рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Уважительная причина для святости

Уважительная причина для святости - раздел Литература, Алексей иванов географ глобус проп   Когда Заявился Служкин, Ветка Ожесточенно Лепила Пельмени. Он...

 

Когда заявился Служкин, Ветка ожесточенно лепила пельмени. Она сидела за столом в криво застегнутом, испачканном мукой халате, спиной к окну. Во все окно пылал закат. На его фоне Ветка выглядела черной, как черт. Ее лохматые кудри испускали дымные лучи наподобие лазерных.

— Ты чего так злобно стряпаешь? — поинтересовался Служкин, усаживаясь напротив. — Где у тебя Шуруп, где Колесников?..

— Шурупа мама забрала, а Колесников у Руневой.

— Э-э... не понял, — немного ошалел Служкин.

Ветка захлопнула и защипала ракушку пельменя, словно не желала слушать его оправданий.

— Чего не понял-то? Сам небось все знаешь. Колесников мне в пятницу позвонил, сказал, что его до понедельника посылают в командировку в область. А сегодня утром я поперлась в магазин, гляжу: он там с Руневой винище покупает. Да еще колбаса у него из кармана торчит. Копченая. Я такой колбасы уже год не жрала. В общем, поняла я, что Рунева и есть его любовница.

— Ну и что ты сделала, когда их застукала? — безрадостно поинтересовался Служкин.

— Ничего. Плюнула, купила теста да водяры взяла. Решила сегодня нажраться. Пришла домой, как дура вмазала немного, да чего-то не полезло на голодняк. Вот, думаю, под пельмени вкачаю. Ты будешь водку?

— Почему бы и нет? — задумчиво спросил себя Служкин. — Я нынче тоже один. Будкин Надю с Таткой к себе на дачу повез. Мне можно.

Ветка вскочила, тотчас выставила две чашки, выхватила откуда-то бутылку и разлила. Служкин поднял чашку, поглядел в нее и сказал:

— Ну, за здоровье молодых...

Он выпил и оскалился. Ветка тоже опрокинула водку и со слезами на глазах оторвала кусочек теста зажевать.

— А ты у Колесникова в курсе всего этого был? — спросила она.

— В курсе, — кивнул Служкин.

— И давно у них?

— Не приставай, все равно не буду рассказывать.

— Сейчас-то уж чего? — хмыкнула Ветка. — Тоже мне, партизан на допросе. Чего ж ты Руневу-то Колесникову уступил? Все ходил, стонал...

Служкин пожал плечами.

— Жил генерал, да жир разорвал, — туманно пояснил он.

— Бестолочь ты, Витька. Дырявые руки.

— На себя-то посмотри.

— Самое обидное не то, что он с ней трахается, — сказала Ветка. — Это ладно, по пьянке всякое бывает... Обидно то, что он ее любовницей сделал. Значит, гад, со мной разговаривал, а сам планировал, когда к ней пойти... Мне врал, а ей цветы дарил, про меня всякие гадости рассказывал, деньги на нее тратил, время... Да и я тоже хороша. На моих глазах они познакомились, и по всему видно было, что после этого у него кто-то завелся, и девки мне ее описывали один к одному, а я все сообразить не могла, идиотка...

— Вы, бабы, все такие, — успокоил ее Служкин. — Как шагающие экскаваторы. За десять верст ямы роете, а под пятой лягушки спят.

Ветка возмущенно фыркнула.

— И что ты собираешься делать? — спросил Служкин.

— А что делать? Ничего. В магазине они меня не видели. Колесников вернется в понедельник как огурчик, а я молчать буду в тряпочку. Я уже подумала: если ему скандал устроить или перестать с ним спать, так он, пожалуй, насовсем к Руневой уйдет. А куда я — без денег, без работы, без квартиры, да еще с ребенком на шее? И мужика тоже хочется — что мне, монашкой жить или снимать кого на улице? Если он до сих пор от меня не ушел, может, и совсем не уйдет. Поваландается с ней, перебесится и бросит. Что я, его не знаю?

— А говорила — если засечешь, то всех повесишь, город взорвешь... — разочарованно напомнил Служкин.

— Мало ли что я говорила... Давай еще вмажем.

Они еще вмазали. Закатное пылание в окнах тускнело, и Служкин уже мог хорошенько рассмотреть Веткино лицо — грубо-красивое, чувственное, беспокойное.

— Ладно, не грусти, Витька, — сказала ему Ветка. — Я знаю, что ты в той же заднице, где и я. Фигня. Выживем, не сдохнем.

— В смысле?.. — не понял Служкин. — Про задницу-то поподробнее...

— Ну что Надя спит с Будкиным.

— А ты откуда узнала? — удивился Служкин.

— Колесников сказал. А ему Рунева растрепалась.

— Надо обо всем этом в газете корреспонденцию тиснуть, — заметил Служкин. — А то вдруг еще не все слыхали.

— Не понимаю, чего Надя в Будкине могла найти? — Ветка пожала плечами. — Будкин как Будкин, ничего особенного.

— Чего все бабы в нем находят, то и она нашла.

— А чего все в нем находят? Я тоже с ним переспала — все равно ни фига не прорубила.

— Ты-то когда умудрилась? — грустно удивился Служкин.

— Да уж не помню когда... Ты же сам рассказывал, как все бабы на него кидаются. Вот я и заинтересовалась. Пошла к нему в гости да потрахалась. И ни черта не допетрила, чего в нем такого.

— Что-то я не слышал раньше этой дивной истории...

— Да все забывала тебе рассказать, — отмахнулась Ветка.

— Жаль, что вспомнила.

— Не переживай. Дело житейское, как говорил Карлсон. Подумаешь, жена изменила, подумаешь, муж. Не война все-таки. Останутся — хорошо, а уйдут — фиг с ними. Я тогда за тебя замуж выйду. У меня Колесников еще семь раз слезами умоется. Я ему такие рога приделаю — в автобус не влезет. И ты тоже отомсти Наде. Пусть знает, выдра, что на ней свет клином не сошелся.

— Да не хочу я мстить, Ветка, — поморщился Служкин. — Я и не считаю, что она по отношению ко мне непорядочно поступила...

— Уж передо мной, Витька, не изображай из себя апостола, — скептически заметила Ветка. — Я-то знаю, какой ты самолюбивый. Ты, конечно, дурак: у себя под носом не разглядел, как они спелись. Но уж если лопухнулся, то отыграйся вволю, а не корчи благородного. И нечего стесняться, что любовницы пока не нашел. У меня тоже любовника сроду не было — так, уроды какие-то... Любовницу найти, наверное, потруднее, чем жену. Искать надо, а не философствовать.

— Ох, Ветка, как бы тебе объяснить... — вздохнул пьяный Служкин, стряхивая пепел себе в чашку. — Ты думаешь, у меня все так получается, потому что я не могу по-другому?.. Нет. Я просто хочу жить как святой.

— Это что ж, не трахаться ни с кем? — напрямик спросила Ветка.

— Нет, не то... — с досадой сказал Служкин.

— Так святые же не трахались.

— Дура. Не трахались монахи, а не все святые были монахами. Я и имею в виду такого святого. Так сказать, современного, в миру... Я для себя так определяю святость: это когда ты никому не являешься залогом счастья и когда тебе никто не является залогом счастья, но чтобы ты любил людей и люди тебя любили тоже. Совершенная любовь, понимаешь? Совершенная любовь изгоняет страх. Библия.

— Ни фига не понимаю! — Ветка потрясла кудрями. — Опять твои заморочки!.. Чокнутый ты, Витька. Все у тебя через задницу, не по-людски. Ты мне лучше скажи популярно: мы с тобой идем или что?

— Куда идем? — спросил Служкин, разливая водку.

— Куда-куда! В постельку. Трахаться.

— Нет, Ветка, — печально сказал Служкин. — Нехорошо это.

— Надю жалко, да? Или святость мешает?

— Дважды дура ты, — обиделся Служкин. — Ничего не понимаешь.

— А чего я должна понимать?

— Я, Ветка, тут в девочку влюбился, — смущенно признался Служкин.

— Вот, здрасьте! — изумилась Ветка. — В какую?

— В ученицу свою.

— Прямо так, ни с того ни с сего, и — бац!

— Ну почему же... Она мне давно нравилась, но я как-то не определял своего отношения к ней. А недавно она вдруг попросилась со мной в поход — ну я и понял. Это только в кино: увидел — и любовь до гроба. А на самом деле все незаметно происходит. По порядку. Прозаично.

— И ты ее в любовницы взять решил?

— Господь с тобой! — испугался Служкин. — Она же маленькая! Ей всего четырнадцать лет! Я же ее вдвое старше!

— Ну и что? У нее, что ли, еще ничего не прорезалось или у тебя, что ли, уже отсохло?

У Служкина чуть искры из ушей не посыпались.

— Ветка, я тебя укушу! — скрипя зубами, предупредил он.

— Подумаешь, в девочку влюбился! — бесстрашно сказала Ветка и пренебрежительно махнула сигаретой. — Что, твоя девочка окочурится, если ты с кем-нибудь потрахаешься? Да уж она сама небось не девочка и такие фортеля откалывает — только шуба заворачивается! Тоже мне, нашел повод для воздержания!

— Ну, мне как-то перед собой неудобно... — промямлил Служкин.

— А кто только что говорил, — Ветка скорчила рожу и пропищала: — «Никого не делать залогом своего счастья»!.. Тебе такое счастье привалило — ни Колесникова, ни Шурупа, ни Нади, ни Таты, да я еще сама навязываюсь, — а ты за какую-то салагу уцепился!..

Служкин озадаченно поскреб затылок.

— Ну, в общем-то, ты права, — подумав, согласился он. — Только давай хоть водку допьем...

В комнате Ветка разодрала диван и с аппетитом сообщила:

— Еще никогда я не изменяла Колесникову в супружеской постели!

Ветка начала быстро раздеваться, расшвыривая вещи.

— Иди сюда, — велела она, валя Служкина на себя. — Под тобой, как под велосипедом... Ты, Витька, не думай, что чик-чик — и готово. Ты у меня сейчас работать будешь, как негр!

И Служкин действительно работал, как негр. Под его руками и губами Ветка бесстыже вертелась и корчилась, рычала, орала и материлась, мотала головой, колотила пятками, царапалась. Со стороны могло показаться, что Служкин в постели сражается со стаей бандарлогов.

— Сильнее, грубее, вот так, вот тут, — хрипло поучала Ветка, зажмуривая глаза. — Я тебе баба, а не микрохирургия!.. А-у-ум-м!..

Через некоторое время они упали с дивана на пол, и мокрая от пота Ветка, отползая от Служкина, простонала:

— Если, Витька, я еще раз кончу, то лопну...

Они полежали на полу, отдохнули.

— Давай теперь я тобою займусь, — подползая обратно, сказала Ветка. — А то у нас с тобой пока еще только рукопашная была...

— Валяй, — согласился Служкин. — Теперь ты будешь негром.

Однако негра из Ветки не получилось. Сколько она ни трудилась, чего бы ни выдумывала, ничего не помогло. Наконец Служкин начал отпихивать ее, страдальчески кряхтя:

— Ну тебя на фиг... Не видишь — один обмылок остался... Все, приехали, бензин кончился...

— Что же мы, толком и не потрахаемся?.. — усаживаясь, обескураженно спросила Ветка.

— А я что поделаю? — грустно сказал Служкин.

— Ну не расстраивайся. — Ветка извиняюще погладила Служкина по колену. — Мне с тобой и так было просто зашибись — чуть в космос не улетела. В другой раз все будет нормально... Только не внушай себе ничего.

— А чего мне внушать? — удивился Служкин. — Я и так про себя все знаю. Дома хожу как «тэ»-тридцать четыре...

— Тем более.

— Это, Ветка, судьба, — убежденно сказал Служкин. — И ничто иное. Сама посмотри, как она из меня насильно святого делает.

— Пить надо меньше, — философски заметила Ветка.

 

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Алексей иванов географ глобус проп

Географ глобус пропил..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Уважительная причина для святости

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Глухонемое козлище
  — Конечная станция Пермь-вторая! — прохрипели динамики. Электричка уже подкатывала к вокзалу, когда в вагон вошли два дюжих контролера — один с ближнего конца, другой с дал

Географ
  Дымя сигаретой и бренча в кармане спичечным коробком, бывший глухонемой, он же Виктор Служкин, теперь уже побритый и прилично одетый, шагал по микрорайону Новые Речники к ближайшей

Знакомство
  В комнате на диване лежали раскрытые чемоданы. Надя доставала из них свои вещи, напяливала на плечики и вешала в шкаф. Рядом в нижнем ящике четырехлетняя Тата раскладывала своих кук

Достатки и недостоинства
  Водку допили, и Будкин ушел. За окнами уже стемнело. Надя мыла посуду, а Служкин сидел за чистым столом и пил чай. — Тут у крана ишачу, а ты пальцем не шевельнешь, — ворчал

Зондеркоманда
  Кабинет географии был совершенно гол — доска, стол и три ряда парт. Служкин стоял у открытого окна и курил, выпуская дым на улицу. Дверь была заперта на шпингалет. За дверью бушевал

Воспитание без чувств
  — Вы что, курили здесь, Виктор Сергеевич? — спросила Угроза. — Э... — растерялся Служкин. — Я в окно... Окно открывал... — Виктор Сергеевич, я попрошу вас больше н

Сашенька
  После работы Служкин пошел не домой, а в Старые Речники. Район был застроен двухэтажными бревенчатыми бараками, похожими на фрегаты, вытащенные на берег. Прощально зеленели палисадн

На крыше
  — Недавно я Руневу встретил, — лениво сообщил Служкин. — Где? — так же лениво поинтересовался Будкин. — А-а, случайно, — сказал Служкин. — У нее на работе.

Красная профессура
  — Ну что, Красная профессура, готовы? — бодро спросил Служкин. Три передние парты по его настоянию были пусты. — За передние парты с листочками и ручками садятся.

Отклонение от темы
  Служкин проводил самостоятельную работу в девятом «бэ». Заложив руки за спину, он вкрадчивой походкой перемещался вдоль рядов. — Бармин, окосеешь. Петляева, вынь учебник из

Отлучение от мечты
  В понедельник после первой смены в кабинете физики проходил педсовет. Служкин явился в числе первых и занял заднюю парту. Кабинет постепенно заполнялся учителями. В основном это был

Мясная порода мамонтов
  Будкин сидел за рулем и довольно хехекал, когда «запор» особенно сильно подкидывало на ухабах. Тарахтя задом, «запор» бежал по раздолбанной бетонной дороге. Параллельно бетонке тяну

Кира валерьевна
  Служкин сидел в учительской и заполнял журнал. Кроме него, в учительской проверяли тетради еще четверо училок. Точнее, проверяла только одна красивая Кира Валерьевна — водила ручкой

Пробелы в памяти
  Служкин, в длинном черном плаще и кожаной кепке, с черным зонтом над головой, шагал в садик за Татой. Небо завалили неряшливо слепленные тучи, в мембрану зонта стучался дождь, как в

Выпускной роман
  С утра газоны оказывались седыми, а воздух каменел. Лужи обморочно закатывали глаза. Люди шли сквозь твердую, кристальную прохладу, как сквозь бесконечный ряд вращающихся стеклянных

Градусов
  Прозвенел звонок. Служкин, как статуя, врезался в плотную кучу девятого «вэ», толпившегося у двери кабинета. Распихав орущую зондеркоманду, он молча отпер замок и взялся за ручку. Р

Мертвые не потеют
  Служкин проторчал на остановке двадцать минут, дрожа всеми сочленениями, и, не выдержав, пошел к Кире домой. — Ты чего так рано? — удивилась Кира. Она была еще в халате.

Торжество
  Который год подряд первый тонкий, но уже прочный зимний снег лег на землю в канун служкинского дня рождения, и Служкин, проснувшись, вместе с диваном поплыл в иглистое белое свечени

Темная ночь
  — Вовка, я с Шурупом домой пошла! — громко объявила Ветка. — Ты оставайся, если хочешь, а меня Витька проводит. Надя, отпустишь его?.. Надя фыркнула. Шуруп был уст

В тени великой смерти
  День 1-й   К школьному крыльцу Витька выскакивает из тесного куста сирени, бренчащие, костяные ветки которого покрыты ноябрьским инеем. К

Пропажи
  В зеленоватом арктическом небе не было ни единого облака, как ни единой мысли. Серебряное, дымное солнце походило на луну, с которой сошлифовали щербины. Замерзшие после оттепели де

Собачья доля
  После школы Служкин пошел не домой, а к Будкину. — Ты чего в таком виде? — мрачно спросил он Будкина, открывшего ему дверь в трусах и длинной импортной майке. — Я

Станция валёжная
  — Эй, парень, станция-то ваша... Служкина тормошил дед, занимавший скамейку напротив. Служкин расклеил глаза, стремительно вскочил в спальнике на колени и выглянул в верхню

Фотография с ошибкой
  Служкин зашел за Татой в садик, но ее уже забрала Надя. В раздевалке среди прочих мам и детей Лена Анфимова одевала Андрюшу. — С наступившим, Лен, — сказал Служкин. — Приве

Посетители
  На тех же санках Будкин отвез Служкина в больницу, и там ему наложили гипс. С тех пор Служкин сидел дома, а в школе началась третья четверть. Проснувшись, как обычно, после

Бетономешалка
  В середине февраля Будкин возил Служкина на осмотр в травмпункт. Он пожелтел от выкуренных сигарет, пока ждал Служкина то от хирурга, то с рентгена, околачиваясь по коридорам больни

Ищу человека
  Будкин открыл Служкину дверь, завернутый, как в тогу, в ватное одеяло, словно римский патриций в далекой северной провинции. — Ты чего в такую рань? — удивился он.

Пусть будкин плачет
  Надя и Таточка уже спали, а Служкину надоело сидеть на кухне с книжкой, и он решил сходить в гости. Например, к Ветке. Дымя сигаретой, он брел по голубым тротуарам изогнуто

Сосна на цыпочках
  Когда красная профессура ввалилась в кабинет, она увидела Служкина, в пуховике и шапке сидящего за своим столом и качающегося на стуле. Изо рта у него торчала незажженная сигарета.

Последние холода
  Седьмого марта в детском садике устраивали утренник в честь Восьмого марта. Служкин пришел один — Надя не смогла. Небольшой зал на втором этаже садика был уже заполнен бабк

Хочешь мира - не готовься к войне
  У Служкина был пустой урок, и он проверял листочки с самостоятельной зондеркоманды. Служкину срочно требовались оценки, чтобы выставить четвертные, поэтому он не углублялся в сущнос

Окиян окаян
  На каникулах Служкин сидел дома, и однажды заявилась Ветка. — Блин!.. — еще в прихожей начала ругаться она, стаскивая сапоги. — Замерзла как собака в этом долбаном автобусе

Свини - свинями
  Сразу после звонка зондеркоманда расселась за парты с откровенным интересом к предстоящему. Служкин насторожился. Он прошелся у доски, словно пробуя пол на прочность, и сказал:

В центре плоской земли
  — Папа, если хочешь попасть в грязь, то иди за мной, — сказала Тата, топая сапожками по плотному песчаному склону. Служкин тащил рюкзак и держал Тату за ручку, а сзади шла

Виктор сергеевич макиавелли
  — Витус, твою мать! На фиг ты криво-то клеишь?! — Это у тебя глаза кривые, а я клею — прямее не бывает! Сделаем, как в Эрмитаже... Служкин и Будкин, толкаясь плеча

Незачем и не за что
  Посреди урока Служкина вызвали в учительскую к телефону. — Витя, это ты? А это я, — пропищало в трубке. — Сашенька? Ничего себе! — изумился Служкин. — Как ты номер

Вечное влечение дорог
  После уроков Градусов, коварно изловленный Служкиным, сопя, мыл пол в кабинете географии, а Служкин с отцами обсуждал предстоящий поход. Служкин сидел за столом, расстелив перед соб

Первые сутки
  — Пермь-вторая, конечная! — хрипят динамики. Колеса трамвая перекатываются с рельса на рельс, как карамель во рту. Трамвай останавливается. Пластины дверей с рокотом отъезж

Второй день
  Я просыпаюсь в таком состоянии, словно всю ночь провисел в петле. Еще не открыв глаза, я вслушиваюсь в себя и ставлю диагноз: жестокое похмелье. О господи, как же мне плохо...

Заполнение пустоты ничем
  Открыв на звонок дверь, Служкин увидел Градусова. — Вот так хрен! — удивился он. — Чем обязан? — Беда, Географ... — вздохнул Градусов. — Поговорить надо.

Умение терять
  Служкин сидел на кухне, пил чай, курил и читал газету, выкраденную из соседского почтового ящика. Надя у плиты резала картошку для ужина. Тата в комнате играла в больницу. Пуджик си

Одиночество
  Двадцать пятого мая утром Служкин отвел Тату в садик и снова завалился спать. Теперь ему некуда было торопиться. Проснувшись, он не стал ни бриться, ни причесываться, попил на кухне

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги