рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

ВНЕШНИЙ КОНТЕКСТ

ВНЕШНИЙ КОНТЕКСТ - раздел Лингвистика, Введение в психолингвистику Вербальный,ситуативный   ...

вербальный,ситуативный

 

Рис.8.1 246

Реализация различных функций слова в тексте (идентифицирующей, двойственной медиативной, синтезирующей, двойственной регулятивной, прогностической и т.д.) представлена на рис.8.1 в виде двунаправленной спирали, "раскручивающейся" от "тела текста" (например, графически представленной формы слова) вглубь многостороннего предшествующего опыта индивида (языкового и неязыкового; осознаваемого и неосознаваемого; перцептивного, когнитивного, эмоционально-оценочного) и в "проекцию текста", которая формируется, дополняется, пересматривается при взаимодействии множества факторов (см. [Залевская и др. 1998]).

Обратим внимание на многочисленные двунаправленные стрелки, отображающие на рис.8.1 множественные связи между сферами "раскрутки" спирали вниз и вверх (по вертикали) при наличии множественных связей по горизонтали, т.е. на любом условно выделенном "срезе" полученной фигуры. Теоретически такая модель хорошо согласуется с современными представлениями относительно включенности каждого воспринимаемого объекта в событие и тем самым в целостный образ мира с высвечиванием в последнем релевантных для конкретного текущего момента связей и характеристик. Расширяющиеся витки гипотетической спирали символизируют не только постоянный выход на личностную картину мира, но и континуальность последней: понимание воспринимаемого текста не может быть обозначено в виде дискретной единицы — это всегда условный интервал, намечающий (благодаря слову как средству доступа к единому информационному тезаурусу человека) некоторый более или менее четко определимый участок на многомерном перцептивно-когнитивно-аффективном континууме (именно это обусловливает вариативность понимания одного и того же текста не только разными реципиентами, но и самим автором в момент написания текста и в момент его отсроченного восприятия).

С помощью спиралевидной модели делается попытка продемонстрировать тщетность стараний втиснуть процесс понимания текста в прокрустово ложе привычных логико-рационалистических представлений о возможности описания получаемого продукта посредством, например, разложения воспринимаемой фразы на "непосредственно составляющие": каждая из таких составляющих значима только благодаря своим множественным связям по линиям названных континуумов.

8.5. Динамика исследовательских подходов к пониманию текста

Понимание речи трактуется как положительный результат сложной перцептивно-мыслительно-мнемической деятельности (см., например, [Зимняя 1976: 5]), т.е. как продукт взаимодействия процессов восприятия, мышления и памяти.

С учетом специфики ПЛ подхода к исследованию особенностей функционирования языка у индивида следует уточнить, что само собой разумеется взаимодействие названных процессов со всеми другими неотъемлемыми компонентами целостного ансамб-

ля многогранной психической жизни индивида (вспомним о роли внимания, о пристрастности субъекта, мотивированности его деятельности и т.д.), а также акцентировать внимание на том, что при описании и моделировании работы языкового/речевого механизма человека при понимании текста необходимо учитывать специфические характеристики текста как языкового объекта. При изучении этого феномена следует, таким образом, разобраться во многих проблемах, в число которых входят: психолингвистическая трактовка текста как такового; возможные подходы к моделированию процессов понимания текста; факторы, направляющие понимание, облегчающие или затрудняющие его, способствующие приращению смысла понимаемого или его утрате, т.е. непосредственно связанные с вариативностью понимания одного и того же текста. Подробно рассмотреть все это в рамках главы невозможно, так как имеется огромный массив публикаций по названным и смежным с ними вопросам, а разнообразие высказываемых при этом точек зрения дает основания для замечания о существовании почти стольких же моделей и теорий понимания текста, сколько авторов бралось за исследование данной проблемы [Солсо 1996: 332]. Поэтому мы прежде всего кратко остановимся на динамике развития ПЛ подходов к исследованию понимания текста и выясним положение вещей на текущий момент.

Ранний период развития ПЛ характеризуется акцентированием внимания на синтаксической проблематике, связанной с моделированием путей перехода от "поверхностной структуры" к "глубинной структуре"; при этом анализ по непосредственно составляющим, исчисление "глубины" фразы и т.п. велись на уровне предложения/высказывания. Задача ПЛ исследований виделась в то время в проверке "психологической реальности" лингвистических или логических построений. С особенностями этого периода можно ознакомиться по ряду публикаций (см., например, [Леонтьев A.A. 1969а; 19696; Основы теории 1974; Слобин, Грин 1976]).

Параллельно с усилением роли когнитивного направления в развитии мировой науки и переносом фокуса внимания с синтаксиса на семантику, а также с формированием лингвистики текста и машинного моделирования работы интеллекта как специфических областей исследования имела место переориентация ПЛ экспериментов на поиск факторов, направляющих понимание текста, на выявление стратегий воспринимающего текст субъекта, изучение коммуникативных затруднений и путей их преодоления и т.п. Иначе говоря, произошел переход от синтаксических, моделей к моделям стратегическим [Dijk & Kintsch 1983. См. также перевод на русский язык: Дейк, Кинч 1988], от интерпретативных теорий к теориям конструктивным [Johnson-Laird 1983. См. также перевод: Джонсон-Лэрд 1988]. С последней точки зрения "высказывание — это скорее ключ к конструированию модели, чем чертеж, по которому она могла бы быть построена" [Джонсон-Лэрд 1988: 235]. Обратим внимание на то, что в отечественной традиции, идущей еще от Л.С. Выготского, М.М. Бахтина и др., текст издавна трактуется в качестве ориентировочной основы сложной и многосторонней психической деятельности активного и пристрастного субъекта этой деятельности, протекающей при взаимодействи памяти, мышления, внутренней речи и т.д. (см. подробнее: [Леонтьев A.A. 1997а]).

Важно подчеркнуть, что ПЛ исследования процессов понимания текста развивались и продолжают развиваться в тесной связи со становлением и развитием новых и новейших научных подходов в области психологии познавательных процессов, искусственного интеллекта, машинного моделирования психических процессов и т.п.; они испытали непосредственное воздействие двух "когнитивных революций", акцентирования внимания на дискурсе, а также на функциональных и прагматических аспектах пользования языком (см., например, [Silverstein 1986; Thomas 1995]).

На этом общем фоне к настоящему моменту сложились некоторые общепризнанные положения, которые учитываются многими исследователями процессов понимания текста. К числу таких положений относится признание в качестве обязательного условия успешности анализа процессов понимания необходимости выхода за рамки лингвистики прежде всего в область экстралингвистических знаний индивида и в сферу психических процессов, непосредственно связанных с репрезентацией знаний у человека, с организацией знаний и особенностями их хранения и извлечения (см. подробнее [Залевская 1992; 1996а]). Накоплен обширный массив результатов наблюдений и экспериментальных данных, свидетельствующих о том, что в соответствии с общими закономерностями психической деятельности индивид видит в тексте в первую очередь то, что он ожидает или хочет видеть, на что его нацеливают мотивы, ситуация, акцентирование внимания, личностные ориентиры и многое другое (см. описание таких исследований в [Клацки 1978; Линдсей, Норман 1974; Солсо 1996; Шпербер, Уилсон 1988]). Установлено, что особую роль в понимании текста играет способность человека опираться на схемы знаний о мире (фреймы, сценарии, когнитивные карты и т.п.), позволяющие ориентироваться в ситуации, достраивать ее, судить о правдоподобности или нереальности описываемого в тексте (см. обсуждение этих вопросов: [Залевская 1983а; 1988а; Найссер 1981; Новиков 1983; 1989; Норман 1985]). Широко распространено также представление о том, что понимание текста, как и его описание, должно воплощаться в пропозициях.

Подробный обзор современных подходов к процессам понимания текста дается в работе [Whitney et al. 1995], где обсуждаются: а) минималистская теория [Ratcliff & McKoon 1992]; б) конструктивно-интегративная теория [Johnson-Laird 1983; Kintch 1988]; в) теория, названная П. Уитни и его коллегами "теорией собирания схем" (schema-assembly theory). Названные теории по-разному подходят к решению вопроса о влиянии контекста на понимание поступающей информации, а это непосредственно вытекает из представлений о том, что лежит в основе понимания текста: понятие схемы или распространение активации по сети. На русском языке анализ перечисленных теорий предлагается в обзоре [Рафикова 1998], где приводятся комментарии разных авторов по поводу ряда моделей понимания текста и связанных с ними вопросов (в том числе по работам: [Gernsbacher 1997; Graesser et al. 1997; Hess et al. 1995; Long et al. 1996; Singer et al. 1994; Sternberg 1996; Suh & Trabasso 1993]).

H.B. Рафикова останавливается на следующих основных особенностях этих теорий. Согласно минималистской теории, ментальная репрезентация содержания текста может быть сетью или иметь иную форму. Основная роль в процессах понимания отводится процессам "снизу — вверх" при очень ограниченном влиянии процессов "сверху — вниз". Использование выводных знаний из ассоциативного поля некоторой единицы сведено до минимума и протекает автоматически. Активизируются только наиболее доступные знания и только в случаях необходимости создания локальной связности между единицами поступающей информации. Отсюда разрабатывается понятие локального контекста, под которым чаще всего понимаются два соседних предложения, между которыми устанавливается связь.

В отличие от минималистской теории, в конструктивно-интегративной теории признается, что понимание текста протекает с опорой на пропозиции, интегрируемые в модель ситуации, которая строится с опорой на информацию, не только эксплицитно выраженную в тексте, но и извлеченную из базы знаний о мире. Постулируются три уровня репрезентации текста: уровень сенсорных следов памяти поверхностной структуры текста; уровень базовых пропозиций текста; уровень ментальных моделей текста. Построение репрезентации текста, которая трактуется как семантическая сеть, проходит две основные фазы: конструктивную, на которой доминируют процессы "снизу — вверх", активизирующие семантическую сеть, и интегративную, на которой начинают действовать процессы "сверху — низ". Построение модели ситуации, отраженной в тексте, осуществляется при взаимодействии процессов "сверху — вниз" и "снизу — вверх". Но процессы "сверху — вниз" начинают оказывать влияние только на продукты понимания, полученные в результате действия процессов "снизу — вверх". Очевидно, что в ходе конструктивной фазы единицы сети активизируются так, как если бы они находились в условиях нулевого контекста.

Теория собирания схем относится к числу теорий гибридного типа и противопоставляется как базирующимся на понятии схемы традиционным теориям понимания, так теориям, принимающим идею сети. Негибкий характер схем как недостаток традиционных подходов к схеме преодолевается путем признания того, что контекст может влиять как на формирование, так и на изменение схемы. Попытка примирения сетевой и схемной форм репрезентации реализуется через постулирование репрезентации в форме сети на начальных этапах понимания, после чего через активацию узлов сети организуется структура, которая имеет характеристики схемы, отвечающей текущим требованиям контекста, поскольку она формируется под его влиянием.

В обзоре Н.В. Рафиковой особо подчеркиваются следующие характеристики ментальной репрезентации текста с позиций теории собирания схем: она может быть как локальной, так и распределенной; источниками активации и торможения сети являются и сам текст, и ассоциированные с единицами текста узлы, репрезентирующие знания о мире; узлы имеют разную силу активации, которая зависит от частотности активации; совокупность активных узлов, сохраняющаяся на протяжении нескольких циклов понимания, оказывает управляющее действие на поток активации, вызываемой новыми входными сигналами. Три уровня структуры ментальной репрезентации текста (уровень визуально-фонетической репрезентации; уровень пропозиций текста или текстовой репрезентации; уровень ментальных моделей) трактуются как связанные между собой вертикальными и горизонтальными связями. В зависимости от доминирования того или иного уровня достигается разная глубина понимания текста.

Отечественная ПЛ испытала на себе воздействие смен общенаучных метафор (парадигм), "революций" и т.п., тем не менее она с самого начала шла своим путем — путем теории речевой деятельности, в рамках которой всегда ставилась задача изучения особенностей смыслового восприятия текста, а популярная ныне идея "ментальных моделей" как средства репрезентации смысла воспринимаемого сообщения [Johnson-Laird 1983. См. также перевод: Джонсон-Лэрд 1988] была еще в 20-е гг. предвосхищена работами H.A. Рубакина о чита-

тельской "проекции текста" (о работах H.A. Рубакина подробно говорится в [Сорокин 1985; 1993; Залевская 1988а]; имеется также публикация текста доклада, сделанного H.A. Рубакиным в 1927 г. [Рубакин 1987]). Кратко остановимся на основных положениях некоторых работ по этой проблематике, а затем — на феномене проекции текста и на изучении его в отечественной ПЛ.

Исследования процессов понимания текста в нашей стране базируются на фундаментальных концепциях Л.С. Выготского, Н.И. Жинкина, А.Р. Лурии, на результатах многочисленных экспериментов, которые первоначально были обобщены и теоретически осмыслены в работах A.A. Смирнова, А.Н. Соколова, В.А. Артемова. Наиболее полно и разносторонне концепция смыслового восприятия как единого процесса взаимодействия восприятия и понимания разработана в докторской диссертации и в публикациях И.А. Зимней. В работе [Зимняя 1976] дается критический анализ многих точек зрения на различные составляющие процессов восприятия и понимания речи и с учетом результатов экспериментов делается вывод, что задействованная в этих процессах "постоянная словесно-логическая память представляет иерархию систем эталонов — звуков, звукосочетаний и слов", а на уровне смыслового восприятия "в качестве эталона для принятия решения о минимально значимой лингвистической единице выступает слово. Сам же процесс смыслового восприятия осуществляется путем установления смысловых связей между этими словами" [Op. cit.: 25]. И.А. Зимняя отмечает, что система эталонов является иерархической, она действует одновременно, что проявляется в принятии решения о слове на основе цепи предварительных, "предлингвистических" (точнее — доязыковых) решений. По итогам экспериментов [Залевская 1990а] можно предположить, что в памяти хранятся также эталоны большей протяженности: речевые штампы, высокочастотные словосочетания, фразеологические единицы.

Психологическая схема смыслового восприятия представлена И.А. Зимней как система с тремя уровнями. Побуждающий уровень "объединяет ситуативно-контекстуальную сигнальную (стимульную) информацию и мотивационную сферу". Формирующий уровень "функциональной схемы смыслового восприятия содержит четыре взаимосвязанные и взаимовключающиеся фазы: 1) фазу смыслового прогнозирования; 2) фазу вербального сличения; 3) фазу установления смысловых связей (а) между словами и (б) между смысловыми звеньями и 4) фазу смыслоформулирования". Реализующий уровень на основе установленного общего смысла воспринятого формирует замысел ответного речевого действия [Op. cit.: 31-33].

При более детальном рассмотрении формирующего уровня И.А. Зимняя уточняет, что под воздействием контекстуально-ситуативной или сигнальной информации смысловое прогнозирование актуализирует соотносимое с общим смыслом гипотезы смысловое поле, подготавливая тем самым процесс сличения входного сигнала с вербальными конституентами семантического поля. Результатом вербального сличения является

подтверждение или отклонение вербальной гипотезы, при этом "одновременно с актуализацией вербального образа актуализируется ассоциативная цепь его связей с другими словами, включая в действие процесс установления смысловых связей, с учетом субъективной вероятности появления той или иной ассоциации. Установление связи между (как минимум) двумя словами формирует определенное смысловое звено, показателем которого является возможность перевода его на уровень нерасчлененного, монолитного представления — образа". Такой перевод результата всей проделанной индивидом перцептивно-мыслительной работы на одну целую, нерасчлененную единицу понимания — общий смысл воспринятого сообщения —составляет суть фазы смыслоформулирова-ния [Ibid.]. Идея понимания как результата работы механизма "эквивалентных смысловых замен" базируется на работах Н.И. Жинкина [1958; 1964; 1982] и находит дальнейшее развитие во многих отечественных исследованиях (см., например, [Кузьменко-Наумова 1980; Новиков 1983; 1989]).

Проблема смыслового восприятия текста исследуется с разных позиций и связана с решением множества вопросов теории и исследовательской практики. Обзор имеющихся публикаций по обсуждаемой проблеме потребовал бы написания отдельной монографии. В работе [Сорокин 1991] выделен ряд направлений ПЛ исследований текста в зависимости от используемых экспериментальных методик, конкретных задач, полученных результатов.

Это работы с применением методик шкалирования текста реципиентами, анализа разнопорядковых предикатов в тексте, смысловой компрессии текста, "восстановления" текстов по их денотатной структуре, восстановления поврежденного текста, типологи-зации тема-рематической структуры текстов, "разрезания" текста исследователем и последующего восстановления его ии., ассоциативного эксперимента и др. Ю.А. Сорокин отмечает также исследования с целями изучения фоносемантической нагрузки текстов, их национально-культурной специфики, выявления особенностей восприятия креолизованного текста (текста, состоящего из иконических и вербальных знаков) и т.д. Особое внимание Ю.А. Сорокин уделяет различиям в подходе к тексту с позиций лингвистики и ПЛ, подчеркивая, что понятие связности текста эксплицируется лингвистическими методами, в то время как цельность/целостность и эмотивность текста могут быть выявлены только через взаимодействие текста и реципиента как возникающие при таком взаимодействии феномены ментального порядка (подробнее о связности и цельности текста см., например, [Леонтьев A.A. 1977а], о цельности/целостности текста [Мурзин, Штерн 1991; Сорокин 1985; 1988; 1993], о типологии художественных текстов по эмоционально-смысловой доминанте [Белянин 1988; 1992]).

В дополнение к перечисленным направлениям ПЛ исследований можно назвать изучение вариативности понимания текста, особенностей понимания художественных (прозаических и поэтических) и научно-технических текстов; понимания текстов на родном, иностранном или неизвестном читателю языке; роли заголовка, подзаголовка и ключевых слов в понимании текста; смыслового поля текста и т.д.

В публикации [Сорокин 1993] говорится о шести направлениях исследований, так или иначе связанных с особенностями взаимодействия реципиента и текста и нацеленных выявление понимания и оценки текста реципиентами, выделение в тексте логико-фактологической цепочки и анализ разнопорядковых предикатов в тексте, установление расхождений между логико-композиционными структурами авторского текста и текста, восстанавливаемого реципиентами, а также на изучение проблем мотивированности языкового знака, особенностей текстов, функционирующих в экстремальных (стрессовых) ситуациях, анализ культурологической специфики вербальных и невербальных соотнесенностей в тексте.

В работе [Пищальникова 1993] обсуждаются способы представления авторских личностных смыслов, постулируется категория доминантного смысла, рассматривается роль эмоций и способы представления континуальности смысла, исследуется роль конвенционального стереотипа и мифа в понимании текста.

Ставится также задача выявления механизмов понимания текста (см., например, [Васильева 1998], где внимание акцентируется на "понимании-воплощении", т.е. на текстах-интерпретациях, в которых находит отражение процесс понимания текста-источника). Широко обсуждаются связанные с проблемой понимания текста идеи Л.С. Выготского, М.М. Бахтина, H.A. Рубакина, см., например, [Верч 1996; Леонтьев A.A. 1997а; Сорокин 1993; Wertsch 1991].

К числу ставших дискуссионными вопросов теории понимания текста можно отнести соотношение рефлексии и понимания, осознаваемого и неосознаваемого в процессах понимания, роль схем знаний (стереотипов, фреймов, сценариев и т.п.) в понимании и взаимопонимании и т.д. В этой связи полезно ознакомиться, например, с мнением Ю.А. Сорокина [1998: 108-110], дискутирующего с Г.И. Богиным относительно того, какая наука и с каких позиций должна заниматься изучением и объяснением процессов понимания и непонимания.

Некоторые авторы подчеркивают, что должны разграничиваться объект восприятия (текст), субъект восприятия (реципиент) и сам процесс восприятия [Кузьменко-Наумова 1980: 8], точнее — необходимо исследовать понимание текста с учетом специфических особенностей каждого из них при взаимодействии ряда факторов в разных условиях. Например, согласно результатам исследования A.C. Штерн [1992], текст по сравнению со словом представляет собой качественно иное образование, для восприятия которого ведущими оказываются другие параметры. Оперативной единицей с позиций цельности текста можно считать набор ключевых слов (НКС). Особую роль играют структурные эталоны типа фреймов, позволяющие распознавать связность текста на разных уровнях.

Внимание исследователей привлекает также роль прецедентных феноменов (ситуаций, имен, высказываний, текстов) в понимании текста (см. [Красных 1998] и ссылки там же на источники по этому вопросу).

8.6. Проекция текста и ее моделирование

Под проекцией текста понимается ментальное образование (концепт текста, смысл текста как цельность/целостность), продукт процесса смыслового восприятия текста реципиентом, в той или иной мере приближающийся к авторскому варианту проекции текста. Ю.А. Сорокин говорит также о "совокупности психических и когнитивных образов", "наборов когнитем и эмоционем2 ", на которые в основном ориентируется реципиент текста [Сорокин 1988: 2]. С этой точки зрения Ю.А. Сорокин считает необходимым исследовать триаду "автор — реципиент текст" [Ibid.]. В отличие от этого в работе [Залевская 19916] предлагается рассматривать систему из пяти составляющих: автор авторская проекция текста тело текста реципиент

2 Обратим внимание на то, что в отечественных работах говорится именно о сочетании и взаимодействии когнитивной и эмоциональной сфер человека или, еще точнее — о неразрывности перцептивно-когнитивно-аффективной переработки всего воспринимаемого активным и пристрастным субъектом соответствующей деятельности.

проекция текста у реципиента, a также указывается, что только одна из этих составляющих (тело текста) является константной, поскольку даже автор, физически оставаясь одним и тем же лицом, может тем не менее по-иному воспринимать и осмысливать свой собственный текст (например, расставлять в нем разные смысловые акценты, ибо текущий опыт, мыслительная деятельность, многочисленные неосознаваемые процессы и общение постоянно воздействуют на субъекта, вследствие чего он не идентичен самому себе в разные моменты времени).

Понятие проекции текста соотнесимо с образом содержания текста у A.A. Леонтьева [1997а: 142], подчеркивающего принципиальную динамичность, процессуальность, предметность понимания и трактующего понимание текста как процесс перевода смысла текста в любую другую форму его закрепления [Op. cit.: 141], которая является не итогом понимания, а лишь способом опредмечивания процессов понимания [Op. cit.: 142]. К числу форм "закрепления" смысла текста A.A. Леонтьев относит пересказ той же мысли другими словами, перевод на другой язык, смысловую компрессию текста, построение образа предмета или ситуации, формирование личностно-смысловых образований, эмоциональной оценки события, выработку алгоритма операций, предписываемых текстом [Op. cit.: 141-142].

A.A. Леонтьев подчеркивает также, что образ содержания текста связан с предметностью особого рода: "мы оперируем с самого начала с тем, что стоит за текстом" [Op. cit.: 142]. В этой связи полезно вспомнить о том, на что в свое время указывал Н.И. Жинкин: мы думаем не о словах, а о действительности (см. подробнее [Жинкин 1982]). Выше также говорилось о постоянном взаимодействии языковых и энциклопедических знаний человека, его постоянном "выходе" на картину мира как обязательную основу, вне которой понимание и взаимопонимание попросту невозможны.

К числу работ, связанных с исследованием проекции текста и моделированием процессов понимания текста, относятся следующие.

Целью диссертационного исследования Н.В. Рафиковой [Рафикова 1994] явилось изучение особенностей структурного строения семантического поля художественного текста, определяющих вариативность понимания текста читателями, что проявляется через индивидуальные проекции текста. При этом учитываются как вариативные, так и инвариантные характеристики структурной организации текста и его элементного состава, а поле текста трактуется как потенциальная величина — совокупность всех возможных читательских проекций в определенный период времени.

Экспериментальное исследование Н.В. Рафиковой показало, что структура семантического поля текста организована по принципу ядро — периферия, между ними располагается так называемая маргинальная (промежуточная, пограничная по отношению к основным составляющим поля) зона элементов, которые в разных читательских проекциях могут входить в ядро или периферию этих проекций. С марги-

нальной зоной увязываются вариативные характеристики текста: чем она шире, тем больше вариантов индивидуальных проекций может быть связано с одним и тем же телом текста. Каждый текст обладает некоторой инвариантной структурой, своеобразным структурным прототипом, который во взаимодействии с опорными элементами понимания обеспечивает сохранение тождества текста при его восприятии разными реципиентами. Один и тот же текст способен стимулировать формирование разных структурных типов читательских проекций в зависимости от того, какой смысловой элемент занимает центральную ядерную позицию, определяющую угол зрения индивида на воспринимаемый текст. Развитие проекции текста происходит неравномерно, вариативные и инвариантные тенденции преобладают на разных этапах понимания текста, что можно описать с помощью модели маятника. Н.В. Рафиковой рассматриваются также опорные элементы понимания, особенности реализации прогностической функции слова, роль тема-рематических отношений при построении читательской проекции и т.д. [Рафикова 1995; 1996; 1997].

Особенности взаимодействия между семантическим полем слова (точнее — проекцией семантического поля у индивида) и семантическим полем читательской проекции текста исследовала Э.Е. Каминская [1996; 1997; 1998]. Использование оригинальной методики включения ключевых слов в контексты разной протяженности для предъявления их в ассоциативных экспериментах позволило проследить динамику схемы семантического поля слова от преобладания вариативных тенденций в минимальном контексте к относительной сбалансированности вариативных и инвариантных тенденций в развернутом контексте, а также выявить факторы, влияющие на "защищенность" семантического поля слова от воздействия семантических полей единиц контекста. Дальнейшее сопоставление различных переводов одного и того же поэтического текста, смысловых полей ключевых слов и смысловых полей читательских проекций оригинального текста и его переводов (с применением методов денотатного анализа и экспертных оценок) показало, как неоднотипность процесса построения реципиентом-переводчиком проекции смыслового поля слова оригинала под воздействием творческой установки переводчика приводит к различному перевыражению средствами языка перевода специфического "угла зрения" на исходный текст.

М.Л. Корытная [1996; 1997] провела экспериментальную проверку гипотезы об особом влиянии комплекса "заголовок — подзаголовок — ключевые слова" на формирование читательских проекций художественного текста и с опорой приведенную выше спиралевидную модель (см. рис.8.1) разработала вихревую модель, опирающейся на результаты анализа материалов эксперимента и на очевидность для автора аналогии между вихрем и образной моделью понимания текста. Как полагает М.Л. Корытная, вихрь может быть схематично представлен следующим образом: опорная точка — вершина вихря, от которой

исходит слегка расширяющийся столб вихря — зона полного спокойствия, вокруг него закручивается собственно вихрь. При графическом изображении вихревой модели М.Л. Корытная переворачивает такой столб в соответствии с тем, как идет развертывание проекции текста по мере продвижения от заголовка ("3"), трактуемого в качестве "опорной вершины вихря", под влиянием ключевых слов ("КС"). Проведенное автором экспериментальное исследование доказало яркость прогностической функции заголовка как результирующей всех других функций слова, включая идентифицирующую, синтезирующую, двойственную регулятивную (по линиям языковых и энциклопедических знаний) и т.д. (о функциях слова см. подробнее 9.6).

М.Л. Корытная показала, что заголовок инициирует процесс понимания текста индивидом, который именно на этом этапе формирует первичную проекцию текста, выходит через выводное знание на многообразную картину мира. "Спокойный столб вихря" в этой модели представлен ключевыми словами текста ("КС"), которые в свете экспериментальных данных являются инвариантными. Вокруг "столба" закручивается собственно "вихрь" связанных у индивида с каждым ключевым словом знаний, эмоциональных оценок в их переплетении и взаимовлиянии. Ключевые слова, видоизменяя первоначальную читательскую проекцию текста, актуализируют и увязываемый со словом объем разнообразных знаний, и выводные знания, которые так или иначе затрагиваются контекстом непосредственно воспринимаемого произведения. М.Л. Корытная указывает, что предложенная ею вихревая модель опирается на спиралевидную модель (см. выше) и является дальнейшим развитием названной модели в приложении ее к заголовку, ключевым словам и проекции целого художественного текста.

Фактическим продолжением работы в этом направлении является исследование В.А. Балдовой [1997; 1998; 1999], которая экспериментально выявляла роль авторского предтекстового комплекса, включающего заголовок, набор ключевых слов и краткую аннотацию, в формировании читательской проекции научно-технической статьи (на материале журнальных статей по металловедению на английском языке; в экспериментах участвовали студенты и сотрудники Уфимского авиационного технического университета и сотрудники Уфимского института сверхпластичности материалов). По мнению В.А. Балдовой, ключевые слова выступают в роли "смысловых вех", замещающих целые смысловые комплексы, посредством которых актуализуются (или подсознательно учитываются) фрагменты специальных знаний, необходимые для осмысления контекста. Тем самым ключевые слова являются точками контакта воспринимаемого текста с имеющейся у индивида системой знаний.

Заголовок и ключевые слова обычно трактуются как опоры для понимания текста, поэтому мы перейдем непосредственно к этому вопросу, продолжая в то же время

обсуждение возможностей моделирования процессов понимания и определение влияющих на эти процессы факторов.

8.7. Опоры при понимании высказывания/текста

При ориентировке в тексте и в процессах его понимания индивид пользуется разнообразными опорами, которые только условно можно подразделить на опоры поверхностного и глубинного уровней, поскольку первые важны прежде всего как средство "выхода" на вторые. Так, человек, даже воспринимающий текст на незнакомом языке, сразу же пытается увидеть в нем какие-то значимые части, ориентируясь по пробелам между словами, знакам препинания, повторяющимся элементам высказывания или отдельных слов и т.п. (об особенностях функционирования параграфемных средств текста см.: [Клюканов 1983]; специфику восприятия текста на незнакомом языке с использованием опор различных видов экспериментально исследовала И.Л. Медведева [1996]).

Особую роль при ориентировке в тексте обычно играют структурные опоры, функциональная значимость которых формируется у носителя языка по мере переработки его речевого опыта. Продукты такой переработки могут увязываться с метаязыковыми знаниями в ходе школьного обучения, но чаще достаточно успешно используются без их осознавания. Некоторые особенности функционирования структурных опор при встрече детей и взрослых с псевдовысказыванием, оформленным средствами родного или иностранного языков, можно проследить по результатам ряда экспериментов (см. приложение к этой главе).

Структурные опоры относятся и к поверхностному, и к глубинному уровням, обеспечивая их взаимодействие; они представляют собой наглядную иллюстрацию того факта, что обработка зрительного сигнала немедленно требует подключения смысловой его переработки.

В этом отношении весьма показательными являются эксперименты при изучении особенностей опоры на внутреннюю форму слов: вычленение некоторой части слова как значимой, понятной, представляет собой продукт постоянного поиска заложенного в слове смысла, что демонстрируют и дети, овладевающие первым языком, и взрослые, изучающие иностранный язык (см. подробнее: [Медведева 1992; Летягина, Солдатов 1992; Солдатов 1995]).

Идентификация в тексте единиц разной протяженности (от морфемы до фразеосочетания) и построение проекции текста обеспечиваются взаимодействием ансамбля механизмов понимания, в том числе — механизмов узнавания, вероятностного прогнозирования, ассоциирования, глубинной предикации, двойственной категоризации (по линиям языковых и энциклопедических знаний), получения выводного знания, метафоризации, смысловых замен и др. при регулятивной функции контроля по линиям языковых и энциклопедических знаний (см. подробнее: [Залевская 1988а; 1992]). При этом в качестве опорных эле-

9-1190

ментов выступают не только названные выше структурные опоры с выходом на ситуацию или на внутреннюю форму слова, но и идентифицируемые признаки, их комбинации и признаки признаков различной природы и разных уровней (т.е. признаки перцептивные, когнитивные, аффективные; вербализуемые и не поддающиеся вербализации; осознаваемые и неосознаваемые). Чрезвычайно важно то, что каждая опора функционирует в процессе построения проекции текста не сама по себе, а как импульс для "раскручивания" гипотетической спирали (см. выше), как средство расширения или углубления витков этой спирали, актуализации или усиления связей между ее "срезами" и внутри последних, т.е. как "по вертикали", так и "по горизонтали".

Как внешние, так и внутренние опоры реализуются на разных уровнях осознаваемости по линиям языковых и энциклопедических знаний (с подключением метаязыковых и метакогнитивных единиц) при взаимодействии механизмов функционирования знаний декларативного и процедурного типов и при обязательном эмоционально-оценочном переживании идентифицируемых смыслов; к числу важнейших опор относится ситуация.

Убедительную иллюстрацию личностного преломления реконструируемой ситуации мы находим в экспериментальном исследовании Т.В. Михайловой [1997; 1998], которая предложила трем группам ии. один и тот же содержащий эллиптированные высказывания диалог, взятый из современной французской пьесы и построенный по схеме: приветствие, основная часть (расспрос о делах друг друга), заключение. Это пример канонической речевой ситуации, состоящей из трех фаз в ситуации встречи двух персонажей — женщины и мужчины. Одной группе ии. не давалось никакой информации относительно взаимоотношений между этими персонажами, другой было сказано, что эти люди ненавидят друг друга, а третья группа узнала, что они друг другу нравятся. Анализ полученных материалов позволил Т.В. Михайловой сделать следующие основные выводы.

Эллиптическая конструкция (ЭК), употребленная в определенной ситуации, вне этой ситуации зачастую теряет свой смысл и перестает выполнять свою коммуникативную функцию, так как грамматические связи между элементами структуры, не выраженные вербальными средствами, находят свое воплощение в элементах ситуации, которые являются актуализаторами, соединяющими в единый смысловой комплекс информацию, представленную языковыми и неязыковыми средствами. Опорным элементом для процесса восстановления таких ЭК служит образ ситуации (фрейм), хранящийся в памяти индивида. Уровень когнитивного контроля и анализа знаний может иметь разную величину в зависимости от степени типизированности ситуации. Работа с текстом в условиях незаданности ситуативных условий происходит в несколько этапов: первичное восприятие вербальных элементов всего текста -> формирование собственной гипотезы о его смысле на основе увязывания текстовой информации с собственными представле-

ниями и выхода на образ конкретной ситуации, имеющейся в индивидуальном опыте, ->· восполнение ЭК как результат вербализации собственных представлений о ситуации. Данная извне информация о ситуации творчески перерабатывается реципиентом на основе различных типов его знаний и лишь затем влияет на понимание высказывания, при этом внешняя заданность ситуативных условий может как существенно упростить для индивида процесс восполнения ЭК, так и усложнить его в случае, если те или иные образы данной извне ситуации не согласуются с индивидуальными представлениями об аналогичной ситуации. Процесс восполнения ЭК, включенных в типизированные ситуации, является менее осознаваемым и происходит с более низким уровнем когнитивного контроля, что может вызывать конфликт наложения двух ситуаций, решаемый, как правило, в пользу типизированной ситуации.

Лежащие за ситуациями структуры знаний могут быть эксплицированы через исследование текстов, содержащих неоднозначные слова или высказывания. Примером такого текста является шутка, при понимании которой не только становятся осознаваемыми процессы, в обычных условиях реализующиеся автоматически, но и обнаруживаются межъязыковые и межкультурные барьеры, затрудняющие пониманию юмора. В работе [Бревдо 1998] дается обзор некоторых точек зрения по этому вопросу (в том числе публикаций [Attarde 1992; Attarde & Raskin 1991; Ballstadt 1989; Binsted 1995; Lew 1996]) и приводится описание эксперимента, в котором автором исследовались особенности переключения с одной структуры знаний на другую при разрешении содержащейся в тексте шутки неоднозначности.

В своем исследовании И.Ф. Бревдо [1999] исходит из того, что при попытках ухватить суть шутки слушатели действуют согласно сценариям, известным им из их опыта, пытаясь согласовать сценарий конкретной шутки с уже известными структурами знаний. Помимо жестко заложенных в шутку сценариев, она содержит социальные и национальные стереотипы с вытекающими из них предубеждениями и предрассудками. Одним из способов представления стереотипных ситуаций является фрейм, при этом каждый фрейм содержит множество терминалов, к которым присоединяются другие фреймы. По мнению М. Минского [Минский 1988], неожиданная смена фреймов присутствует во всех видах юмора: сначала сцена описывается с одной точки зрения, а затем неожиданно (иногда одним словом) помещается в совершенно другой ракурс, отсюда в основе понимания шутки лежит умение переходить от одного фрейма к другому.

И.Ф. Бревдо подчеркивает, что неоднозначность является неотъемлемым компонентом любого юмористического текста, а деление юмора на ситуационной или языковой, принятое в работах по изучению юмора, является чисто условным, так как в любом случае имеет место переосмысление первоначальной ситуации, лежащей в основе шутки. Само построение большинства шуток обеспечивает сначала

создание некоего напряжения, а затем его разрешение. Такая разрядка имеет место, когда неоднозначность, лежащая в основе шутки, становится явной. Важно, что до определенного момента неоднозначность остается незаметной и/или интерпретируется неверно. Только при этом условии и необычное словоупотребление, и неординарность ситуации производят желаемый эффект, и слушатель смеется. С целью создания желаемого напряжения вначале шутка обыгрывает некую ситуацию с целью запутать слушателя и создать у него ложные антиципации относительно дальнейшего развития сюжета. Для того, чтобы подтолкнуть слушателя в желаемом направлении (т.е. сделать так, чтобы он не заметил неоднозначности и пошел по неверному пути), в предшествующем контексте могут содержаться запутывающие указатели. Развязка же содержит элементы, разрешающие созданную неоднозначность, заставляющие пересмотреть ситуацию, переосмыслить ее в свете новой информации.

По результатам своего экспериментального исследования И.Ф. Бревдо рассматривает основные этапы перехода с одного сценария развития ситуации в шутке на другой с акцентированием внимания на движении от неоднозначного слова к правильному пониманию ситуации и, соответственно, к постижению замысла шутки. Автор указывает, что восприятие и понимание шутки направляются тремя факторами: а) структурой и семантикой текста как вербального произведения;

б) речемыслительными процессами индивида, воспринимающего текст;

в) имеющимися в опыте индивида структурами знания. Предложенная И.Ф. Бревдо модель процесса разрешения неоднозначности в шутке приведена на рис.8.2.

Согласно этой модели, по мере развертывания сюжета шутки различного рода элементы текста, называемые автором мистификаторами (2), воздействуют на сознание слушателя и направляют его антиципации по ложному пути, создавая некую правдоподобную ситуацию развития шутки. Вследствие этого при встрече с неоднозначным компонентом шутки (1) для его понимания в сознании слушателя активируется некий возможный сценарий (3) и, в соответствии с этим сценарием, выбирается подходящее значение неоднозначного элемента (4). Такой выбор может быть обусловлен предшествующим контекстом (т.е. эффектом предшествования — priming), но это может быть и наиболее частотное значение неоднозначного слова.

Вертикальная прерывистая линия на рис.8.2 условно отделяет первую фазу процесса понимания шутки от фазы перехода на другой сценарий. Нахождение первоначального значения неоднозначного элемента, по мнению И.Ф. Бревдо, не исключает вероятности продолжения поиска его возможных других значений в процессе дальнейшего восприятия шутки. В любом случае слушателю приходится пересмотреть избранную им интерпретацию шутки при достижении развязки. Это происходит благодаря тому, что в развязке содержится некий элемент текста — реформатор смысла шутки (5), который в корне меняет кон-

текст ситуации и заставляет слушателя переосмыслить ее, а, следовательно, и значение неоднозначного элемента (1). Изменения в контексте влекут за собой обращение слушателя к принципиально новой ситуации (6), с опорой на которую он уже приходит к другому, нужному значению неоднозначного элемента (7).

Рис.8.2

То, что смысл шутки моментально перемещается в рамки другого сценария, происходит потому, что в ходе этих процессов под порогом сознания он уже "нагрелся" и, будучи достаточно активизированным, вышел на сознательный уровень. И.Ф. Бревдо подчеркивает, что обязательным условием понимания шутки является наличие когнитивного усилия для нахождения нужного значения неоднозначного элемента независимо от того, было ли оно найдено до восприятия развязки шутки или же воспринимающему потребовался пересмотр всей ситуации шутки.

Предложенную ею модель процесса разрешения неоднозначности шутки И.Ф. Бревдо считает возможным уподобить так называемой "плавающей схеме" (flow chart), отражающей динамку процесса понимания шутки, легкость, с которой составляющие данного процесса могут быть подвергнуты модификации в зависимости от характера поступающей информации, а также ту гибкость, которой сопровождается выбор возможных стратегий разрешения неоднозначности, гипотез предвосхищения развязки, не говоря уже о смене интерпретаций самой шутки.

Итак, понимание текста обусловливается обязательной опорой на ситуацию, структуру знаний о том, что, как и с чем связано в окружающем нас мире и т.п. Таким образом мы приходим к необходимости более детального рассмотрения проблемы получения и использования выводных знаний как специфичной опоры, вне которой понимание и взаимопонимание затруднены или невозможны (см. главу 9).

8.8. Заключение

Понимание речи/текста представляет собой сложный многоэтапный процесс, включающий перцептивно-когнитивно-аффективную переработку воспринимаемого активным и пристрастным субъектом соответствующей деятельности и требующий взаимодействия разных видов знаний: языковых и энциклопедических, явно данных в тексте и выводных, осознаваемых и учитываемых без их выхода на "табло сознания".

Моделирование процессов понимания речи производится с различными целями и с разных теоретических позиций при взаимодополнительности имеющихся подходов и точек зрения.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ ДЛЯ УГЛУБЛЕННОЙ ПРОРАБОТКИ

1. С какими специфическими особенностями работы языкового/речевого механизма человека соотносятся основные характеристики процессов восприятия и почему? (См. главу 2).

2. Какие три теории восприятия речи со слуха были сформулированы на ранних этапах развития ПЛ?

3. В чем состоят принципиальные различия между "пассивными" и "активными" теориями восприятия речи?

4. Какова роль языковых признаков в восприятии речи по результатам исследования A.C. Штерн?

5. Какие два вида единиц выделены A.C. Штерн в связи с анализом процессов восприятия речи?

6. В чем состоит основное различие между ранними исследованиями понимания и современным этапом?

7. Как в разных моделях решаются вопросы соотношения между перцептивными и когнитивными процессами и влияния контекста на принятие решения о воспринимаемом? Что в таких случаях подразумевается под "контекстом"?

8. В каких формах или единицах может, по-вашему, строиться проекция текста? От каких факторов зависит успешность ее формирования у читателя?

9. Почему предположение об отсутствии универсального звукосимволизма делает особенно важным учет этого феномена в исследованиях восприятии речи со слуха и при обучении второму/иностранному языку?

10. В чем состоит принципиальное различие между интерпретативными теориями и конструктивными теориями?

11. В чем состоит суть механизма разрешения неоднозначности шутки?

12. В чем состоят общность и различия между моделью маятника, спиралевидной и вихревой моделями? Не появилось ли у вас какой-то своей идеи относительно моделирования процесса понимания текста?

ЗАДАНИЕ 1. Каким образом можно было бы схематично представить уровни смыслового восприятия речи по концепции И.А. Зимней? Какому способу описания работы

языкового/речевого механизма человека это должно соответствовать и почему? Вспомните в этой связи то, что обсуждалось в главе 2.

ЗАДАНИЕ 2. На уровне анекдота описывается следующая ситуация из жизни Пушкина-ребенка: на ковре около камина играют дети; на диване сидит гость — граф, который то и дело довольно бесцеремонно вмешивается в разговоры детей; Пушкин скороговоркой произносит: ДЕТИНАПОЛУУМНЫЙНАДИВАНЕ. Ответьте на вопросы: 1) почему оскорбился граф; 2) почему Пушкин не был наказан?

ЗАДАНИЕ 3. С учетом постоянного взаимодействия процессов продуцирования и понимания речи, а также опоры на знания разных видов объясните следующее высказывание ребенка:

А мама сказала, что наш сосед параномии*.

ЗАДАНИЕ 4. Дана следующая ситуация: введен новый автобусный маршрут. На подъехавшем к конечной остановке автобусе написано "Библиотека им. Горького — технический университет". В группе оставшихся на остановке людей, которые прочли эту надпись, но не решились сесть в этот автобус, находятся несколько детей школьного возраста, молодая женщина с ребенком, ветеран войны при орденах и с палочкой, группа студентов, интеллигентного вида старушка, солидный мужчина с портфелем. Определите, кому из потенциальных пассажиров могли принадлежать те или иные реплики приведенного ниже разговора; дайте обоснование ваших предположений; объясните причины возникших недоразумений.

(A) Где же эта поликлиника имени Ленина? (Б) Не поликлиника, а больница.

(B) Простите, не больница, а библиотека. Библиотека имени Пушкина. (Г) Ну, вы даете! Библиотека Горь-ко-го!

(Д) Да вот она, мы около нее стоим! Ха-ха-ха!

ПРИЛОЖЕНИЕ Структурные опоры понимания высказывания

I

В работе [Сапогова 1996] приводятся результаты предъявления детям псевдофразы ГЛОКАЯ КУЗДРА ШТЕКО БУДЛАНУЛА БОКРА И КУДРЯЧИТ БОКРЕНКА. Вот некоторые примеры того, как поняли эту фразу дети 6-ти лет:

—куздра-кучерявый завивается в парикмахерской и ругается с парикмахершей; —кукушка подкинула яйцо в чужое гнездо, подралась с хозяином и выкинула

птенца; рыбаки поймали рыбу с крупной переливающейся чешуей и хотят отправить в

научно-исследовательский институт, чтобы определить, может это русалка. Установите, как соотносятся эти примеры с исходной фразой. Объясните, какие базовые закономерности исходной фразы могли послужить опорами для конструирования детьми той или иной ситуации. Проверьте, какие структурные опоры исходной фразы не нашли отражения в ответах детей. Как вы полагаете, что является общим для трех приведенных ответов?

II

Ответы детей 7-8 лет в значительной мере отличаются от рассмотренных выше примеров. Для удобства дальнейшего обсуждения материалов Е.Е. Сапоговой пронумеруем высказывания детей и системно представим их в таблице.

(1) Бешеная лошадь сильно брыкнула волка и обнюхивает волчонка.

(2) Рогатая коза сильно ударила волка и прячет ягненка.

(3) Сильно опечаленная лиса уронила сумку и ищет кошелечек.

(4) Ловкая кошка быстро поймала мышь и обманом выманивает мышонка.

(5) Умная кошка быстро отогнала жадного большого пса от миски и кормит щеночка.

(6) Умная собака сильно покусала вора и испугала воришку.

(7) Веселая книга очень рассмешила маму и веселит ребенка.

Таблица

ГЛОКАЯ КУЗДРА ШТЕКО БУДЛАНУЛА БОКРА ИКУДРЯЧОТ БОКРЕНКА
Бешеная Рогатая Ловкая Умная Веселая лошадь коза кошка собака книга сильно сильно быстро сильно очень брыкнула ударила поймала покусала рассмешила волка волка мышь вора маму и обнюхивает и прячет и выманивает и испугала и веселит волчонка ягненка мышонка воришку ребенка

По техническим причинам в таблицу включены только пять ответов детей, однако при ответах на вопросы нужно использовать все 7 приведенных выше высказываний.

Чем в принципе отличаются ответы детей 7-8 лет от ответов шестилеток?

Как вы это объясните?

Сопоставьте между собой все соответствия слову ГЛОКАЯ и сделайте вывод о том, что является общим для всех них.

В чем проявляется сходство значений почти всех слов, которые в ответах детей соответствуют слову КУЗДРА? Как вы это объясняете?

Какое из слов — соответствий слову ШТЕКО передает важную характеристику значений всех остальных слов этого вертикального ряда?

Как вы думаете, не изменилась бы эта характеристика в случае, если в исходной фразе стояло бы слово ЩИТО или нечто ему подобное? Дайте обоснование своего ответа с учетом особенностей звукового состава рассматриваемых слов.

Давайте теперь сравним пары глаголов в исходной фразе и в ответах детей. Какой из приведенных примеров выпадает из общей закономерности? В чем это заключается?

Каково соотношение между двумя объектами действий в исходной фразе и в ответах детей?

В котором из ответов детей имеет место отклонение от заданной связи между этими объектами? Какая при этом допущена фактическая ошибка?

Обратите внимание на слова последнего вертикального ряда и сделайте выводы о том, что может представлять интерес для исследователя с точки зрения структуры, семантики, эмоциональной окрашенности этих слов и их соотнесенности со словами, которые называют объект первого действия.

Обобщите характерные особенности ответов детей 7-8 лет.

Приведите аналогичные примеры, известные вам из литературы, общения с детьми и т.п. Встречались ли вам подобные случаи при общении со взрослыми людьми?

III

Аналогичные эксперименты были проведены автором учебника со студентами III-V курсов факультета РГФ Тверского госуниверситета, однако на V курсе предлагалась сходная английская фраза, о которой будет говориться ниже. Студентам III-IV курсов давались бланки, включавшие по два задания: в первом из них предлагалось записать, о чем идет речь в исследуемой псевдофразе, а второе задание ориентировало испытуемых на запись опорных элементов или признаков, которые помогли им при выполнении предыдущего задания. После выполнения обоих заданий студентам III курса предла-

галось перевернуть бланки и на обороте записать какую-либо произвольно сконструированную фразу, которая, по их мнению, может успешно передавать важную структурную и семантическую информацию, в то время как студенты IV курса должны были продумать, какими средствами английского языка можно передать те же связи и отношения, а далее сделать условную запись с полным обозначением связок и структурных опор и оставлением прочерков вместо знаменательных слов или основ слов, к которым добавляются необходимые структурные элементы.

Ниже приводятся некоторые примеры ответов студентов III курса на первое задание; они упорядочены по определенному принципу, который должен быть обнаружен при дальнейшем обсуждении этих примеров. Для удобства обсуждения этого материала его можно упорядочить в таблицу, аналогичную приведенной выше.

(1) Речь о том, что некая "глокая куздра" "штеко" "будланула" некоего "бокра" и затем начала "кудрячить" некоего "бокренка".

(2) Куздра что-то сделала бокру с определенной силой и что-то делает бок-речку. Бокренок - маленький бокр.

(3) Речь идет о животном, которое защищается, прилагая усилия, противостоит другому животному и его детенышу.

(4) Какой-то кто-то как-то сделал что-то по отношению к кому-то и делает что-то по отношению к такому же кому-то (только маленькому).

(5) Некая куздра (лицо ж.р.) сильно ударила особь муж. рода и ругает маленького представителя их семейства (детеныша).

(6) В этом высказывании речь идет о каком-то животном, которое производит какое-то агрессивное действие по отношению к другому животному.

(7) О том, что какая-то жестокая, неизвестная сила сильно навредила бокру и теперь принялась за его сына.

(8) Какое-то большое злое существо больно ударило другого и бьют маленького (детеныша последнего).

(9) Речь идет о каком-то большом существе, которое что-то сделало с другим существом (скорее всего что-то плохое) и продолжает что-то делать с его детенышем.

(10) Злая мама сильно обругала (ударила) папу и шлепает сыночка.

(11) Курица боднула больно бобра и поклевывает бобренка.

Какой, по-вашему, была рабочая гипотеза данного эксперимента? Оправдались ли ожидания исследователя? Если нет, то каким образом можно это подтвердить и объяснить?

На какие три основные группы и по какому признаку можно подразделить приведенные ответы?

На каком основании бокр идентифицируется как живое существо? Осознается ли соответствующее правило грамматики русского языка?

Обратите особое внимание на общий характер ситуаций, которые нашли отражение в ответах детей 7-8 лет, на их эмоционально-оценочную и нравственную тональность и проследите изменение названных характеристик в ответах студентов.

Внимательно проследите влияние разных факторов на появление каждого очередного слова в примере (11).

Докажите факт взаимодействия структурных, семантических, фонетикоорфоэпиче-ских, морфологических, ситуационных, сочетаемостных, ассоциативных и прочих возможных опор, при необходимости используя и другие из приведенных примеров.

Выполните сами второе задание этого эксперимента и сделайте общий вывод о характере опорных элементов или признаков, помогающих человеку понимать сообщение (текст).

IV

При работе со студентами V курса в аналогичный экспериментальный бланк была включена фраза THE VIQGLED WOGGLE HAS VIGGLY WIGGLED A VOGGLE AND IS

WIGGLING A VOGGLING. В 1967 г. нечто похожее давал Ч. Фриз в ходе его лекции для преподавателей, обучавшихся в Мичиганском университете (США) по обменной программе. Рассмотрим несколько примеров ответов:

(/) Непонятный объект "waggle" каким-то образом что-то сделал с "voggle" (раньше) и продолжает делать то же самое с другой "voggling". Скорее всего, второй объект отличается от первого по возрасту и полу.

(2) Нечто (некто) что-то сделал каким-то образом и теперь делает что-то другое.

(3) Некое существо (одушевленное) произвело одно действие, а в данный момент производит другое действие.

(4) Какое-то существо (viggled waggle) сделало что-то с другим, возможно, родственным ему (или предметом) a voggle, а в данный момент занимается тем же самым, но уже с кем-то другим.

(5) Речь идет о том, что кто-то уже сделал как-то дело и делает другое.

Запишем исходную фразу, сохраняя в ней структурные опоры и проставляя прочерки вместо того, что должно быть основами слов:

The ___ed ___ has ___ly ___ed a ___ and is

-ing a

-ing.

Проверьте, переданы ли все связи и отношения, о которых сигнализируют эти опоры, хотя бы в одном из приведенных примеров. В каком или каких отношениях эти примеры отличаются от анализировавшихся выше ответов студентов и детей? Какова роль опор такого рода при овладении вторым (иностранным) языком?

ТЕМЫ

для докладов на семинарах и материалы для реферирования

Количественные и качественные расхождения между слышимым и услышанным при восприятии речи со слуха [Поливанов 1968]. Слушание как вид речевой деятельности [Зимняя 1989: 179-184]. Смысловое восприятие речевого сообщения [Зимняя 1989: 184-207]. Идеи H.A. Рубакина и М.М. Бахтина и важность их учета при исследовании процессов понимания текста [Сорокин 1993: 162-173].

Глава 9. ВЫВОДНОЕ ЗНАНИЕ И ЕГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

Вопросы для ознакомления

/. Какие знания принято называть выводными?

2. Как. соотносятся друг с другом языковые и энциклопедические выводные знания?

3. Каковы механизмы получения выводного знания?

4. Какие виды опор используются при получении выводного знания?

5. В чем состоит роль признаков в получении выводных знаний разных видов?

9.1. Выводное знание с позиций разных подходов

Выше мы установили, что понимание текста обеспечивается актуализацией и подсознательным учетом широкого круга выводных знаний — языковых и энциклопедических. Теперь необходимо уточнить, что понимается под выводным знанием при различных подходах к анализу этого феномена; как понятие выводного знания соотносится с понятиями внутреннего контекста, фонового знания, импликации и пресуппозиции. Важно определить роль выводного знания в понимании значения слова, формировании проекции текста, а также проследить, какие особенности выводного знания/отношения обеспечивают инвариантность проекций текста у говорящего и слушающего или вариативность таких проекций, какие опорные элементы могут выступать в качестве оснований для получения выводных знаний. В этой связи нам предстоит подробно рассмотреть роль признаков различных видов в "выходе" на осмысленную ситуацию и в переживании личностного отношения к ней со стороны говорящего и слушающего, а также разные подходы к трактовке признаков и их классификации.

К понятию выводного знания в последние годы обращаются специалисты в различных областях знания — лингвисты, психологи, психолингвисты, исследователи искусственного интеллекта и др. В зависимости от целей оперирования этим понятием внимание обращается на разные особенности выводного знания и на те или иные опоры, играющие особую роль при его извлечении и функционировании.

Так, при рассмотрении некоторых проблем референции с позиций когнитивной лингвистики в работе [Ungerer & Schmid 1996] указывается, что для установления конкретного референта сообщения нередко приходится опираться на выводное знание, основывающееся на нашем энциклопедическом знании, и в этом отношении компьютеру бывает трудно сравниться с человеком. Например, при сообщении в тексте о том, что некоторому персонажу предстоит полет на самолете, активизируется соответствующая структура знания обо всем, что с этим связано, а это, в частности, объясняет, почему при первом упоминании о спасательном жилете употреблен определенный артикль (After she had found her seat she checked whether the life vest was beneath it...), хотя согласно правилам английской грамматики здесь должен был быть упот-

реблен неопределенный артикль. Дж. Кесс [Kess 1993] приводит результаты экспериментальных исследований, свидетельствующих о том, что слушающий/читающий заполняет пробелы в воспринимаемом тексте, чтобы получить связное целое, при этом интегрирование выводного знания и того, что явно дано в тексте, может приводить к забыванию исходной синтаксической формы текста и к сохранению только смысловой сути (аналогичные факты имели место и в материалах экспериментов по воспроизведению слов, когда ии. утверждали, что они встречали в исходном списке слова, на самом деле "приписанные" ими на основе актуализировавшейся в ходе эксперимента структуры языковых или энциклопедических знаний [Залевская 1971а; 1990а]).

Исследователями коммуникативных стратегий в условиях межъязыкового общения [Faerch & Kasper 1983] опора на выводное знание учитывается в ряду других факторов, обусловливающих успешное формирование гипотезы о содержании изучаемого, т.е. соотносится с межъязыковым и внутриязыковым переносом, обобщением и т.д.

В книге [Garnham 1985] отмечается, что проблема выводного знания особенно явно обозначилась в связи с разработкой компьютерных программ понимания текстов на естественном языке. С одной стороны, оказалось необходимым учитывать ограничения на интерпретацию отдельных высказываний, накладываемые знанием целостного контекста. С другой стороны, знание фактов, или того, как обычно что-то происходит, требуется для заполнения пробелов деталями, которые не эксплицированы в тексте. В более позднем введении в ПЛ [Kess 1993] уточняется, что имеет место постоянное пользование выводным знанием на основе того, что явно сказано, и того, что подразумевается; к тому же слушающий учитывает вытекающие из разговора "ожидания", которые касаются известного о предмете обсуждения другим участникам общения и того, что ожидают последние в качестве результата общения.

Представляется важным добавить, что во всех

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Введение в психолингвистику

A A Залевская.. Введение в психолингвистику..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: ВНЕШНИЙ КОНТЕКСТ

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

II. СЛОВО В ЯЗЫКОВОМ/РЕЧЕВОМ МЕХАНИЗМЕ ЧЕЛОВЕКА
Глава 4 ДИНАМИКА ПОДХОДОВ К ТРАКТОВКЕ ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА КАК ДОСТОЯНИЯ ИНДИВИДА 4.1. Значение слова и возможности его описания............................................

III. ПРОБЛЕМЫ ПРОДУЦИРОВАНИЯ И ПОНИМАНИЯ РЕЧИ
Глава 7 МОДЕЛИРОВАНИЕ ПРОЦЕССОВ РЕЧЕПРОИЗВОДСТВА 7.1. Особенности процессов продуцирования речи ....................................... 7.2. Динамика подходов к м

IV. ПРОБЛЕМЫ ДВУЯЗЫЧИЯ
Глава 10 ДИНАМИКА ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПОДХОДОВ К ИЗУЧЕНИЮ ОСОБЕННОСТЕЙ ОВЛАДЕНИЯ ВТОРЫМ ЯЗЫКОМ 10.1. Вопросы теории двуязычия................................................

ЯЗЫКОВОЙ МАТЕРИАЛ
МЕТАЯЗЫКОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЛИНГВИСТА IÎ ЯЗЫКОВАЯ СИСТЕМА Процесс И Анализ, систематизация и описание языкового материала

П. СЛОВО В ЯЗЫКОВОМ/РЕЧЕВОМ МЕХАНИЗМЕ ЧЕЛОВЕКА
Глава 4 ДИНАМИКА ПОДХОДОВ К ТРАКТОВКЕ ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА КАК ДОСТОЯНИЯ ИНДИВИДА Вопросы для ознакомления /. С каких позиций может исследоваться значение слова?

УРОВЕНЬ ЛЕКСЕМ ИЛИ ЗВУКОВ
Рис.5.2 148 На верхнем уровне узлы сети репрезентируют концепты. Они соединены стрелками, которые снабжены указаниями на характер связи между концептами. Авторы придерживаются точки зрения

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ БУКВ
I Можно ли разделить эту последовательность букв на префикс и основу? ДА Поиск основы в лексиконе. Найдено ли соответствующее слово? ДА НЕТ 3 М

III. ПРОБЛЕМЫ ПРОДУЦИРОВАНИЯ И ПОНИМАНИЯ РЕЧИ
Глава 7 МОДЕЛИРОВАНИЕ ПРОЦЕССОВ РЕЧЕПРОИЗВОДСТВА Вопросы для ознакомления /. Что понимается под "продуцированием речи1? 2. Каки

Семантический план
Видоизменение смысловой структуры при ее воплощении в словах, переход от синтаксиса значений к словесному синтаксису Рис.

ВЫСКАЗЫВАНИЕ
Рис.7.2 216 Г. Правила комбинирования одноуровневых единиц сочетаются со стратегиями межуровневых переходов, котор

АРТИКУЛЯЦИЯ
Рис.7.4 Смысловой синтаксис первого уровня изначально связан с ориентировочной реакцией и отражает перемещение фокуса внимания, что позволяет выделять наиболее важную для говорящего

ФОНОЛОГИЧЕСКОЕ КОДИРОВАНИЕ
К системам внешней речи Рис.7.6 ФОНОЛОГИЧЕСКОЕ КОДИРОВАНИЕ включает подбор звуковых форм и интонации. Продуктом этих проц

IV. ПРОБЛЕМЫ ДВУЯЗЫЧИЯ
Глава 10 ДИНАМИКА ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПОДХОДОВ К ИЗУЧЕНИЮ ОСОБЕННОСТЕЙ ОВЛАДЕНИЯ ВТОРЫМ ЯЗЫКОМ Вопросы для ознакомления /. Какие тенденции наблюдаются в последни

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Книга завешена, но разговор об актуальных проблемах ПЛ должен быть продолжен. Этот учебник не случайно имеет название "Введение в психолингвистику": ознакомление с задачами и спецификой П

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги