рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Масса и терроризм

Масса и терроризм - раздел Литература, Электронная библиотека научной литературы по гуманитарным Мы Живем В Это Странное Время, Когда Массы Не Соглашаются Носить Имя Социальн...

Мы живем в это странное время, когда массы не соглашаются носить имя социального и тем самым отказываются и от смысла, и от свободы. Но отсюда не следует, что они включены в какую-то иную -- новую и не менее славную -- референцию. Ибо они не существуют. Можно лишь констатировать, что, столкнувшись с ними, начинает медленно разваливаться любая власть. Молчаливое большинство -- это не сущность и не социологическая реальность, это тень, отбрасываемая властью, разверзнувшаяся перед ней бездна, поглощающая ее форма. Текучее, неустойчивое, податливое, слишком быстро уступающее любому воздействию скопление, характеризующаяся гиперреальным конформизмом, крайней степенью пассивности туманность -- вот виновник сегодняшней гибели власти. Но точно так же и краха революции -- потому что такого рода имплозивная масса по определению никогда не взорвется и, следовательно, неизбежно нейтрализует любой обращенный к ней революционный призыв. Как же тогда быть с этими массами? Они являются основной темой всех дискурсов, ориентация на них стала навязчивой идеей любого социального проекта. И, тем не менее, всех, кто на них ставит, постигает неудача, поскольку каждый, кто это делает, масс не знает, -- он исходит из их классической дефиниции, которая сложилась в контексте эсхатологической надежды на социальное и его осуществление. Но массы -- это не социальное, это отступление всякого социального и всякого социализма. Конечно, всегда было достаточно и теоретиков иной ориентации: с подозрением относящихся к смыслу, указывающих на тупики свободы и разоблачающих политический обман, резко критикующих рациональность и любую форму репрезентации. Массы, однако, не критикуют -- смысла, политического, репрезентации, истории, идеологии они избегают, опираясь на силу сомнамбулического отказа. Они действуют -- здесь и теперь они осуществляют то, что так или иначе имеет в виду и наиболее радикальная критика, которая, тем не менее, не зная, как реализовать свои замыслы, упорно продолжает мечтать о будущей революции: революции критической, революции престижа, социального, желания. Но уже происходящей -- инволюционной, а не активно-критической -- революции она не замечает. Последняя имплозивна и не направляется никакими идеями. Она основана на инерции, а не на бодрой и радостной негативности. Она молчалива и именно инволютив-на -- то есть абсолютно исключает революционные речи и призывы к сознательности. У нее нет смысла. Ей нечего нам сказать.

К тому же единственный феномен, который близок массе как виновнику потрясений и смерти социального, -- это терроризм. С одной стороны, масса и терроризм -- непримиримые враги, и власть без труда сталкивает их друг с другом. Но с другой -- есть и то, в чем они удивительным образом совпадают: отрицает социальное и отказывается от смысла не только масса -- это характерно и для терроризма.

Терроризм полагает, что он выступает против капитала (мирового империализма и т. п.), но он ошибается -- на деле он противодействует социальному, которое и является его настоящим противником. Современный терроризм держит под прицелом социальное в ответ на терроризм социального. И он держит под прицелом именно современное социальное: переплетение сфер, связей, центров и структур, сеть контроля и блокировки -- все то, что окружает нас со всех сторон и благодаря чему мы, все мы, оказываемся молчаливым большинством. Перед ним новая -- гиперреальная, неуловимая, опирающаяся уже не на закон, репрессии и насилие, а на внедрение моделей и на убеждение/разубеждение -- социальность, и он отвечает на ее вызов ничем иным, как гиперреальным же действием -- действием, которое с самого начала погружено в расходящиеся в разных направлениях волны средств массовой информации и гипноза, которое развертывается не в области репрезентации и сознания, рефлексии и логики причинно-следственной зависимости, а там, где заявляет о себе мышление, черпающее свою силу в механизмах совместных положительных или отрицательных переживаний, в механизмах цепной реакции передачи настроения. Терроризм столь же лишен смысла и столь же неопределенен, как и система, с которой он борется и в которую, по сути дела, включен в качестве средоточия максимальной и одновременно исчезающе малой имплозии. Терроризм -- это не вспышка исторической и политической критики, он по-настоящему имплозивен, и он вызывает оцепенение, ошеломляет, а потому внутренне связан с молчанием и пассивностью масс. Терроризм направлен не на то, чтобы заставить говорить, воодушевить или мобилизовать, -- он не приводит к революции (в этом плане он, пожалуй, абсолютно контр продуктивен; но, вменяя ему в вину вред, который он наносит революционному движению, надо учитывать, что он и не стремится быть революционером). Он ориентирован на массы именно в их молчании, массы, загипнотизированные информацией. Он концентрирует свое внимание исключительно на современном социальном, на этой постоянно влияющей на нас белой магии информации, симулирования, разубеждения, анонимного и произвольного управления, на этой магии абстракции -- магии, которую он максимально активизирует и которую, таким образом, подталкивает к смерти, используя магию иную, черную, магию абстракции еще более сильной, более анонимной и более произвольной: магию террористического акта.

Террористический акт единственный не является актом репрезентации. Этим он сближается с массой, выступающей единственной реальностью, которая не может иметь представления. Отсюда следует, что терроризм вовсе не представляет невысказанное массами и никоим образом не служит активным выражением их пассивного сопротивления. Между терроризмом и поведением массы существует отношение не представляющего и представляемого, а эквивалентности: оба не направляются никакой идеей, оба не принадлежат никакой репрезентативности, оба не имеют никакого смысла. Их объединяет самое радикальное, самое решительное отрицание любой репрезентативной системы. И это на сегодняшний день, в сущности, все, что мы в состоянии сказать о связях, которые могут устанавливаться между двумя элементами, находящимися вне области репрезентации. Разобраться в данном вопросе нам не позволяет базовая схема нашего познания -- ею всегда полагается среда [medium] субъекта и языка, среда представления. И потому нам открыты лишь сцепления репрезентации; что же касается соединений,основанных на аналогии или родстве, соединений непосредственных или нереференциальных, -- что касается всех других структур, то мы их практически не знаем. Безусловно, массы и терроризм связывает что-то весьма важное, то, что было бы бесполезно искать у исторически предшествующих им репрезентативных систем (народ/национальное собрание, пролетариат/партия, меньшинства маргиналов/представляющие их группы и группки…). И также, как между полюсами какой-нибудь репрезентативной системы циркулирует энергия социальная, энергия позитивная, точно так же, по-видимому, циркулирует энергия и между массой и терроризмом, между этими не-полюсами системы не-репрезентации, но это энергия противоположного характера, энергия не социальной аккумуляции и трансформации, а социальной дисперсии, рассеивания социального, энергия поглощения и уничтожения политики.

Утверждать, что "эпоха молчаливого большинства" "порождает" терроризм -- значит допускать ошибку. На самом же деле масса и терроризм, хотя и непонятным для нас образом, но именно сосуществуют. И такого рода их синхронное функционирование, каким бы ни было к нему отношение, -- единственное, что по-настоящему знаменует собой конец политического и социального. Единственное, что характеризует этот период неудержимой имплозии всех систем репрезентации.

Задача терроризма заключается вовсе не в том, чтобы продемонстрировать репрессивный характер государства (на это ориентирована провокационная негативность групп и группок, которые цепляются за нее как за последнюю возможность выступить перед массами в качестве их представителей). Будучи нерепрезентативным, он делает очевидной -- запуская механизм цепной реакции ее распространения, а не указывая на нее и не пытаясь подтолкнуть к ее осознанию -- нерепрезентативность любой власти. Именно такова его подрывная работа: он утверждает не-репрезентацию, внедряя ее крайне малыми, но весьма концентрированными дозами.

Характерная для него жестокость объясняется тем, что он отрицает все репрезентативные институции (профсоюзы, организованные движения, сознательную "политическую" борьбу и т. п.), включая и те, от которых исходят заверения в солидарности с его усилиями, ибо солидарность -- это всего лишь один из способов конституировать его как модель, как эмблему и, следовательно, заставить быть представителем. (О погибших участниках акции в таких случаях говорят: "Они умерли за нас, их смерть не напрасна…".) Для того чтобы преодолеть какие бы то ни было смыслы, для того чтобы создать ситуацию, когда невозможно осознать, насколько он социально нелегитимен, в какой мере он не ведет ни к каким политическим результатам и не вписан ни в какую историю, терроризм использует любые средства. Его единственное "отражение" -- вовсе не цепь вызванных им исторических следствий, а рассказ [recit], шокирующее сообщение о нем в средствах информации. Однако этот рассказ принадлежит порядку объективности и информативности не больше, чем терроризм -- порядку политического. И тот и другой находятся за пределами и смысла, и репрезентации -- в сфере, которая, является если не областью мифа, то, во всяком случае, областью симулякра.

Другой аспект террористического насилия -- отрицание всякой детерминации и всякого качества. В этом плане терроризм надо отличать от бандитизма и акций "коммандос". Отряд "коммандос" осуществляет военные операции против определенного противника (они могут выражаться в подрыве железнодорожного состава, внезапном нападении на вражеский штаб и т. д.). Бандитизм (налет на банк, лишение свободы в расчете на получение выкупа и т. п.) является разновидностью традиционного уголовного насилия.Все эти действия имеют цель, экономическую или военную. Современный терроризм, начало которому положили захваты заложников и игра с откладыванием-отсрочиванием смерти [jeu differe de la mort], уже не имеет ни цели (если все же допустить, что он ориентирован какими-то целями, то они либо совсем незначительны, либо недостижимы -- во всяком случае он является самым неэффективным средством их достижения), ни конкретного врага. Можно ли сказать, что захватом заложников палестинцы борются с государством Израиль? Нет, их действительный противник находится за его спиной. Пожалуй, он не принадлежит даже и области мифа, ибо выступает как нечто анонимное, недифференцированное, как некий мировой социальный порядок. Палестинцы обнаруживают этого врага где угодно, когда угодно, для них его олицетворением могут выступать любые, даже самые невинные, люди. Именно так заявляет о себе терроризм; и он остается самим собой, сохраняет себя только потому, что действует везде, всегда и против всех -- иначе он был бы лишь вымогательством или акцией "коммандос". Характер функционирования этой слепой силы находится в полном соответствии с абсолютной недифференцированностью системы, в которой уже давно не существует различия между целями и средствами, палачами и жертвами. Своими действиями, выражающими его убийственное безразличие к тому, кто окажется у него в заложниках, терроризм направлен как раз против самого главного продукта всей системы -- анонимного и совершенно безликого индивида, индивида, ничем не отличающегося от себе подобных. Невиновные расплачиваются за преступление, состоящее в том, что они теперь никто, что у них нет собственной судьбы, что они лишены своего имени, лишены системой, которая сама анонимна и которую они, таким образом, символизируют, -- вот парадокс нынешней ситуации. Они являются конечным продуктом социального, абстрактной и ставшей сегодня всемирной социальности. И именно потому, что они теперь -- это "кто угодно", им и суждено быть жертвами терроризма.

Как раз в этом смысле, или, лучше сказать, в этом своем вызове смыслу, террористический акт сближается с катастрофами, происходящими в природе. Никакой разницы между подземным толчком в Гватемале и угоном "Боинга" Люфтганзы с тремястами пассажирами на борту, между "естественным" действием природы и "человеческим" действием терроризма не существует. Террористами являются и природа, и внезапный отказ любой технологической системы: крупные сбои в системах подачи электроэнергии в Нью-Йорке (в 1965 и 1977 годах) создали ситуации значительно более серьезные, чем те, к которым приводили все до сих пор осуществлявшиеся спланированные террористические акты. Более того: эти крупные аварии технологического плана, как и катаклизмы природного характера, демонстрируют возможность радикальной подрывной работы без субъекта. Сбой 1977 года в Нью-Йорке мог бы быть устроен и хорошо организованной группой террористов, но результат оказался бы тем же самым. Последовали бы те же акты насилия и грабежи, точно так же стало бы нарастать возмущение происходящим и точно таким же мучительным было бы ожидание того, когда же наконец установится "социальный" порядок. Отсюда следует, что терроризм порожден не стремлением к насилию, а характерен для [67] нормального состояния социального -- в той мере, в какой это нормальное состояние в любой момент может превратиться в нечто прямо противоположное, абсурдное, неконтролируемое. Природная катастрофа способствует такому повороту событий и именно поэтому парадоксальным образом становится мифическим выражением катастрофы социального. Или, точнее, природная катастрофа, будучи в высшей степени бессмысленным и нерепрезентативным событием (разве что за ним стоит Бог; не случайно в ситуации с последней аварией в электросетях Нью-Йорка ответственный работник Continental Edison заговорил о Боге и его вмешательстве), становится своего рода симптомом или наиболее ярким олицетворением особого состояния социального, а именно его катастрофы и крушения всех репрезентаций, на которые социальное опиралось.

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Электронная библиотека научной литературы по гуманитарным

Примечания to есть не взрывающееся не распространяющееся вовне а наоборот вбирающее втягивающее в себя здесь и.. бурдье п социальное пространство и генезис классов..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Масса и терроризм

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Электронная библиотека научной литературы по гуманитарным
дисциплинамwww.i-u.rubiblio   Мы приглашаем Вас активно пользоваться Эл. библиотекой РГИУ. В Вашем распоряжении около 4000 полновесных текстов книг и статей,

Пучина, в которой исчезает смысл
Следовательно, исчезает информация. Каким бы ни было ее содержание: политическим, педагогическим, культурным, именно она обязана передавать смысл, удерживать массы в поле смысла. Б

Возвышение и падение политики
По крайней мере со времени Великой французской революции политика и социальное предстают как нечто нераздельное, как созвездия- близнецы, так или иначе находящиеся в поле притяжения экономики. Эта

Молчаливое большинство
Политическое как таковое, политическое чисто стратегической направленности угасает сначала в системе репрезентации,а окончательно -- в рамках современной неофигуративности. Последняя предполагает в

Ни субъект, ни объект
Масса парадоксальна -- она выступает одновременно и объектом симуляции (поскольку существует только в пункте схождения всех волн информационного воздействия, которые ее описывают), и ее субъектом,

От сопротивления к гиперконформизму
Появление молчаливого большинства нужно рассматривать в рамках целостного процесса исторического сопротивления социальному. Конечно, сопротивления труду, но также и медицине, школе, разного рода га

Системы имплозивные и взрывные
Треугольник массы -- средства массовой информации -- терроризм указывает на пространство, в котором развертывается характерный для современности процесс имплозии. Этот процесс прон

Или конец социального
Динамика социального не является ясной и определенной. Чем характеризуются современные общества -- его нарастанием или распадом? Иначе говоря, им свойственны социализация или последовательная десоц

Социальное пространство
Прежде всего социология представляет собой социальную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенного по принципам дифференциации и распределе

Восприятие социального мира и политическая борьба
Наиболее решительная объективистская теория должна интегрировать представления, имеющиеся у агентов о социальном мире, точнее, их вклад в построение видения социального мира и через это в самое пос

Символич еский порядок и власть номинации
В символической борьбе за производство здравого смысла или, точнее, за монополию легитимной номинации как официального — эксплицитного и публичного — благословения легитимного видения социал

Политическое поле и эффект гомологии
Итак, следует ориентироваться именно на это поле символической борьбы, где профессионалы представления (во всех смыслах этого слова) противостоят друг другу по поводу какого-то иного поля символиче

Политическое представление
Памяти Жоржа Опта Для "политической науки" замалчивание условий, ставящих граждан, причем тем жестче, чем более они обделены экономически и культурно, перед альтернативой

Монополия профессионалов
Не возвращаясь здесь к анализу социальных условий конституирования социальной и технической компетентности, необходимой для активного участия в "политике", следует напомнить, тем не менее

Компетентность, ставки и специфические интересы
В политике, как и в искусстве, экспроприация прав большинства соотносится и даже является следствием концентрации собственно политических средств производства в руках профессионалов, которые могут

Двойная игра
Борьба, которая противопоставляет профессионалов, является, конечно, формой par excellence символической борьбы за сохранение или трансформацию социального мира посредством сохранения или трансформ

Система отклонений
Итак, именно структура политического поля, субъективно находящаяся в неразрывной, прямой и всегда декларируемой связи с доверителями, определяет выработку позиций посредством принуждений и интересо

Лозунги и форс-идеи
Тенденция к автономизации и бесконечному членению на мельчайшие антагонистические секты, заложенная в виде объективной потенции в самой структуре корпуса специалистов, имеющих специфические интерес

Уравнивание потребностей как проблема
Под "помощью" следует понимать прежде всего вклад в удовлетворение потребностей другого человека. Более четкое ограничение понятия зависит от контекста и цели исследования. Социологическо

Функциональные изменения в ходе общественной эволюции
Для общего представления достаточно различать три типа обществ, сменяющих друг друга в ходе общественной эволюции. Архаические общества – малоразвитые общества, дифференцированные

Отсутствие регуляции на уровне общества в целом
Было бы грубым упрощением полагать, будто в современном обществе помощь сводится к одному единственному модусу. Конечно, организация стала доминантной формой уравнивания потребностей. Однако наряду

Понятие социальной системы
Поскольку социальная система — суть интеракции индивидов, то каж­дый участник является одновременно и действующим лицом (обладающим определенными целями, идеями, установками и т.д.), и объектом, на

Понятие общества
При определении общества мы применим критерий, который восходит еще к Аристотелю. Общество — это такой тип социальной системы (среди всего универсума социальных систем), который как система достига

Личность как окружающая среда общества
Характер связи общества с системой личности радикальным образом отличается от его связи с культурной системой, поскольку в кибернетиче­ской иерархии личность (как и поведенческий организм, и физико

Организм и физическое окружение как среды общества
Анализ связей социальной системы с ее органической основой и затем с физическим миром следует начать с рассмотрения необходимых физиче­ских условий органической жизни. Первичным, конечно, является

Социетальное сообщество и самодостаточность
Связи между социетальными подсистемами, которые соотносят общество с его средами и с самим социетальным сообществом, обладают определен­ными приоритетами с точки зрения контроля. Социетальное сообщ

Структурные компоненты обществ
При рассмотрении отношений между обществом и его средами была неявно использована система классификации структурных компонентов. Следовало бы сделать эту схему эксплицитной, поскольку она играет ва

Поцесс и изменение
Изложенная выше схема структурных категорий подчеркивает сравни­тельный аспект нашего анализа. Но эволюция является суммарным обоб­щением, означающим определенный тип процесса изменений. Поэтому те

Парадигма эволюционного изменения
Среди процессов изменения наиболее важным для эволюционной перс­пективы является процесс усиления адаптивных возможностей, происхо­дящий либо благодаря возникновению внутри общества нового типа стр

Дифференциация подсистем общества
Теперь мы должны рассмотреть общие направления процесса социетальной дифференциации. Учитывая кибернетическую природу социальных систем, эти направления должны пониматься как функциональные. Увели­

Стадии в эволюции обществ
Эволюционный подход предполагает установление критерия, определя­ющего направление эволюции, а также схему стадий эволюции. Мы указали, что основным направляющим фактором является рост общей адапти

Комментарии
[+1] Петр I Великий (1672-1725), русский царь, с 1721 — император России. [+2] Литературный погром 1848 года — ужесточение цензурных правил в России под влиянием револ

Комментарии
[+1] Отрывок из стихотворения А. С. Хомякова «Не говорите; то былое...» (см.: Стихотворения А. С. Хомякова. М., 1968. С. 91; или: Хомяков А. С. Стихотворения и драмы. Л., 1969. С. 125).

Сдерживание Европы
Бывший помощник министра обороны США Залман Хализдад, в геополитическом исследовании, подготовленном для Военно-воздушных сил (ВВС), озаглавленном “Великая стратегия: скрытый выбор для Соединенных

Новая американская стратегическая концепция сдерживания
В опубликованной в “Журнале мировой политики” статье “Карточный дом”, (“Журнал мировой политики”, том 14, N.3, осень 1997г.; стр. 77-95) американский политолог Кристофор Лайн анализирует цел

Атакующие и защищающие реалисты
Рассуждая о гео-стратегических концепциях США Кристофер Лайне делает различие между двумя школами стратегического мышления: школой “атакующих” и школой “защищающих” реалистов. Как “атакующ

Американское тысячелетие
Американский опыт власти покоится на завоевании пространства и территориальном господстве, заключает геополитики Джордж и Мередит Фридманы, в своей книге “Будущие войны и американское мировое госпо

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги