рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Иерусалим: три религии ‑ три мира

Иерусалим: три религии ‑ три мира - раздел Религия, Татьяна Всеволодовна Носенко ...

Татьяна Всеволодовна Носенко

Иерусалим: три религии ‑ три мира

 

 

Носенко Татьяна Всеволодовна

Иерусалим. Три религии – три мира

Эта книга посвящается моему мужу, Носенко Владимиру Ивановичу, без деятельного участия и помощи которого она никогда не была бы написана. «Восстань, светись, Иерусалим… И придут народы к свету

Введение

 

Иерусалим относится к тем уникальным городам на земле, о которых написаны сотни страниц. Ему посвящены многочисленные научные труды историков и археологов, знаменитые путешественники и безымянные паломники оставили потомкам свои записки о Святом городе. О нем рассказывали писатели с мировыми именами; его воспевали поэты на всех европейских языках, включая, конечно, и русский. Огромные библиотеки литературы, посвященной Иерусалиму, существуют на арабском языке и иврите.

К сожалению, для нескольких поколений людей в нашей стране, родившихся и выросших в советское время, иерусалимские сюжеты оставались в течение нескольких десятков лет за рамками образования, воспитания и духовной культуры. В отличие от дореволюционных времен, когда ветхозаветные и евангельские рассказы являлись неотъемлемой частью культурной среды, в которой вырастал и развивался человек, наши соотечественники мало знакомы с библейской историей, с легендарным прошлым города Иерусалим. Пожалуй, первое, что приходит на ум нашему читателю, так это булгаковское: «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…». Рассказанная М. А. Булгаковым в его знаменитом романе «Мастер и Маргарита» история Иешуа Га‑Ноцри, казненного в великом городе Ершалаиме, была когда‑то для многих из нас первым приобщением к тому бесконечно огромному своду мифов и легенд, из которых вырастает образ священного города.

С восстановлением в российском обществе традиций духовной жизни возобновился интерес к священной истории, а вместе с этим и к Иерусалиму – священному центру христианства. Он является главным святым городом и в иудейской религии, в нем располагаются важнейшие святыни ислама. Эта книга и была задумана для того, чтобы рассказать о многовековой судьбе Святого города, являющегося притягательным духовным символом для многих поколений верующих трех монотеистических религий.

В последнее десятилетие в отечественной литературе появился ряд «новаторских» концепций, опровергающих классические схемы мировой истории и доказывающих, что прародителями всех древнейших ближневосточных цивилизаций являются некие славянорусские общности, из которых якобы вычленились все прочие народы Европы и значительная часть народов Азии. В соответствии с этими новомодными и не лишенными националистической подкладки теориями Иерусалим якобы являлся городом русов, именовавшимся Ярус, задолго до того, как семиты трансформировали его название в Ершалайм.[1]К этой же серии «сенсационных открытий» принадлежат утверждения некоторых украинских авторов о том, что Иерусалим основан в 1800 г. до н. э. гиксосами или гетидами, которые будто бы происходили с Киевщины.[2]

Эти теории, которыми, кстати сказать, увлекалась еще императрица Екатерина II, подвергаются серьезной, аргументированной критике со стороны научного сообщества как профанация исторической науки. Тем не менее, они пользуются популярностью среди читателей‑неспециалистов, которых привлекает нетрадиционная и крайне лестная для самолюбия, замешенного на плохо скрытом национализме, трактовка всемирной истории.

Именно поэтому важно противопоставить популистским вариациям на темы древнейшей истории рассказ об Иерусалиме, основанный на фундаментальных исследованиях признанных в научном мире авторитетных ученых разных национальностей, творивших и в Древности, и в Средневековье, и в более близкие нам времена. При подготовке этой книги был использован большой объем научной литературы по истории, археологии, а также разнообразные исторические источники. Но при работе над ней не ставилась задача выполнения строго научного исследования. Автору довелось несколько лет жить в Израиле, часто бывать в Иерусалиме, неоднократно посещать святые места, храмы и музеи, встречаться с жителями города, просто наблюдать за течением жизни в нем. Экскурсы в историю и отсылки к многочисленным источникам сопровождаются поэтому личными впечатлениями от общения с живым, многоликим городом, каким он представал в середине 90‑х годов теперь уже прошлого ХХ столетия.

Первое, что бросается в глаза при погружении в иерусалимскую историю, – это ее непостижимая длительность, удивительная способность города выживать при любых обстоятельствах. Несмотря на катастрофические разрушения, жизнь в нем не прерывалась на протяжении вот уже пяти тысячелетий. Многие древние города – ровесники или современники Иерусалима, столицы великих и могущественных империй – превратились в руины и пепел, а сведения о них сохранились только благодаря усилиям археологов и историков. Иерусалим же, пережив сорок осад, завоеваний, разрушений, каждый раз возрождался и восстанавливался.

Между тем, Иерусалим никогда не был крупным торговым или промышленным центром. Да и столицей оставался до тех пор, пока римляне не разрушили иудейский храм в 70 г. н. э. и не изгнали иудеев из их Святого города. В следующие два тысячелетия лишь однажды его сделали столицей своего королевства крестоносцы, правившие на Святой земле совсем недолго, по иерусалимским меркам, – около 100 лет. Но и сегодня Иерусалим – живой, развивающийся город – остается в центре внимания всего мира. Его нынешний столичный статус Государства Израиль не признается подавляющим большинством членов международного сообщества. До сих пор Восточный Иерусалим в соответствии с резолюциями ООН считается территорией, оккупированной в 1967 г. Израилем, а острые дискуссии о будущем статусе города породили новые тупики в израильско‑палестинском мирном процессе.

Секрет долголетия Иерусалима, его необыкновенной стойкости на самых крутых виражах истории, видимо, в том, что ему выпала удивительная участь воплотить в себе духовные устремления почти половины человечества. Каждый, кто попадает в этот город, испытывает на себе его необыкновенную ауру; верующий сознательно отдается чарам Святого города, нерелигиозный человек изумляется почти физическому соприкосновению с потоком истории, с ее мифами, которые в Иерусалиме становятся живой реальностью.

Миф и реальность так тесно переплелись в его судьбе, что порой и не отличишь, где историческая правда, а где навеянный религиозными и идеологическими мотивами вымысел. Столетиями окутывающие Иерусалим легенды непосредственно отражались на его истории, приобретая значение исторического факта, а сама история священного города трансформировалась в предания и мифы. Одна из главных задач этой книги и состоит в том, чтобы рассказать, как складывались и развивались представления об Иерусалиме как о месте на земле, особо избранном Богом. Основная и существенная ее часть посвящена истории создания храмов, формирования святых мест, которые и поныне являются главными священными символами трех монотеистических религий. В ней также рассказано о многих религиозных традициях и праздниках, которые зародились на иерусалимской почве.

История Иерусалима – это череда кровопролитных и разрушительных войн и конфликтов, это история человеческой нетерпимости, вражды и ненависти. На протяжении веков евреи, христиане и мусульмане вели между собой спор: «Кому принадлежит Иерусалим?», превращая этот маленький клочок священной земли в поле бесконечных сражений и распрей. Этот спор не завершен и сегодня, и конца ему пока не видно. Однако каким бы притеснениям и гонениям ни подвергали иноверцев сменявшие друг друга правители Иерусалима, во все времена и эпохи немеркнущий священный ореол города вновь и вновь призывал верующих восстанавливать разрушенные храмы, возвращаться к древним традициям. Если все‑таки оставаться оптимистом, то можно надеяться, пожалуй, лишь на то, что сама историческая предопределенность сосуществования трех религий на Иерусалимской земле станет, в конце концов, тем объединяющим фактором, который в будущем и, видимо, неблизком, позволит установить мир и спокойствие в Святом городе.

Корни священной истории Иерусалима уходят в глубокую древность. О его превращении в столицу Израильского царства, в главный культовый город древних израильтян известно только из текстов Ветхого Завета. Историческая достоверность сведений, содержащихся в Священном Писании, вызывает, однако, сомнения у многих современных исследователей. Отечественные авторы фундаментальной «Истории Древнего Востока», указывают, например, что письменное оформление библейских текстов на основании устного предания значительно отстоит во времени от описываемых событий. «Это предание, – считают они, – безусловно, подверглось тенденциозной обработке в соответствии с много позднейшими идеологическими взглядами и в связи с идеологической борьбой, современной не описываемым событиям, а времени записи».[3]В то же время российские ученые допускают, что повествования, относящиеся к более поздним эпохам, составляют уже воспоминания о реальных фактах, а не сказочные мотивы. Во многих пунктах они поддаются проверке и корректировке с помощью археологических данных.[4]

Именно этот принцип сопоставления библейских рассказов с выводами и гипотезами различных специалистов, основанными на новейших данных археологических изысканий и текстологических исследований, положен в основу изложения древнейшей истории Иерусалима. В ряде случаев современные исследования предлагают новые толкования тех или иных эпизодов истории Иерусалима, зафиксированных в Библии. Однако не вызывает сомнений, что еще до «вавилонского изгнания», т. е. до VI в. до н. э., Иерусалим постепенно превращался в центр монотеистического культа, в главный священный город древних израильтян.

Нередко археологам приходится опровергать устоявшиеся представления о связи ряда иерусалимских памятников и святынь с событиями, о которых идет речь в Священном Писании, и доказывать их принадлежность совсем к иным историческим эпохам. Однако это нисколько не умаляет значения религиозных реликвий. Здесь хотелось бы привести суждения известного русского поэта и литературного критика П. А. Вяземского в его письме из Палестины, датированном августом 1849 г.: «Скептицизм оспаривающий и неуместная историческая критика, опровергающая святые предания, – в этом деле наука бесплодная. Но и дополнительные сведения, коими путешественники силятся будто подкрепить святость и истину Евангелия, не только излишни, но более вредны, чем полезны. Зачем призывать суеверие там, где вера может согласоваться с истиною убеждения?».[5]

В этих словах глубоко религиозного человека содержится ответ на вопрос о достоверности иерусалимских святынь, так часто возникающий у тех, кто оказывается в Святом городе. С точки зрения автора этой книги, он не относится к сфере исторической науки. Действительно ли Авраам пытался совершить жертвоприношение своего сына Исаака на горе Мориа, которая сегодня называется Храмовой горой, взошел ли Иисус на Голгофу именно там, где сегодня в храме Гроба Господня расположена часовня Голгофы, вознесся ли пророк Мухаммед на небо с камня, хранимого сегодня в Куббат ас‑Сахра, – все эти вопросы находят свое разрешение исключительно в религиозном сознании верующего человека. Никаких рациональных, научных объяснений для этого не требуется, да их и не может быть.

Другое дело иерусалимские храмы и святыни, являющиеся рукотворными памятниками. Они создавались людьми, которые действовали в определенном историческом контексте и при этом руководствовались не только религиозными чувствами, но и определенными политическими и идеологическими расчетами. Труд историка заключается именно в том, чтобы рассказать при каких исторических обстоятельствах в Иерусалиме возводились иудейские храмы, строились христианские церкви, возникали мусульманские мечети, как складывалась их судьба на протяжении веков и как эти чисто религиозные символы использовались на разных этапах истории в политической борьбе за Иерусалим, за всю Палестину.

В периодизации иерусалимской истории автор следовал схеме, уже выработанной в многочисленных работах зарубежных исследователей, посвященных Святому городу. Первые семь глав книги отражают последовательную смену исторических эпох в Иерусалиме, происходившую в рамках более широкого исторического процесса завоевательных войн и походов, когда Сирийско‑Палестинский регион – узловая территория в Восточном Средиземноморье – с древних времен переходил от одних правителей к другим. Древнюю историю Иерусалима принято подразделять на период первого храма – от завоевания города царем Давидом в X в. до н. э. до вавилонского плена евреев в начале VI в. до н. э. – и период второго храма – с конца VI в. до н. э. до 70 г. н. э., когда Иерусалим был полностью разрушен римлянами.

Особо следует отметить, что становление Иерусалима как священного города христианства в IV в. н. э. происходило в период, когда город входил в состав Римской империи. Первые христианские святыни в нем создавались во время правления Константина Великого, когда христианство было признано римлянами законной религией. Арабское завоевание в VII в. утвердило в Иерусалиме ислам, который к началу XVI в., когда Иерусалим стал частью Османской империи, уже определял лицо города и являлся господствующей религией в нем.

С того момента, когда евреи потеряли Иерусалим, он становится городом, где одновременно сосуществует несколько религиозных общин. В римской Элии Капитолине, где господствовали языческие культы, сохранялась также небольшая еврейская община, исповедовали свою религию приверженцы раннего христианства. В византийском Иерусалиме, несмотря на все запреты властей, селились евреи. С приходом в Иерусалим ислама сосуществование трех конфессиональных сообществ в нем закрепляется на многие века и прерывается только в период господства крестоносцев, которые изгнали из города мусульман и евреев. Поэтому естественно, что структурно каждая глава состоит из разделов, в которых раскрываются особенности жизни христиан, мусульман, евреев на определенном историческом отрезке времени.

Отдельная глава в книге посвящена периоду XIX в., хотя в это время Иерусалим, завоеванный в 1517 г. турками, по‑прежнему являлся частью Османской империи. Именно XIX в. знаменует собой переломный рубеж в истории города. Войдя в этот век заброшенным поселением со средневековым образом жизни, Иерусалим к концу столетия начал приобретать черты современного города. Немалую роль в этом сыграло возрождение интереса европейских держав и России к христианским святым местам в перспективе передела наследства Османской империи, звезда которой неотвратимо катилась к закату. Не меньшую роль в развитии Иерусалима сыграла и возросшая с середины века еврейская эмиграция в Палестину.

В этой главе уделено большое внимание политике России, которая с середины XIX в. значительно расширила свое присутствие в Палестине, взяв на себя роль покровителя восточных христиан и греко‑православной церкви в Иерусалиме. Однако автор не счел необходимым подробно останавливаться на истории создания Русской Духовной Миссии, российского консульства в Иерусалиме, а также рассматривать деятельность Российского императорского православного палестинского общества, поскольку в последнее десятилетие эти темы получили широкое освещение в нашей литературе и периодике. Достаточно упомянуть такое монументальное издание, как двухтомник документов и материалов «Россия в Святой земле», выпущенный издательством «Международные отношения» в 2000 г.

Последние три главы книги посвящены истории Иерусалима в ХХ столетии. Этому периоду не случайно отведено такое большое место. Для тех, кто хотел бы разобраться в хитросплетениях современного палестино‑израильского конфликта, вероятно, будет небезынтересно обратиться к истокам проблемы, проследить, как развивалась борьба евреев и арабов за Иерусалим, за Палестину на протяжении последних ста лет. Автор не ставил перед собой задачу всестороннего освещения всех перипетий этой борьбы. Главное внимание было сосредоточено на Иерусалиме, судьбе его святынь, межконфессиональных отношениях. Можно без преувеличения сказать, что в конфликте из‑за Иерусалима в сконцентрированном виде проявился весь драматизм столкновения двух народов, оспаривающих друг у друга права на Святую землю, вся глубина их взаимного культурного, религиозного, просто человеческого отторжения.

В то же время в истории сосуществования арабов и евреев в Иерусалиме в последние сто лет можно найти немало примеров добрососедства, дружеской взаимопомощи. В обоих лагерях были люди, призывавшие к поискам сотрудничества и взаимопонимания, но их голоса, как правило, тонули в волнах националистической неприязни и религиозного фанатизма.

Рассказ об истории Иерусалима в XX в. не ограничивается сухими фактами и ссылками на официальные документы. Хотелось максимально использовать мемуарную литературу, свидетельства очевидцев и участников тех или иных событий, чтобы максимально приблизиться к документальному воспроизведению иерусалимской действительности в 20–40‑х годах прошлого века, а затем и после создания Государства Израиль. Картина жизни города была бы неполной без портретов людей, чьи судьбы оказались тесно связаны со Святым городом, в развитие которого каждый из них внес свой неповторимый вклад.

В работе над этой книгой, особенно над ее частью, касающейся древней и средневековой истории Иерусалима, мне очень помогли многочисленные экскурсии, которые проводили разносторонне эрудированные израильские гиды, прекрасные знатоки не только еврейского, но также христианского и мусульманского Иерусалима. Особенно живые и яркие впечатления остались от знакомства с иерусалимскими достопримечательностями в сопровождении Д. Бахата, профессора Бар‑Иланского университета, занимавшего в 80‑х годах должность главного археолога Иерусалима. Много интересных сведений было получено из цикла лекций по истории и археологии Иерусалима, прочитанных профессорами Иерусалимского университета осенью 1995 г. – весной 1996 г. в университете Тель‑Авива. Я благодарна профессорам Иерусалимского университета Ш. Авинери, Н. Хазан, Г. Голан, С. Хофман, израильскому журналисту И. Тавору, каждый из которых открыл для меня свою личную «страничку» Иерусалима еще в 1991 г. Незабываемы те удивительно образные характеристики Иерусалима, которые довелось услышать от одного из самых выдающихся современных израильских писателей А. Оза.

Множество малоизвестных, а иногда и замалчиваемых фактов о повседневной жизни жителей арабской части города, об их представлениях о прошлом и будущем Иерусалима я почерпнула из бесед с простыми палестинцами в Старом городе, которые всегда оказывали нам, русским, очень радушный прием и были весьма откровенны в своих высказываниях и суждениях.

Хотелось бы также поблагодарить архимандрита Феодосия, который в 90‑х годах возглавлял Русскую Духовную Миссию в Иерусалиме, и члена Миссии отца Марка за их отзывчивость в предоставлении информации о деятельности Русской Православной Церкви в Святой земле.

Я благодарна за доброжелательную поддержку и существенную помощь, которую оказывал моему проекту все эти годы директор Института востоковедения РАН Р. Б. Рыбаков, одним из первых одобривший замысел книги. Высоко ценю те советы и замечания, которые я получила в ходе работы от В. А. Исаева, известного арабиста, заместителя директора ИВ РАН, от доктора исторических наук Э. Е. Кормышевой, заведующей сектором специальных исторических исследований ИВ РАН, от Е. Э. Носенко, кандидата исторических наук, специалиста по иудаике и культуре Израиля. Благодарю Н. Н. Лисовского за помощь и существенные замечания.

Я не могу не вспомнить с большой признательностью о том интересе, который проявил к самой идее написания этой книги покойный В. В. Посувалюк, бывший тогда заместителем министра иностранных дел и часто приезжавший в Израиль. Прекрасный знаток ближневосточной истории, блестящий дипломат, внесший немалую лепту в восстановление не только политических, но и духовных связей России со Святой землей, он считал, что книга об истории Иерусалима была бы полезна и дипломатам‑практикам.

Особое спасибо хочется сказать П. В. Стегнию, взявшему на себя нелегкий труд редактора этой книги.

 

Глава I

Столица древней Иудеи

«Посему так говорит Господь Бог: вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный:… Книга пророка Исаии, Гл. 28:16  

Глава II

Элия Капитолина

«Падет пред Римом гордый град! Орел взлетит на верх Сиона И устремит свой алчный взгляд

Глава III

Столица христианства

«Я в гроб сойду и в третий день восстану, И, как сплавляют по реке плоты, Ко мне на суд, как баржи каравана,

Глава IV

Купол скалы» и Дальняя мечеть

«Хвала тому, кто перенес ночью Своего раба из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую, вокруг которой Мы благословили, чтобы показать ему из… Коран – Сура 17:1  

Глава V

Латино‑Иерусалимское королевство

«Не терпит Бог людской гордыни; Не с теми он, кто говорит: «Мы соль земли, мы столб святыни,

Глава VI

Аль‑Кудс

«Умереть в Иерусалиме – это почти то же самое, что умереть на небесах». Из хадисов об Иерусалиме  

Глава VII

Город в Османской империи

«О вы, которые уверовали! Не берите друзьями тех, которые вашу религию принимают как насмешку и забаву, из тех, кому до вас даровано писание…» Коран – Сура 5:62  

Глава VIII

Новые времена

«Возвеселитесь с Иерусалимом и радуйтесь о нем, все любящие его! Возрадуйтесь с ним радостью, все сетовавшие о нем…» Книга пророка Исаии, Гл. 66:10  

Глава IX

Иерусалим под властью британцев

«У Господа нет собственных богатств; то, что он отдает одним, он забирает у других». Иерусалимский Талмуд, Брахот, 9:1  

Глава X

Трагедия раздела

 

«Ненависть – сумасшествие души».

Дж. Г. Байрон

 

С началом Второй мировой войны напряженность внутрипалестинского конфликта несколько спала. Продвижение фашистской Германии на Балканах и захват Греции, а затем наступление армии Роммеля на Египет создавали опасность немецкого вторжения для всего Ближнего Востока, в том числе и для Палестины. Перед лицом немецко‑фашистской угрозы накал арабо‑еврейского противостояния на короткое время несколько ослаб. В Иерусалиме был создан Комитет общественного спасения на случай, если англичанам придется покинуть город. Его возглавили известные в городе люди: президент Еврейского университета доктор И. Магнес, Джамаль аль‑Хусейни – представитель крупнейшего арабского клана и англиканский епископ Иерусалима.

Однако «большая война» не затронула Иерусалим, за исключением введения в городе карточной системы на продукты питания. Все ужасы войны Иерусалиму еще предстояло пережить, когда битву за него развернут в конце 1947 г. евреи и арабы. В мае 1945 г., в дни празднования победы союзных войск, арабо‑еврейское противостояние вновь напомнило о себе, но пока еще в мирных формах: еврейские демонстранты в Иерусалиме требовали снятия всех ограничений на въезд евреев в Палестину, а выступления палестинцев проходили под лозунгами немедленного предоставления самоуправления арабскому народу.[313]

В военные годы палестинское национальное движение из‑за жесткой репрессивной политики англичан конца 30‑х – начала 40‑х годов и выдворения из страны радикально настроенных арабских лидеров явно утратило свой наступательный характер. Наибольшую угрозу для английского присутствия в Палестине стала представлять террористическая деятельность еврейских экстремистских группировок (Иргун Цвай Леуми и отколовшаяся от него группа Штерна – ЛЕХИ). Наибольший размах терроризм приобрел с 1944 г. Свои силы он черпал в нараставшем негодовании палестинских евреев по поводу сохранения Англией ограничений на еврейскую эмиграцию, установленных Белой книгой 1939 г. В то время как в Европе уже в полную силу был запущен чудовищный гитлеровский механизм «окончательного решения еврейского вопроса» и для сотен тысяч евреев бегство в Палестину являлось одним из немногих шансов на спасение, в Палестине англичане, опасаясь роста недовольства арабов, жестоко пресекали любые попытки массового перемещения евреев из европейских стран. В этих условиях ряд сионистских деятелей экстремистской ориентации, среди которых были и два будущих премьер‑министра Израиля Менахем Бегин и Ицхак Шамир, выступили за использование террористических форм борьбы против Великобритании. Палестинский ишув, в том числе и левое крыло политического руководства сионистов во главе с Д. Бен‑Гурионом, возмущенные отсутствием эффективной помощи европейским евреям со стороны Англии, негласно поддерживали их деятельность.

В 40‑х годах акценты в ближневосточной политике Лондона окончательно сместились в сторону арабов. Известный журналист и писатель Артур Кестлер, анализируя причины изменения английского курса в отношении евреев, писал, что для Бевина (британский министр иностранных дел. – Т. Н.) важно было «устранить с политической арены этот камень преткновения в англо‑арабских отношениях, эту занозу в левантийском теле, но не нанося ущерба палестинским евреям, а лишь окоротив их политическую устремленность к собственной государственности».[314]

Англия к этому времени перестала быть единственным и незаменимым покровителем сионистского движения. На первый план в качестве политической опоры сионистов на международной арене выходила могущественная еврейская община Соединенных Штатов.[315]Во влиятельных американских кругах нашла поддержку принятая в 1942 г. Конференцией международных сионистских организаций в Нью‑Йорке Билтморская программа, в которой не только содержалось требование неограниченной еврейской иммиграции в Палестину, но и выдвигалась задача создания там самостоятельного «еврейского сообщества». Каждому посвященному было ясно, что под этим эвфемизмом скрывалась цель построения еврейского государства.

Борьба евреев Палестины против английского присутствия приобрела по окончании войны характер общенационального сопротивления. Особенно обострилась обстановка в Палестине к лету 1946 г. К этому времени стало ясно, что правительство Эттли не собирается выполнять рекомендации относительно отмены ограничений на еврейскую иммиграцию, представленные специальным англо‑американским комитетом, который был создан правительствами двух стран в ноябре 1945 г. для обследования положения в Палестине. В июне 1946 г. по Палестине прокатилась волна тщательно подготовленных диверсий против важнейших стратегических объектов и английских военнослужащих. За одну ночь было разрушено семь мостов, включая мост Алленби через реку Иордан, диверсанты нанесли серьезный ущерб железнодорожным складам в Хайфе. Акции устрашения планировались и осуществлялись с ведома и при участии высшего командования Хаганы, которая прежде воздерживалась от прямого сотрудничества с экстремистами.

В ответ британские силы безопасности арестовали более 2,5 тыс. евреев, подозревавшихся в сотрудничестве с террористами, среди них несколько членов руководства Еврейского агентства. В самом здании Еврейского агентства в Иерусалиме был произведен обыск и изъяты документы, говорившие об осведомленности его руководителей о готовившихся диверсионных акциях. Подпольная еврейская радиостанция «Кол Исраэль» («Голос Израиля») заявляла в эти дни, что посредством арестов и высылки видных еврейских деятелей англичане намерены обезглавить еврейское сообщество в Палестине, и призывала «перед лицом британской агрессии, рядящейся в одежды «законности и порядка», создавать «независимые государственные институты еврейского народа – единственного хозяина этой страны…»[316]

Всеобщая ненависть к англичанам, ставшая закономерной реакцией на двуличие лондонской политики, развязывала руки террористам для организации новых чудовищных акций. Не только Ближневосточный регион, но и весь мир был потрясен взрывом иерусалимской гостиницы «Кинг Дэвид». Это было одно из самых импозантных зданий нового Иерусалима, построенное в 1930 г. по заказу двух богатых еврейских бизнесменов из Каира. Его изысканно‑роскошные интерьеры всегда привлекали публику с самыми требовательными вкусами. До недавнего времени «Кинг Дэвид» являлся своего рода государственной резиденцией для многих высокопоставленных гостей, приезжавших в Иерусалим.

В марте 1946 г. в отеле проживали члены упоминавшегося выше англо‑американского комитета по Палестине, и один из них, английский парламентарий Р. Кроссман, очень удачно запечатлел царившую там атмосферу всеобщей подозрительности, которая была характерна в это время для всей Палестины: «В гостинице «Кинг Дэвид» потрясающая обстановка. Частные детективы, сионистские агенты, арабские шейхи, специальные корреспонденты и прочая публика проводят здесь время, исподтишка подслушивая друг друга».[317]В южном крыле гостиницы располагался секретариат английской гражданской администрации в Палестине, а часть помещений была отведена штаб‑квартире военного командования. Именно они и стали целью террористов из Иргуна, которые под видом обслуживающего персонала пронесли в подвальное помещение взрывные устройства большой мощности.

В самой середине дня 22 июля 1946 г. пять этажей южного крыла гостиницы взлетели на воздух. Около 90 человек погибли,[318]более 40 получили ранения. Это были англичане, евреи и арабы, люди разных вероисповеданий и разных профессий, военные и штатские, чиновники английской администрации и служащие гостиницы, просто оказавшиеся поблизости прохожие. Жители Иерусалима, вся Палестина были шокированы хладнокровным уничтожением ни в чем не повинных людей. Даже Еврейское агентство, до этого негласно поддерживавшее экстремистов, вынуждено было публично осудить эту террористическую акцию. Его рупор, газета «Давар» писала на следующий после теракта день: «Этому преступному убийству нет ни причин, ни оправданий… Преступление совершено не только против погибших и раненых, но и против всего еврейского сообщества и его будущего».[319]Погруженный в траур Иерусалим вряд ли предполагал, что отныне террор, страшный своей непредсказуемостью и беспощадностью, становился неотъемлемой частью его повседневной жизни: ни английский солдат, ни религиозный иудей, ни арабский торговец больше не могли быть уверены, что за следующим поворотом улицы их не ожидает смерть.

В целях обеспечения безопасности своих гражданских и военных учреждений англичане создали в самом центре города несколько специальных зон с заграждениями из колючей проволоки. Местные жители прозвали эти зоны «Бевинградом», выразив таким образом свое презрительно‑саркастическое отношение к весьма непопулярному среди евреев британскому министру иностранных дел. Однако никакие усилия по наведению порядка не давали результатов. Страна все больше погружалась в хаос. Предложенный в конце лета 1946 г. совместный англо‑американский план (план Моррисона – Грейди) по разделу Палестины на четыре кантона (еврейскую и арабскую провинции, район Иерусалима и район Негева) был отвергнут и арабами, и евреями.

Ощущая безвыходность сложившегося положения, Великобритания склонялась к отказу от мандата на Палестину. В официальном письме от 2 апреля 1947 г. делегация Соединенного Королевства при ООН просила Генеральную Ассамблею включить вопрос о Палестине в повестку дня своей следующей сессии и представить рекомендации относительно будущего страны.

В августе 1947 г. созданный ООН Специальный комитет по Палестине представил свой доклад по результатам проведенного им обследования, в котором, согласно рекомендациям меньшинства членов комитета, в Палестине предлагалось создать единое, независимое федеративное государство со столицей в Иерусалиме. Однако большинства членов комитета поддержало альтернативный план, предусматривавший раздел Палестины на арабское и еврейское государства. Что касается Иерусалима, то его предлагалось выделить в особую международную территорию (corpus separatum) под управлением Совета по опеке ООН. Именно этот план был утвержден Генеральной Ассамблеей в ее резолюции 181 (II) от 29 ноября 1947 г., озаглавленной «Будущее правительство Палестины». США и СССР в числе большинства стран‑членов ООН голосовали в поддержку этой резолюции, тогда как Англия воздержалась, а все арабские страны выступили против плана раздела Палестины. Таким образом, в 1947 г. ООН большинством голосов высказалась за то, чтобы Иерусалим был вынесен за рамки арабо‑еврейского спора из‑за Палестины, что снимало с повестки дня вопрос о его принадлежности одному из будущих государств – арабскому или еврейскому.

Драматические события, развернувшиеся вокруг голосования по этой резолюции, признававшей фактически впервые за два тысячелетия право евреев на создание собственного государства, описаны многими очевидцами и исследователями ближневосточной истории. Когда субботним днем 29 ноября 1947 г. в нью‑йоркском пригороде Лейк‑Саксес 33 из 57 делегаций, представлявших страны‑члены ООН, проголосовали за раздел Палестины, в Иерусалиме уже была глубокая ночь. Но еврейское население Иерусалима, как и всей Палестины, не спало. Улицы города заполнили ликующие толпы, отмечавшие только что свершившееся долгожданное событие, в корне менявшее всю еврейскую историю. Только один человек, находившийся в это время неподалеку от Иерусалима, на Мертвом море, не мог ни петь, ни танцевать в ту ночь. Позже в своих мемуарах он писал: «Я смотрел на этих радостно танцующих молодых ребят и думал только об одном: всем им придется идти воевать».[320]Это был лидер палестинских евреев, ставший через несколько месяцев первым премьер‑министром государства Израиль, Давид Бен‑Гурион.

Его предвидение сбылось очень скоро. Арабы как в Палестине, так и в соседних странах незамедлительно и в самой резкой форме отвергли раздел. Лига арабских государств обратилась с призывом к добровольцам из арабских стран вступать в ряды Армии освобождения Палестины, создававшейся под командованием иракского офицера Фавзи Каукаджи – участника палестинского восстания 1936–1939 гг. Во всех арабских странах в газетах и по радио, на молитвах в мечетях арабов призывали выступить на защиту Аль‑Кудса, изображение священных мечетей которого было с детства хорошо знакомо каждому мусульманину.

Уже в декабре 1947 г. в Иерусалиме и на подступах к нему палестинцы развернули партизанскую борьбу против евреев, которую возглавили сторонники муфтия Хадж Амина аль‑Хусейни. Сам муфтий, избежав судебного преследования за сотрудничество с немецкими фашистами в годы Второй мировой войны, не был допущен в Палестину и обосновался в то время в Каире, а затем перебрался в Бейрут. Оттуда он упорно выступал с угрожающими заявлениями о том, что палестинцы никогда не признают резолюцию ООН о разделе Палестины, но его политической карьере уже практически пришел конец.

В ночь, когда из Нью‑Йорка поступило известие об уготованной Палестине участи и пока евреи ликовали под стенами Старого города, иерусалимские арабы по призыву Высшего арабского комитета начали сбор оружия, хранившегося у них в тайниках со времен антианглийского восстания 1936–1939 гг. (в Иерусалиме было собрано около 800 единиц огнестрельного оружия[321]). В первых числах декабря арабские снайперы открыли кровавый счет своим жертвам на улицах города.

Важнейшую роль в организации партизанского движения палестинцев сыграл Абдель Кадер Хусейни, племянник муфтия Хадж Амина. Абдель Кадер, по натуре прирожденный лидер, прославившийся своей отвагой еще во время восстания 1936–1939 гг., тайно перебрался в Иерусалим в декабре 1947 г. и провозгласил себя главнокомандующим палестинскими силами. Его первой стратегической задачей стала «война за дороги» и организация блокады еврейской части Иерусалима. Встречавшим его в Палестине сподвижникам он заявил: «Мы задушим Иерусалим».

В борьбе за Иерусалим арабы прибегли к тактике блокирования дороги, проходившей в ущелье Баб эль‑Вад – единственного пути, по которому в западную, еврейскую часть города подвозились продовольствие и оружие из Тель‑Авива и других прибрежных районов. Гористый рельеф местности благоприятствовал устройству засад, которые обычно заканчивались расстрелом и разграблением колонн грузовиков палестинскими отрядами, состоявшими в основном из жителей близлежащих арабских деревень. Только одна деревня вблизи Иерусалима – Абу‑Гош – заняла дружественную позицию по отношению к евреям. Впоследствии не без помощи израильских властей она стала одной из самых процветающих арабских деревень.

Евреи несли тяжелые потери в этой неравной схватке. Памятниками расстрелянным и заживо сгоревшим в машинах, еще совсем юным и уже немало испытавшим людям, мужчинам и женщинам стоят сегодня остовы стареньких грузовиков, тщательно сохраняемые на склонах гор, спускающихся к трассе Тель‑Авив – Иерусалим. Несмотря на действительно героические усилия тех, кто проводил продовольственные конвои, к марту 1948 г. 100 тыс. евреев Иерусалима оказались практически отрезанными от остальной страны. Перед самым выводом английских войск в мае 1948 г. дневной рацион питания на одного человека составлял по 100 граммов сушеной рыбы, бобов, фасоли и макарон и 50 граммов маргарина. Над иерусалимскими евреями нависла реальная угроза голода.

В центре города арабы под руководством Абдель Кадера развернули массовый террор. Правда, им не удалось поразить 160 целей, намеченных муфтием Хадж Амином аль‑Хусейни еще в октябре 1947 г. на карте Иерусалима, которую он представлял Лиге арабских государств. Но разрушительные последствия и большое количество жертв терактов, проведенных зимой–весной 1948 г., несомненно, имели устрашающий и деморализующий эффект. 1 февраля было взорвано здание еврейской англоязычной газеты «Palestine Post» (теперь она называется «Jerusalem Post»). В результате полученных осколочных ран скончались четыре человека. 22 февраля несколько военных грузовиков, начиненных взрывчаткой, были припаркованы на улице Бен‑Йегуда, в центре еврейского Иерусалима. После того, как они взорвались, улица превратилась в руины, 52 человека погибли. 11 марта таким же способом была разрушена часть здания Еврейского агентства, убиты 13 человек.

Цель этих операций состояла в том, чтобы запугать, сломить евреев, вынудить их капитулировать перед арабами. Но добились арабы совершенно противоположных результатов: Хагана и экстремистские формирования ответили террором на террор. Ни за стенами своих собственных домов, ни на улице, ожидая автобуса, ни на рынках и в торговых центрах арабы больше не чувствовали себя в безопасности.

Еврейские лидеры не собирались мириться с потерей Иерусалима. Хотя в момент принятия резолюции 181 (II) они вынуждены были согласиться с предложениями ООН о его интернационализации, – такова была цена голосов, прежде всего католических стран, в поддержку раздела Палестины, – но в действительности развернули войну за Иерусалим прежде, чем было провозглашено государство Израиль. Бен‑Гурион заявлял своим соратникам: «У нас есть три важнейших центра – Тель‑Авив, Хайфа и Иерусалим. Мы сможем выжить, потеряв любой из них, но только не Иерусалим».[322]

Когда в феврале 1948 г. в Иерусалим из Тель‑Авива отправляли нового командующего Хаганой Давида Шалтиеля, еврейский лидер дал ему жесткий приказ не уступать ни одной пяди еврейской земли, ни одной еврейской улицы, ни одного еврейского дома. Шалтиель должен был любыми способами удерживать еврейское население от бегства из города, вселять евреев в дома, покинутые арабами, создавать непрерывную сеть еврейских кварталов, по возможности изгоняя арабов с территорий, вклинивающихся в еврейские районы.[323]Так зарождалась стратегия, которую впоследствии назовут «политикой свершившихся фактов». Ее суть вплоть до последнего времени состояла в насильственном вытеснении арабского населения из Иерусалима, в закреплении за евреями территориальных и демографических преимуществ, которые становились весомыми аргументами в поддержку претензий евреев на весь Иерусалим.

Бегство арабов из районов Западного Иерусалима началось уже в самые первые дни 1948 г. после того, как бойцы Хаганы взорвали гостиницу «Семирамис» в квартале Катамон, считая ее прибежищем арабских террористов. При взрыве погибло 26 арабов‑христиан, живших в ней, а также испанский консул. К маю 1948 г. арабов в Западном Иерусалиме практически не осталось, опустевшие дома заселялись евреями. В целом численность арабского населения Иерусалима к моменту провозглашения государства Израиль сократилась почти вдвое.

В конце марта – начале апреля 1948 г., когда Западный Иерусалим задыхался в блокаде, к городу были стянуты лучшие части Хаганы для того, чтобы ликвидировать опорные базы Абдель Кадера, с которых велись нападения на транспортные колонны, обеспечивавшие жизнеспособность еврейских кварталов. В ходе «операции Накшон», к западу от Иерусалима, в так называемом «иерусалимском коридоре», были ликвидированы практически все арабские деревни. Арабы бежали, а их дома в деревнях Кастель, Колония, Бидду, Бейт‑Сурик, Хульда, в которых жили многие поколения палестинцев задолго до прихода и англичан, и евреев, были взорваны и стерты с лица земли бульдозерами. 35 арабских деревень в «иерусалимском коридоре» прекратили свое существование к лету 1948 г., около 50 тыс. палестинцев превратились в изгнанников.[324]

Самая страшная участь постигла деревню Дейр‑Ясин. Ранним утром 9 апреля 1948 г. ее мирные жители были атакованы отрядами Иргуна и группы Штерна. Столкнувшись с неожиданно резким отпором арабов и понеся потери, иргуновцы и штерновцы, мало подготовленные к открытому бою с врагом, начали действовать более знакомыми им методами террора, истребляя самым жестоким образом всех, кто попадался под руку. Не щадили ни стариков, ни детей, ни беременных женщин. Очевидцы рассказывали о расстрелах целых семей, о чудовищных актах насилия и издевательства над совершенно беззащитными людьми. Около 250 жителей Дейр‑Ясина погибли в этот день, 150 пленников были погружены на грузовики и провезены через еврейские кварталы Иерусалима под оскорбительные выкрики и плевки собравшейся толпы.

Еврейское сообщество в Палестине – от религиозных деятелей до центрального руководства в Тель‑Авиве и командования Хаганы – поспешили отмежеваться от варварской резни в Дейр‑Ясине и осудить действия экстремистов. Однако впоследствии, когда историкам стали доступны документы тех лет, выяснилось, что иерусалимское командование Хаганы было осведомлено о готовящейся операции и даже предоставило технику и оружие для ее осуществления.[325]Логика войны сводила Хагану с террористами, которые фактически становились исполнителями стратегии еврейского руководства в отношении арабов Палестины, нашедшей свое официальное оформление в «плане Далет». Его суть состояла в том, чтобы «сносить и разрушать скопления враждебных или потенциально враждебных арабских деревень, занимающих господствующие позиции на жизненно важных направлениях». Впоследствии М. Бегин, оправдывавший действия Иргуна, руководителем которой он тогда был, довольно цинично писал, что по всей стране арабы, поверив в «легенду» об «ужасах иргуновского террора», в панике обращались в бегство, и это «помогло нам проложить дорогу к нашей решающей победе на поле сражения».[326]Народ, который только что пережил страшную трагедию гонений и уничтожения в Европе, борясь за жизненное пространство и выживание, сам превращался в гонителя и притеснителя. Проявлявшаяся жестокость в отношении палестинских арабов еще больше укрепляла их в ненависти к евреям, в желании не просто победить в сражении за Палестину, а уничтожить всех еврейских переселенцев и только так отомстить за свое национальное унижение.

Арабская месть за уничтожение Дейр‑Ясина последовала незамедлительно. 14 апреля 1948 г. арабы совершили нападение на автоколонну, переправлявшую медицинский персонал больницы Хадасса и сотрудников Еврейского университета на гору Скопус, отрезанную от еврейской части Иерусалима. Два автобуса, машина скорой помощи и машина сопровождения попали в минную ловушку, устроенную на дороге, а затем в течение нескольких часов арабы держали их под жесточайшим огнем, пока не начался пожар. Драматизм ситуации усиливался тем, что английское командование заняло выжидательную позицию, не позволяя ни своим подразделениям, ни бойцам Хаганы оказать помощь попавшим в засаду. В течение нескольких часов под пулями арабов и в начавшемся пожаре погибло 77 человек, среди них директор больницы Х. Ясски, несколько крупнейших ученых‑медиков с факультета медицины, пациенты, направлявшиеся на лечение в больницу. Спасти удалось 28 человек, 20 из которых были ранены. Сейчас на этом месте стоит скромная стела с именами погибших.

В эти несколько месяцев между декабрем 1947 г. и маем 1948 г. обе стороны заплатили дорогую цену за то, чтобы удержаться в Иерусалиме. Иерусалимское командование Хаганы, выполняя установку политического руководства «держаться за Иерусалим зубами», порой вынуждено было идти на заведомо бессмысленные жертвы. Трагично сложилась судьба комплекса киббутцев Кфар Этцион, располагавшегося в 15 км к югу от Иерусалима, в течение нескольких месяцев он был фактически на осадном положении. В условиях блокады дорог у Хаганы не было достаточных сил, чтобы обеспечить помощь поселенцам. В мае 1948 г., буквально накануне провозглашения государства Израиль, Кфар Этцион был уничтожен местными арабами‑ополченцами, на помощь которым подошли части иорданского Арабского Легиона. Из 400 жителей киббутца, среди которых было немало людей, испытавших ужасы гитлеровских концлагерей, около 150 человек погибли. Арабы расстреливали на месте даже тех, кто сдавался в плен. Своими мужеством и стойкостью жители Кфар Этциона заслужили сравнение с легендарными защитниками крепости Масада, хотя принесенная ими жертва и не могла повлиять на дальнейший ход битвы за Иерусалим.

Не могли спасти Иерусалим и четыре сотни иммигрантов, брошенных Бен‑Гурионом в бой за Латрун практически сразу же после того, как они высадились с парохода «Каланит» в Хайфе. Когда в мае 1948 г. на территорию Палестины после провозглашения государства Израиль вступили войска арабских стран и ужесточилась блокада Иерусалима, израильское руководство решило провести операцию по захвату Латруна – ключевой точки на шоссе Тель‑Авив – Иерусалим. Сил не хватало, и одно из подразделений сформировали из только что прибывших из Европы переселенцев, которые практически не имели никакой военной подготовки, да к тому же совершенно не знали языка иврит. Высоты вокруг Латруна заняло одно из самых боеспособных подразделений Арабского Легиона под командованием полковника Хабиса Маджали (впоследствии он дослужился до маршала и громил в сентябре 1970 г. обосновавшиеся в Аммане палестинские партизанские организации). Для профессионально подготовленных частей, расположившихся на выгодных стратегических позициях, не составило труда расстрелять растерявшихся, охваченных паникой людей. Никто не знает, сколько жизней тех, кто с таким трудом избежал смерти от рук гитлеровских палачей, было положено в этом бою, в котором евреи заранее были обречены на поражение. В неразберихе, царившей перед началом сражения, не были должным образом составлены списки частей. Командование Хаганы объявило о 75 погибших, но много лет спустя историки признавали, что потери значительно превосходили эту цифру. По сведениям Арабского Легиона, было убито 800 человек, но это, очевидно, преувеличенные данные.[327]Люди, надеявшиеся найти в Палестине спасение, из‑за жестокого и безрассудного упрямства своих лидеров оказались жертвами самого тяжелого поражения, которое когда‑либо терпели израильтяне в войнах с арабами.

Несмотря на отдельные победы, палестинцы постепенно теряли одну позицию за другой, поскольку для этой тяжелой войны у них не было ни достаточной подготовки, ни обеспеченности оружием. В апреле 1948 г. во время штурма еврейскими отрядами деревни Кастель был убит Абдель Кадер Хусейни. Палестинцы лишились последнего действовавшего на территории страны общенационального лидера, пользовавшегося их безграничным доверием. Почти все сколь‑либо заметные личности из окружения муфтия, так часто обещавшие «сбросить евреев в море», бежали из Иерусалима, предпочитая переждать неспокойные времена в той или иной арабской столице. Вследствие противоречий между арабскими странами относительно дальнейшей судьбы Палестины, взаимоисключающих претензий на установление контроля над страной муфтия Хадж Амина и Хашимитского монарха Абдаллаха, палестинцы, по существу, до мая 1948 г. не получали сколько‑нибудь существенной помощи извне.

В результате у палестинцев не оказалось ни единого военного руководства, ни общей стратегии действий. К моменту вывода английских войск из Иерусалима в мае 1948 г. в палестинской штаб‑квартире, расположившейся в одной из арабских школ Старого города на Виа Долороза, царил полный хаос. Возглавлявшие его люди, в основном сугубо гражданских профессий, не могли обеспечить координацию действий, и в каждом квартале города распоряжался свой, часто «доморощенный» командир, действовавший в основном на свое усмотрение.

В эти последние месяцы пребывания в Палестине англичане даже не попытались сгладить трагические последствия своего тридцатилетнего правления. Исходившие из Лондона директивы требовали от английской администрации не вмешиваться в разгоравшийся межнациональный конфликт. Попытки ООН подключить своих эмиссаров для предотвращения кровопролития отклонялись правительством Великобритании. Ставка делалась на то, что большая часть страны, ослабленной палестино‑еврейским противоборством, станет легкой добычей соседней Трансиордании и таким образом вернется в английскую сферу влияния. Евреи же, запертые на крошечной прибрежной полосе, не смогут играть значительную роль в ближневосточных делах.

Нельзя забывать, что уже была произнесена фултонская речь У. Черчилля (март 1946 г.), открывшая эпоху «холодной войны», и ряд политических лидеров и на Западе, и в арабском мире видели в еврейском государстве чуть ли ни советский форпост на Ближнем Востоке. Тем более, что СССР поддержал в ООН его создание, резко выступал против «инспирированной международным империализмом арабской агрессии» против молодого еврейского государства и через своих союзников (прежде всего Чехословакию) оказывал представителям Еврейского агентства помощь в приобретении оружия. Последнее было особенно важно в условиях введенного ООН эмбарго на военные поставки в Палестину. Показательно что сам Д. Бен‑Гурион в беседе с израильским журналистом уже в конце 60‑х годов признал, что эти поставки «спасли страну… без них мы вряд ли смогли бы выстоять в первый месяц войны».[328]

Английская позиция невмешательства отчетливо проявилась в арабо‑еврейской битве за Иерусалим. Потеряв только за первые шесть недель арабо‑еврейских столкновений в городе 123 своих военнослужащих (декабрь 1947 г. – январь 1948 г.),[329]английское командование практически не противодействовало ни операциям Хаганы по «зачистке» местности вокруг Иерусалима, ни изгнанию арабов из западной части города, ни нападениям палестинцев на транспортные колонны евреев и еврейские поселения, ни вытеснению евреев из Еврейского квартала Старого города.

В складывавшейся в Палестине обстановке распада и хаоса последний английский Верховный комиссар сэр А. Каннингэм на свой страх и риск все же пытался спасти Иерусалим. По собственной инициативе он разослал зимой 1948 г. письма всем известным ему архиепископам мира, предлагая им немедленно потребовать создания международных полицейских сил для Иерусалима. Однако как католическая, так и православная церкви, озабоченные в первую очередь тем, чтобы в наступавшей неразберихе безвластия и войны другая сторона не попыталась превысить полномочия, отведенные ей в соответствии со статус‑кво святых мест, оставили его призыв без ответа. Каннингэм не покинул Иерусалим до последнего дня истечения британского мандата, несмотря на то, что армейское командование предлагало ему переехать в Хайфу. Но его власть уже была ограничена, военное командование фактически ему не подчинялось.

Начавшееся так многообещающе для всех конфессий, проживавших в Святом городе, английское правление заканчивалось полным крахом. В 1917 г. генерал Э. Алленби с гордостью принимал Иерусалим под свою опеку, в 1948 г. генерал Г. Макмиллан, последний командующий британскими войсками в Палестине, думал только о том, как бы побыстрее и с наименьшими потерями выбраться из охваченного войной Иерусалима. Судьба святынь и судьба жителей города уже утратили значение для английской ближневосточной политики.

В суете и беспорядочности сборов находились авантюристы и просто не слишком честные люди, готовые за хорошую цену предоставить свои услуги любой из враждующих сторон. Двум английским солдатам – водителям грузовиков со смертоносной начинкой, доставившим ее 22 февраля на улицу Бен‑Йегуда, – боевики муфтия обещали заплатить 500 фунтов стерлингов. Этих денег они так никогда и не получили, но всю жизнь вынуждены были скрываться от вездесущих еврейских мстителей.

Когда англичане начали постепенный отвод войск из Иерусалима, английский офицер за 2 тыс. долларов передал представителю Хаганы ключи от школы Шнеллера – здания, занимавшего важную стратегическую позицию в северо‑восточной части города, как раз на границе еврейского и арабского секторов. В английской администрации, правда, были и те, кто помогал евреям по убеждениям, из сочувствия к их делу. Благодаря им иерусалимское командование Хаганы с точностью до минут знало план вывода английских подразделений из всех узловых городских и правительственных зданий, и еврейские бойцы буквально в считанные минуты заняли их, опередив арабов.

Рано утром 14 мая 1948 г. первые подразделения британской армии двинулись по Яффскому шоссе на выход из Иерусалима. По воспоминаниям английских солдат и офицеров, улицы города в этот ранний час были совершенно пустынны. Поравнявшийся с колонной араб, ведший куда‑то своего ослика с поклажей, даже не повернул головы вслед уходившей армии. К середине дня вдоль проспекта Короля Георга V в самом центре еврейского Иерусалима выстроились толпы людей, в угрюмом молчании наблюдавшие за уходом тех, на помощь и поддержку кого евреи в Палестине возлагали такие большие надежды тридцать лет тому назад. К двум часам дня в городе не осталось ни одного британского солдата.

Этот день ознаменовался самым важным событием в истории сионистского движения: в половине пятого вечера, еще до наступления Шаббата (день 14 мая пришелся на пятницу) председатель Еврейского агентства Давид Бен‑Гурион провозгласил в Тель‑Авиве создание еврейского государства Израиль и зачитал по радио Декларацию независимости. И. Рабин, будущий премьер‑министр Израиля, находившийся в этот момент в 10 км от Иерусалима вместе со своим подразделением, защищавшим подступы к городу, вспоминал, что один из его товарищей, только что вернувшийся из боя, попросил выключить радиоприемник. «Красивые слова мы будем слушать завтра, а сейчас я смертельно хочу спать», – сказал он.[330]Действительно, новому государству рано было праздновать победу, потому что уже на следующий день 15 мая на территорию Палестины вторглись войска пяти арабских государств – Египта, Сирии, Ирака, Ливана, Трансиордании, объявившие Израилю войну. В Иерусалиме отрядам Хаганы, преобразованной в скором времени в Армию обороны Израиля, пришлось сражаться с лучшей в арабском мире армией – Арабским Легионом короля Абдаллаха, который был подготовлен и находился под командованием английских офицеров.

Вступившие в Иерусалим части Арабского Легиона решили судьбу Старого города. К этому моменту сложилась патовая ситуация. У палестинцев, оборонявших Старый город и с февраля 1948 г. фактически блокировавших Еврейский квартал, к середине мая не оставалось сил противостоять натиску еврейских контратак. С другой стороны, и у евреев не хватало ни людей, ни техники, чтобы прорвать блокаду. К операциям по доставке осажденным продовольствия, оружия, медикаментов привлекалось гражданское население. Хотя оборонявшие Еврейский квартал несли тяжелые потери, а раввины, возглавлявшие местную религиозную общину, видя бесперспективность вооруженного сопротивления, требовали от командиров Хаганы вступить в переговоры с арабами, иерусалимское командование все еще рассчитывало переломить ситуацию в свою пользу.

На рассвете 18 мая с востока к Иерусалиму подошел батальон Арабского Легиона под командованием молодого иорданского офицера Абдаллаха ат‑Теля, получившего накануне приказ от самого иорданского монарха спасти Иерусалим. Это решение король Абдаллах принял после того как делегация отчаявшихся палестинских лидеров предупредила его, что если иерусалимские арабы не получат помощи, то в ближайшее время над мусульманскими святынями будет водружен израильский флаг. На майора ат‑Теля была возложена историческая миссия не допустить потери священных для ислама территорий, присоединение которых к своему государству было давно вынашиваемой мечтой короля из династии Хашемитов.

Еще десять дней кучка бойцов Хаганы сопротивлялась массированным арабским атакам. Каждый день по Еврейскому кварталу с Масличной горы выпускалось до 200 снарядов. Методично, одна за другой разрушались еврейские синагоги, в том числе древнейшая, не раз перестраивавшаяся на протяжении иерусалимской истории синагога Хурва. Только за последнюю неделю сопротивления в Еврейском квартале Старого города погибло 62 человека и было ранено 200 человек. Наконец 28 мая с согласия командования Хаганы жители Еврейского квартала выбросили белый флаг и вступили в переговоры с арабами. Ат‑Тель согласился прекратить огонь на условиях, что Еврейский квартал будет оккупирован войсками Арабского Легиона, а все евреи, защищавшие его, будут отправлены в Амман в качестве военнопленных. На следующий день около 1300 жителей Еврейского квартала Старого города были эвакуированы в Западный Иерусалим; 340 еврейских бойцов были отправлены в лагерь для военнопленных в Аммане. Впервые за сотни лет в пределах древних стен Иерусалима не осталось ни одного еврея.

В мае силам Арабского Легиона удалось вытеснить еврейские подразделения из района Шейх Джарра в восточной части города, и гора Скопус с Еврейским университетом и госпиталем Хадасса оказались отрезанными от Западного Иерусалима. В остальном, несмотря на жесточайшие артиллерийские обстрелы еврейской части города и на возобновившуюся блокаду дороги из Тель‑Авива, иерусалимскому командованию удалось удержать в своих руках все территориальные завоевания предыдущих месяцев. Фактически уже к лету 1948 г. Иерусалим стал разделенным городом.

В результате военных действий в декабре 1947 г. – мае 1948 г. позиции палестинцев как самостоятельной силы в борьбе за Иерусалим, за Палестину оказались крайне ослабленными. Неприятие арабским миром раздела страны при отсутствии ясно выраженного общеарабского видения будущего Палестины во многом дезориентировало палестинский народ в его борьбе за право на создание собственного государства. Объявление арабскими странами войны еврейскому государству было использовано Израилем для мотивировки территориальных захватов в ходе военных действий. В результате границы израильского государства де‑факто значительно расширились по сравнению с территорией, отведенной для него по решению ООН.

Пагубное для общепалестинских интересов соперничество между Хадж Амином аль‑Хусейни и королем Абдаллахом завершилось полным поражением муфтия. Его попытка создать в Газе в сентябре 1948 г. при поддержке Лиги арабских государств всепалестинское правительство полностью провалилась. Единственным «спасителем» палестинцев оказался Хашимитский монарх, предлагавший перешедшим на его сторону палестинским деятелям покровительство и дальнейшую интеграцию в политическую и экономическую жизнь королевства. Осенью 1948 г. Арабский Легион уже оккупировал Восточную Палестину (Западный берег р. Иордан) и продолжал удерживать Восточный Иерусалим.

Теперь израильская военная власть во главе с губернатором Довом Джозефом в Западном Иерусалиме противостояла военной администрации короля Абдаллаха, учрежденной в Восточном Иерусалиме. Ни Израиль, ни Иордания не собирались претворять в жизнь решение ООН об интернационализации Иерусалима. Каждая из сторон мотивировала свои претензии на город его особым местом в истории и духовной жизни своего народа.

Летом–осенью 1948 г. в Иерусалиме продолжались тяжелые бои, перемежавшиеся короткими периодами перемирий, которых удавалось достичь при посредничестве представителей ООН. Ни о какой демилитаризации города, которую так настойчиво предлагали осуществить Объединенные Нации из далекого Нью‑Йорка, не могло быть и речи. Напротив, в сентябре Д. Бен‑Гурион выдвинул перед своим правительством новый военный план захвата всего Иерусалима, который, однако, не получил поддержки министров. Большинство в израильском правительстве склонялось к мнению, высказанному министром иностранных дел М. Шареттом: «Отдать часть Иерусалима арабам – меньшее зло, чем интернационализация».[331]

Арабские лидеры требовали от короля Абдаллаха не соглашаться на ооновские перемирия и развивать дальше военное наступление. Однако его сдерживали и недостаток оружия, и собственные политические соображения: король вел секретные переговоры с израильтянами в целях добиться важных для его страны экономических, политических и территориальных уступок.

30 ноября 1948 г., почти день в день спустя год после принятия исторической резолюции 181 (II), в Иерусалиме после длительных переговоров под эгидой ООН было достигнуто соглашение о полном прекращении огня. Его подписали Абдаллах ат‑Тель, представлявший командование арабских армий, и Моше Даян, командующий израильскими вооруженными силами в Иерусалимском округе. Одним из главных пунктов договоренностей являлось согласие сторон не пытаться менять военным путем сложившееся в городе статус‑кво, при котором Западный Иерусалим оставался под контролем Израиля, а восточная часть со Старым городом и всеми святыми местами трех религий переходила под контроль Иордании. К соглашению прилагалась карта, устанавливавшая границы израильской и иорданской территорий и ничейные зоны между ними. Эта карта осталась в силе и после подписания в апреле 1949 г. на о. Родос «Окончательного соглашения о перемирии между Израилем и Иорданией» и ее экземпляр был передан в ООН.

Еще до завершения войны Израиль начал предпринимать меры по закреплению своей власти в Иерусалиме, превращению его в столицу государства. В сентябре 1948 г. в городе обосновался израильский Верховный суд. В феврале 1949 г. в здании Еврейского агентства на проспекте Короля Георга V прошло первое заседание только что избранного кнессета, а позже в этом же месяце первый израильский президент Х. Вейцман принес здесь присягу, вступая в должность. К концу 1949 г. в Иерусалим перебрался премьер‑министр Д. Бен‑Гурион, а 23 января 1950 г. кнессет официально провозгласил Иерусалим столицей еврейского государства. Постепенно сюда из Тель‑Авива были переведены практически все государственные учреждения, кроме министерства иностранных дел и министерства обороны.

Международное сообщество решительно отказывалось соглашаться с намерениями Израиля превратить Иерусалим в свою столицу. Дипломатический корпус уклонялся от участия в каких‑либо государственных мероприятиях, проводившихся в Иерусалиме. Приятное для израильтян исключение сделали только главы советской и голландской дипмиссий, а также генеральный консул Польши, присутствовавшие на первом заседании кнессета в Иерусалиме. Однако этот демонстративный шаг в поддержку дружественного в то время Израиля не означал кардинального изменения в позиции СССР по Иерусалиму, проголосовавшего в 1947 г. в ООН за международный статус для этого города.

Хотя с 50‑х годов главы дипломатических миссий вручают свои верительные грамоты израильскому президенту в его иерусалимской резиденции, все зарубежные посольства и по сей день располагаются в Тель‑Авиве. В 1995 г. конгресс США одобрил закон о переводе американского посольства в Иерусалим, но ни администрация Б. Клинтона, ни сменивший его Дж. Буш так и не решились предпринять этот шаг. В то же время в Иерусалиме сохранялись и до сих пор существуют консульства девяти государств, которые обычно называют «Консульским корпусом отдельной единицы». Они не имеют никаких официальных отношений с израильскими властями и не признают никакого суверенитета над городом, занимаясь в основном связями с палестинцами на оккупированных территориях.

Король Абдаллах, вопреки протестам Лиги арабских государств, с осени 1948 г. начал предпринимать шаги для осуществления проекта объединения Иордании и оккупированной Арабским Легионом части Палестины. 1 декабря 1948 г. в Иерихоне была созвана конференция Палестинского национального конгресса, на которой две тысячи делегатов‑палестинцев приняли резолюцию о необходимости объединения Иордании и Палестины под короной Абдаллаха в кратчайшие сроки.[332]Весной 1949 г. военная администрация Арабского Легиона в Восточном Иерусалиме была заменена на гражданскую, а через год все территории Западного берега, включая Восточный Иерусалим, по решению иорданского парламента, вошли в состав Хашимитского Королевства. Их жители стали гражданами Иордании.

В то время как в Палестине шла война, формировавшая новую конфигурацию ее политической карты, международные чиновники в ООН продолжали трудиться над планами интернационализации Иерусалима. В марте 1948 г., когда евреи Иерусалима задыхались в блокаде, Еврейское агентство, готовое поступиться своими притязаниями на Святой город ради облегчения участи его жителей, обратилось к «христианскому Западу» с призывом выполнить принятое решение по интернационализации Иерусалима и в качестве первого шага создать десятитысячные международные силы для защиты города. Призыв остался без ответа, если не считать бурных обсуждений в Совете Безопасности ООН ситуации в Палестине и принятия им ряда резолюций, призывающих положить конец военным действиям. Евреям оставалось полагаться только на самих себя.

Сторонники муфтия в Высшем арабском комитете, воодушевленные своими успехами зимы – начала весны 1948 г., отвергали все призывы Совета Безопасности ООН к прекращению огня. Когда в апреле 1948 г. Совет по опеке, наконец, предложил проект статута для Иерусалима, в котором предусматривалось и создание международных сил, и установление временной опеки в целях обеспечения охраны города и защиты его населения, было уже поздно. Согласно сообщению самого Совета, «ему не удалось добиться взаимного согласия заинтересованных сторон» для принятия этого документа.[333]

Международное сообщество опоздало с созданием механизма контроля за ситуацией в Палестине сразу же после принятия резолюции о разделе страны, и это привело к тому, что у него не оказалось никаких рычагов воздействия на противоборствующие стороны, в частности для того, чтобы заставить их выполнить решения по Иерусалиму. Крайне негативную роль в бесконтрольном развитии событий в Палестине сыграла позиция бывшей державы‑мандатария Англии, которая теперь делала ставку на закрепление там успехов своего ставленника, трансиорданского монарха. После 14 мая 1948 г., когда обстановка на фронтах Палестины, казалось, складывалась в пользу арабов, англичане всячески тормозили миротворческие усилия Совета Безопасности. Один из высокопоставленных английских дипломатов в Нью‑Йорке открыто говорил своему американскому коллеге, что «какое‑то время необходимо дать возможность ситуации достичь определенного уровня».[334]Эта дипломатическая «глубокомысленность» в переводе на простой, человеческий язык означала: «Пусть пока подерутся, а уж с результатами мы разберемся».

В июне 1948 г. в Палестину наконец прибыл посредник ООН граф Ф. Бернадотт. Вопреки уже утвержденной ООН резолюции 181, он выдвинул план, предусматривавший создание иордано‑израильской унии, что было созвучно английским идеям раздела страны.[335]В соответствии с планом Бернадотта Иерусалим должен был стать частью возглавляемого королем Абдаллахом арабского государства, а евреям предоставлялась в нем лишь «муниципальная автономия».

Через пару месяцев, изучив реальную ситуацию, Бернадотт отказался от своего плана и предложил вернуться к первоначальной ооновской резолюции с некоторыми модификациями. Однако еврейские экстремисты не простили ему поддержки неприемлемого для них плана и не посчитались с тем, что известный шведский дипломат немало сделал во время войны для спасения евреев из гитлеровских концлагерей. 17 сентября 1948 г. террористы из группы Штерна организовали в Иерусалиме на пути следования Бернадотта засаду. Во время нападения он был расстрелян в упор вместе с сопровождавшим его французским офицером. Позже выяснилось, что убийство было санкционировано руководством группы Штерна, одним из членов которого являлся И. Шамир, будущий премьер‑министр Израиля.[336]

В дальнейшем преемник Ф. Бернадотта видный американский дипломат Р. Банч еще пытался спасти ситуацию в Палестине. Однако его обращение к администрации Г. Трумэна о направлении в Иерусалим контингента американских солдат численностью 5 тыс. человек было категорически отвергнуто госсекретарем Дж. Маршаллом.

Разногласия между самими государствами‑членами относительно дальнейшей судьбы ближневосточного региона являлись большой помехой в оказании влияния ООН на развитие ситуации вокруг Палестины. Все же в актив Организации следует записать соглашения о перемирии между Израилем и арабскими странами, достигнутые при посредничестве ООН и завершившие первую арабо‑израильскую войну в 1949 г. Однако политические решения о разделе Палестины и международном статусе Иерусалима международному сообществу так и не удалось провести в жизнь.

В декабре 1949 г. Генеральная Ассамблея (ГА) в своей резолюции 303 (IV) вновь подтвердила свою позицию о принципе интернационализации Иерусалима. Совету по опеке было предложено завершить работу над статутом города, проект которого был подготовлен еще в апреле 1948 г. Израиль, к тому времени уже ставший членом ООН, категорически отвергая интернационализацию Иерусалима в целом, готов был согласиться с установлением международного режима над святыми местами, только для того, чтобы восстановить доступ к еврейским святыням, оказавшимся на подконтрольной Иордании территории. Что касается Иордании, не являвшейся членом ООН, то она вообще не желала обсуждать какие‑либо планы выделения Иерусалима в особую территориальную единицу.

На IV сессии ГА ООН ряд государств‑членов, в том числе Великобритания и США, выразили довольно скептическое отношение по поводу возможности реализации статуса corpus separatum в Иерусалиме. Представитель США заявил, что для Организации Объединенных Наций принятие этого плана повлечет за собой бесконечные трудности и обязательства.[337]Защита святых мест больше не входила в число политических приоритетов сильнейших держав мира на Ближнем Востоке. Наступала новая эпоха, когда главной «святыней» для Запада становилась нефть, главной задачей – обеспечение доступа к ней. «Холодная война» создавала новую схему раздела мира, в которой конфессиональным интересам отводилась далеко не определяющая роль. Иерусалимская проблема как часть арабо‑израильского конфликта превращалась отныне в один из элементов противоборства Восток–Запад.

В 1950 г. после ряда неудачных попыток Совета по опеке реанимировать проект интернационализации Иерусалима Генеральная Ассамблея отменила решение о выделении ассигнований на установление постоянного международного режима в Святом городе. Хотя решение об особом статусе Иерусалима не было выполнено, резолюция 181 (II) ООН не утратила силы, и международное сообщество продолжало считать незаконными меры, предпринимавшиеся Израилем и Иорданией по распространению своей юрисдикции соответственно на западную и восточную части города.

 

* * *

 

Итак, в результате первой арабо‑израильской войны Иерусалим стал разделенным пограничным городом. Большая часть территории, входившей в городскую черту в период английского мандатного правления, перешла под израильский контроль. В руках Иордании остался Старый город и небольшие, примыкавшие к нему с востока, севера и юга территории. По воспоминаниям всех, кто посещал Иерусалим в эти годы, граница, проходившая через самый центр, оставляла очень тяжелое впечатление: в начале 50‑х годов она была отмечена заграждениями из колючей проволоки и камней с периодически повторяющимися надписями на трех языках – английском, иврите и арабском: «Граница. Стой. Фотографировать запрещено». Единственным пропускным пунктом между двумя частями служили ворота Мандельбаума, названные по имени владельца расположенного поблизости дома. Однако для евреев и арабов, проживавших на территории Израиля, проход в иорданскую часть Иерусалима был закрыт. Изредка, на пасхальные и рождественские праздники, из Израиля к святым местам допускались арабы‑христиане. Даже европейским и американским туристам и паломникам нелегко было с израильской территории «преодолеть» ворота Мандельбаума.

Через некоторое время после подписания соглашения о перемирии выяснилось, что израильтяне, иорданцы и ооновцы совершенно по‑разному интерпретируют демаркационные линии 1948 г. Проведенные второпях, толстыми жирными карандашами на мелкомасштабной карте (1:20 000), на местности они представляли собой участки земли от 60 м до 80 м шириной. В городе с высокой плотностью населения и застройки, где ширина улиц не превышала 30 м вместе с домами по обеим сторонам, целые улицы и более 100 домов оказались в спорной зоне. Причем вопрос был отнюдь не теоретическим – небрежно составленная карта провоцировала инциденты с жертвами с обеих сторон.

Противники не могли достичь устраивавшего обе стороны соглашения по спорным вопросам, и только в начале 60‑х годов израильтяне предложили поставить заградительные сооружения по всей демаркационной линии. В некоторых местах было возведено два забора – один в соответствии с израильской интерпретацией карты 1948 г., другой – в соответствии с иорданской. Вдоль разделительной линии в городе было расположено 36 иорданских и 19 израильских укрепленных позиций.

Однако ни договоренности, ни пограничные сооружения не обеспечивали безопасности в Иерусалиме. В 50‑х годах, по свидетельствам очевидцев, в городе часто вспыхивали перестрелки, инициировавшиеся, как правило, иорданской стороной и длившиеся зачастую по несколько суток. Война кончилась, но по‑прежнему в городе гибли люди, в основном мирные жители. В сентябре 1956 г. с иорданской стороны был открыт огонь по киббутцу Рамат Рахель – самому южному приграничному пункту, в котором проводилось заседание Израильского археологического общества в связи с начавшимися там раскопками. Четыре человека погибли. Хотя иорданская сторона утверждала, что подобные инциденты происходят по причине психических срывов отдельных солдат, еврейское население считало их преднамеренно проводимыми акциями устрашения. Пулевые пробоины на здании старого муниципалитета, находившегося вблизи разделительной линии и служившего удобной мишенью для стрельбы по нему со стен Старого города, сохранены израильтянами как историческое свидетельство пережитой городом в 50–60‑х годах трагедии.

Иорданские власти не выполняли также статью 8 соглашения о перемирии, предусматривавшую «…возобновление нормального функционирования культурных и гуманитарных учреждений на горе Скопус и свободный доступ к ним; свободный доступ к святым местам и культурным учреждениям и пользование кладбищем на Масличной горе…».[338]В начале 1950 г. в ходе строго секретных переговоров король Абдаллах пытался в обмен на выполнение этих условий добиться от израильтян передачи Иордании ряда бывших арабских районов в Западном Иерусалиме, располагавшихся непосредственно вдоль разделительной линии, а также оказавшейся под контролем Израиля дороги из Иерусалима в Вифлеем. Но переговоры закончились безрезультатно.

Почти двадцать лет религиозные евреи по большим праздникам поднимались на самые высокие здания в городе, чтобы попытаться разглядеть хоть маленькую часть своей святыни – Стены Плача. После 1949 г. Еврейский университет и больница Хадасса на горе Скопус были закрыты и переданы под опеку ООН. Для того, чтобы восполнить их потерю, к концу 50‑х годов в Западном Иерусалиме был создан новый университетский комплекс Гиват Рам, а в прилегающей к городу деревне Айн Карем построен новый госпиталь Хадасса. На Скопус в течение многих лет допускался только небольшой отряд израильтян в 120 человек, состоявший из технического персонала и полицейских‑охранников. Каждые две недели новая смена, эскортируемая ооновской охраной, отправлялась в израильский анклав, являвшийся демилитаризованной зоной. Однако иорданцы подозревали, что при попустительстве наблюдателей ООН израильтяне переправляли туда оружие. Действительно, в 1967 г. израильские официальные лица признали, что за эти годы на Скопус в разобранном виде было доставлено немало военной техники и оборудования, которое затем собиралось на месте.[339]

Из Восточного Иерусалима, из Старого города за разделительную «зеленую линию» были устремлены сотни глаз тех, кто оставил на той стороне свои дома, а порою и все свое имущество. Около 30 тыс. арабов, бывших жителей Западного Иерусалима, все еще не теряли надежды вернуться домой. По подсчетам Согласительной комиссии ООН по Палестине, учрежденной на III сессии Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1948 г., общая стоимость их собственности в той части Иерусалима, которая перешла под контроль Израиля, составляла 25,9 млн. долларов (по ценам 1947 г.).[340]До наших дней в семьях палестинских беженцев хранятся ключи от домов, принадлежавших им в Западном Иерусалиме.

В июле 1953 г. израильское правительство сделало новый шаг в целях закрепления за Иерусалимом статуса столицы государства – министерство иностранных дел переехало из Тель‑Авива в Иерусалим. По этому поводу шесть государств – США, Великобритания, Франция, Италия, Турция и Австралия – выступили с заявлением, в котором подчеркивалась их приверженность резолюциям ООН о международном статусе Иерусалима и отвергались попытки Израиля превратить Западный Иерусалим в свою столицу. Дипломатические миссии почти всех государств остались в Тель‑Авиве и его окрестностях.

Израильские власти, однако, не теряли надежд «заманить» в Иерусалим посольства хотя бы некоторых стран. Ярко свидетельствует об этом небольшой эпизод из истории израильско‑советских отношений. В феврале 1953 г. дипломатические отношения между двумя государствами были прерваны из‑за организованного израильскими экстремистами в провокационных целях взрыва на территории советской миссии. В ходе переговоров о восстановлении дипломатических отношений израильтяне настойчиво предлагали Москве открыть свое дипломатическое представительство в Иерусалиме. Однако советский МИД, исходя из того, что учреждение миссии в Иерусалиме может вызвать резко отрицательную реакцию в арабских государствах, а также явиться поводом для обвинения Советского Союза в поддержке израильских притязаний на Иерусалим, отклонил эти предложения.[341]Тем не менее, советские послы, как и полномочные представители западных стран в Израиле, в скором времени стали вручать свои верительные грамоты в Иерусалиме, в резиденции израильского президента. «Дипломатический бойкот», которому подвергли израильский МИД на первых порах после его перемещения в Иерусалим представители всех стран, постепенно размывался. В наше время Израиль, видимо, является единственной страной в мире, в которой дипломаты вынуждены ежедневно, иногда и по несколько раз в день совершать 140‑километровый автопробег Тель‑Авив–Иерусалим–Тель‑Авив, чтобы проводить свои служебные встречи в израильском МИДе.

В Восточном Иерусалиме, между тем, иорданские власти устанавливали свои порядки. 5 января 1951 г. король Абдаллах учредил новую должность Хранителя святых мест, Служителя мечети Аль‑Акса и Суперинтенданта Харам аш‑Шариф, на которую он назначил бывшего мэра Иерусалима Раджиба Нашашиби. Таким образом иорданский монарх окончательно ставил точку в вопросе о статусе святых мест, подтверждая неприемлемость для Хашимитского королевства ооновских предложений об их интернационализации. Ни Израиль, ни европейские страны, естественно, не признали этого одностороннего решения. По воспоминаниям Насера Нашашиби, племянника Раджиба, особое негодование по поводу этого нововведения выразил французский консул, заявивший, что только Франция или назначенный ею представитель испокон веку имели право на титул Хранителя христианских святынь. И греческий, и итальянский консулы в Иерусалиме решительно протестовали против назначения мусульманина Хранителем христианских святых мест. Когда об этом сообщили королю Абдаллаху, он прореагировал на протесты европейцев вполне в духе своих предшественников – османских чиновников: «Пусть идут к черту! Такова моя воля, и я не отступлю!» – заявил он.[342]

В 1953 г. в Иордании вступили в силу законы, ужесточившие правительственный контроль за деятельностью христианских учреждений и налагавшие ограничения на приобретение ими недвижимости. В Восточном Иерусалиме усилились бюрократические притеснения и дискриминационные меры в отношении христиан, приводившие к оттоку христианского населения из города: с середины 50‑х годов до 1967 г. его численность сократилась с 17 тыс. до 12 тыс. человек.[343]

В то же время иорданские власти с большим уважением и вниманием относились к христианским святым местам, понимая важность обеспечения их сохранности и свободы доступа к ним для международного престижа Иордании. При их непосредственном содействии в 1961 г. между христианскими деноминациями было наконец достигнуто соглашение о проведении давно назревших реставрационных работ в храме Гроба Господня. В январе 1964 г. иерусалимские святые места впервые за всю историю христианства посетил Папа Павел VI. Исторический смысл паломничества высшего иерарха католической церкви подкрепила его встреча в Иерусалиме с патриархами трех восточных церквей – Греческой православной церкви в Иерусалиме, Армянской церкви в Иерусалиме и экуменическим патриархом Константинополя, специально прибывшим в Святой город. Важный шаг в экуменическом движении, сделанный в разделенном Иерусалиме, как будто подчеркивал объединяющую роль иерусалимских святынь в духовной жизни человечества, независимо от того, под чьей властью они находятся.

В отличие от христианских святых мест еврейские святыни во время иорданского правления, видимо, вполне намеренно, подвергались разрушению. Стена Плача осталась в неприкосновенности только потому, что была священна также и для мусульман. Но из 35 синагог в Старом городе было разрушено 34, часть из них превращена в конюшни и прочие подсобные хозяйственные помещения. Особенно пострадало древнее еврейское кладбище на Масличной горе. Могилы на нем разрушались, а сотни массивных надгробных камней использовались для различных строительных нужд, вплоть до прокладки дорожки к туалету в иорданском военном лагере.

Правда, были и удивительные исключения: в самом центре Мусульманского квартала, в непосредственном соседстве с христианскими святынями на Виа Долороза два брата араба сохранили синагогу, построенную в конце XIX в. раввином Виноградом, выходцем из России, и покинутую евреями еще во время арабского восстания в 1936 г. Когда в 1967 г. израильтяне захватили Старый город и пришли в это здание, они обнаружили в полной целости и сохранности все синагогальные принадлежности, а также библиотеку из трех тысяч томов. Араб утверждал, что сам дух святого места помог ему сберечь священные ценности.

В то же время иорданские власти предпринимали усилия для того, чтобы акцентировать исламский характер восточной части Святого города. С 1953 г. стал отмечаться новый праздник, посвященный ночному путешествию пророка Мухаммеда в Иерусалим и его восхождению на Небо. В связи с этим событием возрастал ежегодный приток мусульманских паломников в город. Первым делом пришедшего к власти в 1953 г. молодого короля Хусейна было основательное обновление мечетей на Храмовой горе.

Как бы ни был важен для Хашимитской династии Иерусалим с его святыми местами, политическим и административным центром государства все же оставался Амман, получивший статус столицы в 1921 г., когда была образована Трансиордания. Для иорданцев Восточный Иерусалим олицетворял собою палестинский национализм, враждебный иорданской национально‑государственной идее. Король Абдаллах одно время намеревался перенести свою столицу в Иерусалим или, по крайней мере, сделать его второй столицей, но эти планы были отложены, поскольку их реализация могла только усилить нараставший среди палестинцев протест против присоединения Западного берега к Иордании.

Палестинцы, в том числе и коренные жители Иерусалима, далеко не однозначно восприняли иорданское правление. Даже те из них, кто понимали, что присоединение к Иордании является единственной возможностью предотвращения перехода Западного берега и всего Иерусалима под израильский контроль, признавали, что это «объединение» лишает их перспективы создания независимого Палестинского государства. Палестинцы приняли хашимитский режим главным образом потому, что «это было арабское правительство, обеспечивавшее стабильное управление Иерусалимом, уважение собственности, принадлежавшей религиозным учреждениям, сохранение арабского характера города и традиций его общественной жизни».[344]На волне общеарабского национализма, охватившего арабский мир в 50–60‑е годы, проблема Иерусалима рассматривалась палестинцами не столько с национальной точки зрения, сколько в общеарабской перспективе. Главной идеологической подоплекой ряда работ палестинских авторов, посвященных истории города, являлось стремление доказать, что иерусалимские традиции и культура носят преимущественно мусульмано‑христианский характер.[345]В то же время они признавали многомерность иерусалимской действительности, неотъемлемой чертой которой на протяжении многих веков являлось присутствие иудейской общины. Однако религиозная приверженность иудеев Святому городу не считалась достаточным основанием для национальных и политических претензий евреев на Иерусалим.

Традиционное палестинское руководство во главе с муфтием Хадж Амином аль‑Хусейни, а также леворадикальные партии открыто противостояли иорданскому режиму, препятствовавшему установлению их собственной власти. Король запретил Хадж Амину возвращаться в Восточный Иерусалим и лишил его титула муфтия. И все же Иерусалим оставался средоточием палестинского национализма, что подтверждалось не раз вспыхивавшими в городе антииорданскими выступлениями. Палестинский национализм, хотя и нарастал с 50‑х годов, но как движение не имел ни достаточных средств, ни организационной базы для эффективного противостояния иорданским властям, не пользовался он и серьезной арабской поддержкой.

Абдаллах жестоко поплатился за свои амбициозные надежды возвыситься в арабском мире, завладев мусульманскими святынями Иерусалима. Сторонники Хадж Амина не простили ему ни одержанной над ними победы в соперничестве за Палестину, ни его «предательских» попыток договориться с израильтянами. Во время посещения мечетей на Храмовой горе 20 июля 1951 г. король был застрелен у входа в Аль‑Аксу палестинским националистом Мустафой аль‑Ашу, принадлежавшим к военной организации «Аль‑Джихад аль‑мукаддас» («Организация священной войны»). После непродолжительного правления сына Абдаллаха Талала на престол вступил в мае 1953 г. его внук, 18‑летний король Хусейн, правивший страной без малого пятьдесят лет (до 1999 г.).

Хусейн был не только свидетелем убийства своего деда, он и сам чуть не стал жертвой этой террористической акции. Убийца выстрелил и в него, но, по счастливой случайности, пуля попала в одну из медалей на роскошном мундире мальчика‑принца и отлетела, не причинив ему видимого вреда. Однако пережитый в этот момент шок оставил глубокий след в сознании Хусейна и не мог не сказаться на складывавшемся у него отношении к палестинцам. Правящая династия Хашимитов была обречена на сосуществование с палестинцами, вынуждена была им помогать, но никогда полностью не доверяла этому народу и его лидерам. Правда, несмотря на это в окружении Хусейна состояли и палестинцы: как правило, это были незаурядные, а главное, преданные своему королю люди.

Хусейн попытался воплотить в жизнь идею Абдаллаха о превращении Восточного Иерусалима во вторую столицу государства: там было проведено несколько заседаний правительства и парламента, король заявил о намерении построить в городе свою резиденцию и проводить в ней не менее месяца каждый год. В 1953, 1960 и 1961 гг. в Восточном Иерусалиме проводились заседания Всемирного исламского конгресса, которые должны были обеспечить иорданской монархии признание исламским миром ее притязаний на контроль над третьей исламской святыней.

В 60‑х годах иорданское правительство предприняло ряд мер для увеличения инвестиций в Восточном Иерусалиме, в основном в целях развития туризма. Если в 1948 г. в этой части города была всего одна более или менее приличная гостиница, то к 1966 г. их уже насчитывалось 70.[346]Наиболее благоприятные условия для развития арабского Иерусалима сложились тогда, когда его мэром в 1957 г. стал Раухи аль‑Хатыб. Он оказался не только прекрасным администратором, но и сумел несколько сгладить напряженность в отношениях между официальным Амманом и палестинскими националистами несмотря на воцарившуюся с 1957 г. жесткую антилиберальную диктатуру дворцовых кругов. В 1959 г. Восточный Иерусалим был приравнен в своем административном статусе к Амману. И все же за девятнадцать лет иорданского правления Восточный Иерусалим так и не превратился в неотъемлемую часть Хашимитского Королевства.

Главные политические решения по‑прежнему принимались только в Аммане. Этот город, хотя и медленно, но все же превращался в арабский центр экономической и культурной жизни. Население Аммана увеличилось с 22 тыс. человек в 1948 г. более чем в десять раз к началу 60‑х годов,[347]тогда как в Восточном Иерусалиме, насчитывавшем в 1948 г. 42 тыс. человек, к 1967 г. проживало 70 тыс..[348]В Аммане, а не в Иерусалиме был открыт Арабский университет; многие иерусалимские бизнесмены и чиновники бывшей подмандатной Палестины переселялись за Иордан, привлеченные быстрыми темпами роста новой метрополии. До 1957 г. королевство переживало период либерализации, что позволило части палестинцев – выходцев из высших и средних слоев – интегрироваться в государственный аппарат, армию, экономику Иордании.

Однако большинство палестинцев находились совершенно в ином положении. Беженцы с территорий, отошедших к Израилю, оказались загнанными в палаточные лагеря, где влачили свое существование в условиях крайней нищеты, теряя последнюю надежду на изменение своей катастрофической ситуации. В этой среде создавалась питательная почва для ультранационалистических настроений, здесь вынашивались самые радикальные идеи борьбы с Израилем. При этом преобладало мнение, что борьбу следует начинать собственными силами, чтобы своим примером воспламенить весь арабский мир на освобождение Палестины. Для того чтобы удержать возрождавшееся палестинское национальное движение в рамках, соответствующих общеарабской позиции, по инициативе Египта в конце 1963 г. была учреждена организация «Палестинское единство» во главе с Ахмедом Шукейри, человеком, послушным Каиру, но при этом большим демагогом, экстремистом и авантюристом по натуре. Официально образование этой организации было провозглашено на 1‑м Палестинском конгрессе, проведенном в мае–июне 1964 г. в Восточном Иерусалиме. В дальнейшем она была преобразована в ООП (Организация освобождения Палестины).

Между тем, по другую сторону «зеленой линии» израильские власти целенаправленно обустраивали западную часть города как столицу своего государства. В 50‑х годах на западной окраине Иерусалима, вдали от пограничной линии, началось строительство зданий для правительственных учреждений, которые временно размещались в старых постройках периода мандата. Безвозмездные субсидии на строительство предоставлялись богатейшими семьями еврейской диаспоры: здание кнессета, например, было подарено Иерусалиму семьей английских Ротшильдов.[349]

Израильтяне стремились наделить Западный Иерусалим новой еврейской символикой. В 1957 г. на горе Герцля вблизи военного кладбища был открыт мемориальный комплекс «Яд Вашем» в память о шести миллионах евреев, ставших жертвами фашистского геноцида во Второй мировой войне. Как это принято в Израиле, название мемориала, означающее в переводе с иврита «место и имя», является отсылкой к соответствующему месту в Священном Писании, в Книге Исаии, где Господь обещает: «…тем дам Я в доме Моем и в стенах Моих место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам им вечное имя, которое не истребится».[350]Вот уже много десятилетий «Яд Вашем» является государственной святыней Израиля, обязательным местом посещения для израильских школьников, студентов, обязательным пунктом в программе официальных визитов зарубежных государственных деятелей.

На одном из холмов Западного Иерусалима напротив кнессета к середине 60‑х годов было завершено сооружение музея Израиля, ставшего не только событием в культурной жизни молодого государства, но и фактом политического самоутверждения израильтян на палестинской земле. Собранные в нем многочисленные археологические и исторические экспонаты, найденные в разное время в Палестине, восстанавливают картину жизни древних иудеев, которых израильтяне считают своими предками. В специальном павильоне во дворе музея, которому по прямой аналогии с древнеиудейским храмом было дано название «Храм книги», выставлены, можно сказать, «живые свидетели» иудейской цивилизации двухтысячелетней давности – Кумранские и другие рукописи, найденные в пещерах Иудейской пустыни недалеко от Мертвого моря. Как говорил М. Даян, сам известный археолог‑любитель, через археологию израильтяне «узнают, что их предки жили в этой стране три тысячи лет тому назад… Это дает им силы сражаться и жить».[351]

Некоторая одержимость израильтян «патриотической» археологией, несомненно, является фактом общественной жизни. Известный израильский писатель и публицист А. Элон, анализируя этот феномен, полагает, что извлекаемое на свет прошлое является своего рода снадобьем для людей, помогающим им преодолеть сомнения и страхи, соприкоснувшись со своими незримыми корнями.[352]Помимо этого для религиозных фанатиков и светских экстремистов археология стала одним из средств политической борьбы, особенно в 90‑е годы, когда начался процесс поисков окончательного израильско‑палестинского урегулирования. Любую археологическую находку периода Древней Иудеи израильские «патриоты» относят к числу «доказательств» преимущественных прав евреев на Землю Обетованную, на святой город Иерусалим.

Среди знаковых мер израильских властей, которые должны были подтвердить установление их юрисдикции над всеми без исключения объектами, оказавшимися на территории государства, явилось и назначение 20 мая 1948 г. уполномоченного по делам русского имущества на территории Израиля, в том числе и в Иерусалиме. Назначенный уполномоченный И. Рабинович в беседе с первым советским посланником в Израиле П. И. Ершовым рассказывал, что, когда в начале мая 1948 г. английские мандатные власти подписали закон о передаче этого имущества представителям русской зарубежной церкви, «он уничтожил при помощи отряда Пальмаха и при содействии рабочих и хозяина типографии все напечатанные экземпляры закона».[353]Несмотря на такое радение интересам «московской» церкви, И. Рабинович получил от советского посланника строгое предупреждение не заключать каких‑либо арендных договоров на русское имущество от имени Русской церкви. В ноябре 1948 г. в Иерусалим прибыл назначенный Московской патриархией архимандрит Леонид, возглавивший Русскую Духовную Миссию. Ему и была передана часть русской собственности, расположенной на территории государства Израиль. Русские монастыри и храмы, оказавшиеся на территории, управляемой Иорданией, остались во владении Русской зарубежной церкви.

Западный Иерусалим за годы с 1948 по 1967 разрастался и застраивался как современный город, в котором все же неистребимо ощущался восточный флер, особенно в районах, где проживали новые эмигранты‑сефарды. Его население увеличилось за это время со 100 тыс. человек до 200 тыс.,[354]в основном за счет притока переселенцев, в первую очередь, из Северной Африки и Восточной Европы. Политический проект Д. Бен‑Гуриона по сохранению Иерусалима в составе государства Израиль удался. Но в эмоциональном плане Иерусалим с отсеченным Старым городом, изолированный от остальной территории Израиля, с трех сторон окруженный враждебным арабским миром, воспринимался многими израильтянами как тупик. Однако они не теряли надежды завладеть всем Иерусалимом, вернуть себе святые места.

Избранный в 1965 г. мэром израильской части Иерусалима Т. Коллек решил остаться в старом здании муниципалитета, находившемся в опасной близости от иорданских позиций и подвергавшемся постоянным обстрелам. «Оставаясь в здании на границе, мы таким образом демонстрировали свою веру в то, что Иерусалим в конце концов будет объединен», – напишет он позже.[355]

 

Глава XI

Чей Иерусалим?

«Просите мира Иерусалиму… Да будет мир в стенах твоих, благоденствие в чертогах твоих!» Псалом 121:6, 7  

– Конец работы –

Используемые теги: Иерусалим, Три, Религии, Три, мира0.104

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Иерусалим: три религии ‑ три мира

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным для Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Еще рефераты, курсовые, дипломные работы на эту тему:

Три мировые религии - буддизм, христианство, ислам
Одни верят в Бога, другие - в то, что Его нет люди верят в прогресс, справедливость, разум. Вера является важнейшей частью мировоззрения человека, его жизненной позицией,… Вера - универсальное свойство человеческой природы.

Три мировые религии - буддизм, христианство, ислам
Одни верят в Бога, другие - в то, что Его нет люди верят в прогресс, справедливость, разум. Вера является важнейшей частью мировоззрения человека, его жизненной позицией,… Вера - универсальное свойство человеческой природы.

Искусство и мировые религии
В ярком и четком виде этот процесс проявляется в функционировании развитых мировых религий, структура которых наиболее устойчива и определенна, хотя… Вместе с тем возникает новая эстетическая и художественная среда, которая… Это исторически неизбежное разрушение структуры традиционных религий происходит и под воздействием созданной ими…

Вопрос о происхождении и сущности религии: редукционизм, агностицизм, психологизм, конфессионализм; всеобщность религии. Религиозный опыт
Понятие религии этимология определение и основные характеристики Вопрос о... Функции Социологи религии Содержание функции Компенса торная К Маркс Религия...

Индийские религии — религии, сформировавшиеся на Индийском субконтиненте
Инди йские рели гии религии сформировавшиеся на Индийском субконтиненте К индийским религиям относят индуизм джайнизм буддизм и... Индуи зм одна из индийских религий которую часто описывают как... Древнейшая в мире религия не имеет основателя отсутствует единая система верований и общая доктрина...

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОРГАНИЧЕСКОГО МИРА НА ЗЕМЛЕ Реферат по дисциплине «Современная научная картина мира»
Минздравсоцразвития России... Кафедра медицинской физики математики и информатики...

Великие религии мира
Тема этой книги религиозные традиции как форма в которой человек сознает... Наша книга о святынях которые наполняли жизнь людей смыслом о том как этот смысл утрачивался и отыскивался вновь...

ТЕМА: МИРОВЫЕ РЕЛИГИИ. ИХ УЧЕНИЯ, НАПРАВЛЕНИЯ, ШКОЛЫ И КУЛЬТУРА
Мировые религии теснейшим образом связаны с культурными процессами общества... Можно выделить две части религиозной культуры образуется из компонентов в которых вероучение выражается прямо и...

Мировые религии
За многие тысячелетия существования человечества множество религий и верований возникало и навсегда исчезало с лица Земли. Издавна с неумолимым… Часто вместе с ними всходило и заходило солнце древних верований, несущих свет… Так случилось с религиями древних египтян, индейцев.

Религии мира
Религии мира... Доклад по географии... Ученика а класса...

0.065
Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • По категориям
  • По работам