивная задача сводится к припоминанию того, что было воспринято свидетелем, поэтому воображение непосредственно здесь не участвует. Если же оно непроизвольно включается, то возникает ошибка или происходит случайное совпадение с действительностью.

В творческой же задаче, решаемой лжецом, преднамеренно включается работа воображения, а совпадение с реальной действительностью возможно лишь в результате ошибки лгущего. Поэтому его задача психологически сложней.

Добросовестная ошибка и заведомая ложь при даче показаний, как правило, порождаются различной мотивацией, обычно более сложной и противоречивой в последнем случае.

В случае ошибки деятельность свидетеля при всех условиях все же мотивируется социально позитивными побуждениями, гражданским долгом, стремлением содействовать правосудию. Здесь угроза ответственности, как правило, не играет существенной роли, а может порождать лишь боязнь ошибки, повышая тревожность субъекта.

А при даче ложных показаний поведение свидетеля мотивируется социально негативными и общественно порицаемыми побуждениями – эгоистическими и подобными соображениями. Ясно, что во втором случае мотивационный механизм носит более конфликтный и противоречивый характер. Сказанное выше ориентирует нас на выяснение факторов, порождающих ту или иную мотивацию свидетеля, и на построение соответствующей тактики допроса1.

Искажение истины в свидетельских показаниях может иметь двоякое происхождение. Одно из них – заведомая ложь, другое – добросовестное заблуждение. При кажущейся ясности их принципиальных различий распознавание и различение их на практике – дело не совсем простое. В связи с этим необходимо указать на следующие положения.

1. Объективным основанием смешения этих отношений служит тот факт, что как ложь, так и добросовестное заблуждение являются неадекватным отражением действительности, т.е. искаженной информацией. Противоположность лжи и заблуждения коренится в психике свидетеля, ненаблюдаемой и недоступной восприятию других людей.

2. В отличие от добросовестного заблуждения ложь – это волевой и сознательный акт. Лжесвидетель осознает, что его высказывание не совпадает с действительностью, и желает этого. Добросовестно заблуждающийся свидетель искренен, принимая ошибочно воспринятое за действительность.

3. Принципиальное различие лжи и добросовестного заблуждения заключается также в том, что ошибки в результате добросовестного заблуждения свидетеля могут возникнуть на различных стадиях формирования показаний (восприятие, сохранение информации, передача), т.е. это ошибки в отражении объекта субъектом. Ложные же показания возможны только на стадии вербализации субъективно воспринятой свидетелем действительности при передаче следователю или другому лицу.

4. Лжесвидетель формирует и провоцирует ошибки других лиц, являясь источником, «агентом» лжи. При добросовестном заблуждении «обманут» сам свидетель, у него самого возникло ошибочное представление о действительности в силу различных психических закономерностей.

5. Несмотря на полярно противоположный характер лжи и заблуждения, между ними существует множество очень плавных, постепенных и незаметных переходов (эти явления будут нами рассмотрены ниже).

6. Наконец, сложность их различения обусловлена недостаточной терминологической строгостью понятий ложности и неискренности, истинности и заблуждения в научном и обыденном языке.

Так, в логике, оперируя понятиями истинности и ложности, фактически имеют дело с формальной оценкой правильности или неправильности определенных высказываний и умозаключений с точки зрения законов мышления, независимо от того, соответствуют ли суждения и выводы реальной действительности и отвечают ли они действительному представлению того, кем сформулированы и высказаны. Такое формально-логическое понимание ложности не делает различий между добросовестным заблуждением и заведомой ложью.

В юридической практике подобная трактовка лжи лишает данное явление весьма существенных нравственно-психологических оттенков. С этической точки зрения, ложь – это не всякое суждение, противоположное истинному, а лишь преднамеренное неверное утверждение, с помощью которого человек вводит других в заблуждение, стремясь извлечь из этого какую-либо пользу. Это понятие имеет характер социальной оценки и употребляется только в отрицательном смысле. Сообщение заведомо неверных сведений в морально оправданных ситуациях, как правило, ложью не называют.

«Обычно принято думать, – отмечал известный отечественный психолог А.Р.Лурия, – что нет ничего более случайного, капризного и не подчиняющегося никаким законам, чем ложь. Однако такое представление неверно. Ложь, как и всякое мышление, построенное по другому принципу, имеет свои формы, свои правила, свои приемы. Человек, который лжет, прибегает всегда к определенным законам мышления, к определенным формам логики. Вскрыть их – означало бы сделать серьезный шаг вперед по пути умения отличать правдивое высказывание от ложного, а это дало бы новые прекрасные приемы в следственном деле»[39].

Таким образом, противопоставляя ложь ошибке, представляется, что между этими случаями – добросовестным заблуждением и заведомой ложью – имеются следующие основные различия:

Заведомая ложь Добросовестное заблуждение
Волевой, сознательный акт извращения истины Непроизвольное искажение действительности
Порождается и реализуется только при передаче информации Возникает на самых различных стадиях формирования показаний
Порождает ошибки у других лиц, в том числе у допрашивающего Формирует ошибочное представление о действительности у самого допрашиваемого

В показаниях довольно часто встречаются непроизвольные искажения, порожденные положением допрашиваемого в деле, отношением к участникам расследуемого события, профе

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Юридическая психология

Национальный университет внутренних дел.. А М Бандурка С П Бочарова..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Типичные проявления эмоциональных состояний

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Б 23 Бандурка А.М., Бочарова С.П., Землянская Е.В.
Юридическая психология: Учебник. – Харьков: Изд-во Нац. ун-та внутр. дел, 2002. – 596 с.   В предлагаемом учебнике излагаются сущность и структура теоретических понятий юр

Средства коммуникации
Передача информации (деловой, управленческой, личной) осуществляется посредством системы знаков. В межличностном общении, в соответствии с видом используемых знаков, имеет место вербальна

Интерактивная функция общения
Интерактивная функция общения связана с организацией взаимодействия людей (интеракцией). Эта функция общения имеет свою специфику. В условиях групповой деятельности ее участникам важно не только об

Перцептивная функция общения
Процесс общения обязательно включает в себя формирование субъектом общения образа другого человека – партнера. При этом происходит не только восприятие внешних физических особенностей, но и отражен

Проявления затяжного стресса
К наиболее частым проявлениям затяжного стресса относятся: – бессонница или избыточный сон; – компульсивное поведение (переедание, отсутствие аппетита, булимия – резко усиленное ч

Состояние аффекта
Судебно-психологическая экспертиза аффекта является исторически одной из первых. Для юридической квалификации сильного душевного волнения, которая необходима для применения ст.ст. 116 и 123 УК Укра

Нейтральная сущность мотива преступления с точки зрения его социальности или антисоциальности
Один и тот же мотив в зависимости от ситуации может быть побуждением или к преступлению, к иному правонарушению, или к правомерному действию, а так называемые преступные мотивы есть, по сути дела,

Защитная мотивация
Исследования показывают, что значительное число убийств имеет субъективный, как правило, неосознаваемый смысл защиты от внешней угрозы, которой в действительности может и не быть. В данном случае с

Мотивы замещения
Нередки случаи совершения насильственных преступлений по механизму замещающих действий. Суть этих действий состоит в том, что если первоначальная цель становится по каким-либо причинам недостижимой

Игровые мотивы
К числу основных мотивов преступного поведения относится игровой. Этот тип мотивации достаточно распространен среди воров, расхитителей, мошенников, реже – среди других категорий преступников. К пр

Мотивы самооправдания
Одним из универсальных мотивов преступного поведения в подавляющем большинстве случаев является мотив самооправдания: отрицание вины и, как следствие, отсутствие раскаяния за содеянное. Искреннее о

Насильственный тип преступника
Основные характерные черты лиц, совершающих насильственные преступления, – дефектность социальной идентификации, эмоциональная тупость, импульсивная агрессивность. Лица, виновные в убийствах, телес

Корыстный тип личности преступника
Типы корыстных преступников разнообразны. «Кого здесь только нет? Робкие новички, стоявшие перед совершением преступления на грани голодной смерти, и заматерелые воры-профессионалы, которые не могу

Психологические особенности преступников-профессионалов и рецидивистов
Профессиональная преступность обычно связывается с получением постоянного противоправного дохода. Однако профессиональную преступность следует связывать не только с понятием «доход», но и с социаль

Психологические особенности личности молодого человека
Общая характеристика. На формирование личности в этом возрасте влияют следующие факторы: достижение к концу периода половой и физической зрелости, необходимость жизненного самоопре

Роль ситуации в совершении преступления
Негативные личностные свойства человека, сложившиеся под влиянием неблагоприятных условий нравственного формирования, приводят к совершению преступления при наличии определенных обстоятельств, обра

Мотивационная сфера личности несовершеннолетних правонарушителей
Мотивы человеческого поведения связаны с потребностями личности. Потребности формируют нормальные социально-значимые и социально-одобряемые мотивы деятельности: 1) физиологические потребно

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги