рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

ДОРОГА № 2

ДОРОГА № 2 - раздел Литература, Перекресток футурологическое фэнтези (Внимание Идущим! Вероятность Свернуть На Дорогу № 2 И Пройти Ее До Конца Рав...

(Внимание идущим! Вероятность свернуть на дорогу № 2 и пройти ее до конца равна 9%)

 

Пролог

- Рабочий Михеев, раздайте стаканы, помбур Березовский налейте вина, - пропел сменный мастер.

Они сидели на расстеленном спальнике в тени градирки с раствором. Вокруг расстилались пески Заунгузских Кара-Кумов. Над ними сияло абсолютно безоблачное небо. Рядом с градиркой стояли два ящика узбекского портвейна. Один из них был открыт.

Вася Березовский, жилистый, прокаленный солнцем насквозь, с выгоревшими в пустыне добела короткими волосами посмотрел зелеными, широко расставленными глазами на мастера с недоумением.

- Степаныч, так ведь стаканы уже у нас!..

Младший рабочий, студент Федя Михеев рассмеялся.

- Степаныч, чего студент ржет?

Березовский был славным малым, но не отличался ни умом, ни эрудицией, ни чувством юмора. И как все сильные, но туповатые люди, мог иногда быть обидчивым и агрессивным.

- Это такая песня, Вася, - сказал мастер. - Я ее только немножко перефразировал ради шутки.

Мастер был из больших начальников. Федя так и не понял, кем же был Юрий Степанович раньше. То ли дипломатом, то ли разведчиком, то ли партийным работником. Впрочем, былое высокое социальное положение угадывалось в нем во многих мелочах. Однако Степаныча сгубила страсть к прекрасному полу. В Советском Союзе это было весьма порицаемое и рискованное хобби. И в итоге Степаныч оказался на буровой.

- А, ну так бы сразу и сказал, - пробурчал помбур, разливая портвейн.

- Ну, господа, чтобы следующие три тысячи были такими же удачными, как эти!..

Отмечали очередные три тысячи метров проходки.

Они выпили, немного закусив солянкой с грибами, тычась вилками в стеклянную банку. В этот сезон все полевики от Устюрта до Унгуза закусывали консервированной «Солянкой с грибами». Ничего более подходящего в автолавках не было.

Солнце палило. Температура была около плюс сорока пяти. И Федя был уже изрядно пьян. Ему вдруг остро захотелось веселья. Чтобы куча веселых девок кружились вокруг, и ублажало их как восточных падишахов.

А почему, собственно, нет? Ведь Березовский олигарх. Он все может.

- Вася, ну что тебе стоит, позвони по мобильнику и закажи нам сюда девок получше. Пусть доставят вертолетом. Из Ташкента. Нет, лучше из Парижа.

Мастер посмотрел на Федю внимательно, а Вася удивленно сказал:

- Ты что, сдурел, студент? Я совсем не врубаюсь...

Да, что-то не то… Но ведь Березовский олигарх, или нет? И что ему стоит заказать девок!..

- Борис Абрамович, но ведь у вас больше миллиарда долларов личного состояния, ну неужели жалко вот так, для товарищей, позвонить по мобиле и заказать девок?...

- Какой Борис Абрамович?! Какие миллиарды?! Какая мобила?! Степаныч, что он несет?!!

- Студенту больше не наливай!.. А то завтра на смену не выйдет. Да, трудно пить второй ящик портвейна на такой жаре. А по виду крепкий вроде парень …

Степаныч философски посмотрел на небо, налил себе сам и начал тянуть густой узбекский портвейн медленно, как изысканный коктейль.

- Степаныч, может его в градирку? – предложил Вася.

Раствор в градирке был нечто среднее между очень грязной водой и очень жидкой глиной.

- Нет, Вася, еще кувыркнется и захлебнется, как Витька Черкасов из восьмой бригады на прошлом месяце. Пусть лучше поваляется здесь в тенечке. До завтра еще далеко.

А в чем-то они правы, подумал Федя. Мобилы должны появиться только лет через двадцать. И олигархи тоже. И Березовский не Борис Абрамович, а Вася. Или все же Борис Абрамович?

В полуденном мареве к градирке приближались совершенно голые красавицы. Впрочем, не совсем голые. Все они были в туфлях на высоких каблуках.

«Почему они не проваливаются в песок такими каблуками, » - подумал Федя. Но быстро отогнал эту мысль, все-таки Березовский молодец, выписал-таки девок. Вот это настоящий товарищ! А вот и звонок!.. Наверное, еще хочет заказать… Не много ли будет такой толпы на них троих? Или Вася хочет позвать мужиков из других смен? Всю бригаду?!

Щедрая душа, широкая натура. Именно таким должен быть настоящий олигарх! Как сказано в любимом фильме их юности «Афера в казино»: «Настоящий бизнесмен не должен быть жадным». Или это сказал нынешний президент России? Менеджер казино «Россия». Ха-ха-ха.

Но почему никто не отвечает на столь долгий звонок? Разбаловал своих сотрудников Борис Абрамович! Разбаловал!.. Звонит и звонит, а в офисе никто трубку не берет. Но если подойдет вся бригада, а новых девок так и не подвезут, то этих может не хватить на всех…

Да возьмет ли кто-нибудь трубку, или нет?!!

Разгильдяи!!!

 

Глава 1.

… Мутный рассвет струится в окна. А за окном хлещет дождь. И это апрель?! Это черт его знает что. И какой-то дурак звонит и звонит. Федор Василевич Михеев с трудом разлепил глаза и подошел к телефону.

- Слушаю, - прохрипел он в трубку.

- Фе-е-едор Васильевич, вы придете прочитать нам сегодня лекцию, или нет.

- Мы когда договаривались созвониться?!! А?!! Позавчера, мне кажется.

Голова, слава Богу, не болит, но тяжелая, как утюг.

- Но я не мог …

- А я не могу тратить свое время на таких раздолбаев!

- Но ребята ждут …

- А мне по х…

Михеев бросает трубку. Конечно, профессора так не говорят. Но, с другой стороны, русский язык без мата, что щи без томата. Так говаривал их сменный мастер во времена его далекой юности.

Михеев прошел на кухню. Жена давно ушла на работу. Она пахала на трех ставках. А вот у него была в работе пауза. В работе и в деньгах, разумеется. Вообще-то он не имел обыкновения алкоголем глушить депрессию. Ибо, надо сказать, это бессмысленно.

Пить он любил на радостях, в хорошей компании под аккомпанемент буйного веселья. Но в последнее время все чаще срывался. Уж больно гнусные времена наступили в России с конца 1990-х. Еще хуже, чем при Ельцине, которого Михеев ненавидел. Но сейчас было даже хуже, чем при Ельцине, да еще намного лицемернее и подлее. И к тому же беспросветнее.

Михеев не любил похмеляться. Тем более что и выпил он вчера не так много. Выпил и рано лег спать. И пошли крутиться такие странные и яркие сны. Сон из времен его молодости, который был прерван телефонным звонком, оказался последним.

Михеев ухмыльнулся, вспоминая этот сон. Он действительно всегда смеялся, глядя на выступления БАБа по телевизору. Ему вспоминался Вася Березовский, однофамилец олигарха, неутомимый русский работяга, у которого не было ничего общего с известной персоной, кроме фамилии. Мысленно он всегда ставил олигарха на место Васи, и наоборот, Васю на место олигарха. Как уморительно выглядел бы Вася, беседуя со своими оппонентами в прямом эфире. Не менее уморительно, чем полуголый, обгоревший олигарх с многопудовой буровой штангой в руках. Но, без шуток, в иных ситуациях Вася выглядел бы убедительнее. Ибо он имел достаточно прав на большую долю при дележе богатств страны.

Эх, Вася … Они подхватили желтуху на каком-то отравленном колодце. У Васи, неутомимого жилистого Васи, оказалась куча болезней, которые были несовместимы с лекарствами от желтухи. Он умирал страшно, в инфекционной больнице занюханного азиатского города, среди чужих людей. Его живот раздулся, и из него периодически что-то откачивали. Федя лежал на соседней койке и иногда сгонял мух с пожелтевшего Васиного лица, на котором так жутко смотрелись зеленые глаза с желтыми белками.

Когда по коридорам якобы бесплатной советской больницы начали разносить новые австрийские лекарства по 25 рублей за ампулу, а молодой инженер получал в те времена 115 рублей в месяц, Федя купил четыре штуки. У Васи с собой не было денег.

- Я отдам, - прошептал он.

- Да, ничего, приедут наши, привезут нам зарплату, еще купим, - сказал Федя.

Однако врач, узбек с манерами падишаха сказал.

- Ему нельзя их колоть. Да и не стоит. Ему всего три дня осталось.

 

- Не нефть, а кровь наша течет по этим нефтепроводам, - патетически заметил Степаныч, узнав о кончине Васи Березовского. И он был прав.

А теперь, спустя годы, их кровь продавали все кому ни лень. И им доставались лишь крохи от принадлежащего им по праву.

Как же Михеев ненавидел всю эту сволочь! Не меньше, чем мужик из его первого сна.

Кстати, в первом, большом сне он вроде бы был не Михеев, а Михайлов. Да и имя у него было другое. Профессор вдруг вспомнил свой сон до мельчайших деталей и удивился, какой он длинный. На три ночи хватило бы.

Он заварил себе крепкого чаю. И прихлебывая горячий напиток, стал вспоминать этот сон. Его бы стоило проанализировать детально, как стратегический сценарий. Интересная игра ума, чтобы привести в порядок мысли в отяжелевшей голове.

Какой интересный сон… Ведь, вроде бы, все очень правдоподобно. И даже реальные люди из его жизни смутно узнаются. Но … Большая их часть лучше, чем они есть на самом деле. Хоть чуть-чуть, да лучше. Взять того же Михайлова. Он решительнее Михеева. А главное, у него есть кураж, вкус к жизни и борьбе. У Михеева куража уже нет. Или почти нет. Ненависть к самодовольным уродам в нынешней власти такая же, как у его двойника из сна. А вот энергии нет…

Хотя, почему только ненависть? У него все как у Михайлова. И биография, и профессия, и все достоинства и навыки. В конце концов, нетрудно вернуть и физическую форму, не так уж давно он впал в эту депрессию, подтачивающую душу и тело. Недели три нормальной жизни - и он снова как огурчик. Знает по опыту.

Но вот цели в жизни, жертвенного огня нельзя получить просто так. Они, наверное, спускаются свыше. Достойным.

А остальные? Тот же Леха, Алекс, или, как его там, Кондор. Почти такой же. Но не такой. С реальным Лехой не то, что национальную революцию не совершишь, канаву вместе не выкопаешь. Или лопату сломает, или лом забудет. «Ребята ждут». Его что ли они ждут? Они что, реально хотят разобраться в сложных вещах?

Как бы не так! Послушать для затравки нечто в меру умное, в меру острое, а потом начать с апломбом трепать кому что в голову взбредет. Но он не массовик-затейник на общественных началах. Пусть несут свою ахинею без него.

Все современное национальное движение напоминало Михееву машину с подсевшим аккумулятором. Ее тупо пытались завести еще и еще раз. Сажая при этом аккумулятор, и только ухудшая ситуацию. Надо было остановиться на время. Дать движку отстояться. А если можно, то и аккумулятор подзарядить. А так, только свечи заливать …

Впрочем … все можно было бы сделать, как во сне. Но для этого надо, чтобы хотя бы один элемент оказался таким, как приснилось. Но нет. Даже самый продвинутый русский молодняк не сможет ни самоорганизоваться, ни отказаться от авторитетных в прошлом провокаторов. Перевесить это все неким организующим центром? Можно, можно их всех в итоге увлечь и даже выстроить. Но для этого нужны средства. А кто их даст?

Однофамилец Васи Березовского только на словах крут. Нет у него той слепой всепоглощающей ярости, чтобы вызвать огонь если не на себя, то хотя бы в опасной близости от себя. Хотел бы он свалить нынешний Кремль - давно свалил бы. Только для этого надо пересилить себя, подняться над собой. И влить средства именно туда, где они дадут наибольшую отдачу, нравятся тебе оптимальные исполнители твоего замысла или нет. В конце концов, выбор этот сродни выбору автомеханика для починки своей машины, а не проститутки на ночь. Автомеханику совсем не обязательно внешне нравиться заказчику.

Но переводить деньги на наем красных старперов - это вообще нонсенс. Они несостоятельны ни как, условно говоря, автомеханики, ни как проститутки.

Смешно, но сокрушительный удар по врагу смог бы нанести Вася на месте своего однофамильца. А вот БАБ до этого не дойдет.

Впрочем, это их проблемы…

«А твои? – подумал Михеев. - А мои, это мои, - ответил он сам себе. - Каждый умирает в одиночку. Эта страна и этот народ обречены. Это уже даже не агония. Это клиническая смерть! Не понимать этого могут лишь идиоты.

Но, неужели тебе самому не хочется что-нибудь сделать, кого-то, или что-то спасти? А я что, господь Бог? Что я могу сделать? Впрочем, если бы я был Творцом, или одним из Великих Кузнецов … или их посланником… - прошелестело в голове помимо его воли.

«Хватит, - со злостью сказал он себе. - Хватит. Нажрался, как свинья, а теперь с похмелюги не хватает возомнить себя посланником Богов! Это будет типичная белка, она же Ее Величество белая горячка. Этого мне только не хватало.»

И все же …

Ну, если вы так настаиваете, господа, я бы спас миллионов пять-семь. И обязательно в одном месте, но не обязательно в России. Самых умных, решительных, энергичных. Разумеется, молодых. Они бы продолжили дело Сварога. И, в итоге, пройдя через череду испытаний, может быть, совсем необычных, заставили бы этот сошедший с ума мир воплощать Божий замысел. И не важно, где бы они в итоге собрались, чтобы общими усилиями начать выполнять заветы Богов.

Ты бы спас людей …

Да, носителей культуры, глубинных носителей этой традиции, этого знания, этой цивилизационной линии.

Но что станет со страной?

Она погибнет. Разумеется вместе с паразитским государством, оседлавшим ее. Так паразит в итоге доводит до гибели вмещающий организм и гибнет вместе с ним.

И вместе с оставшимся народом, которому не посчастливиться войти в эти заветные пять-семь миллионов?

Да, да, да!!! Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой. Они не хотят идти на бой. Они, как бараны, голосуют за все это кремлевское ничтожество. Они как на боевик смотрели, как убивали моих товарищей в Белом доме в 1993.

И потом, не я, и не эти пять-семь миллионов будут их убивать. Они сдохнут сами. Под мудрым руководством выбранной ими самими сволочи.

Сдохнут, когда им в три раза повысят цены на жилье, в два раза на транспорт, в два с половиной на электричество и т.д. и т.п. Только дурак может поверить, что при этом во столько же не повысятся остальные цены. А там и платная медицина и платное образование. Но они все равно не выйдут на улицы. Они действительно бараны.

Но ведь есть же среди них те, кто, как пел Высоцкий «…хочет жить, кто весел, кто не тля». И вот ради них… Ради нас, - поправил себя Михеев, - стоит бороться.

И мы просто уйдем, оставив все баранам и волкам. Пусть владеют, пусть подавятся. Я знаю, оставленное нами не пойдет им впрок. Но мы не подряжались спасать денационализированное быдло, не нашедшее в себе воли стать Нацией.

«А вы Крысолов, батенька… - прошелестело в голове. - Помните такую сказочку?»

Отлично помню и очень люблю. Мне не жаль жлобов, которые сами по жадности и тупости лишили себя своего будущего. Крысолов увел их детей в новый город. Город юности и свободы. И я не думаю, что им там было хуже, чем со старыми жадными дураками. Только вырвав таких, как тот же Леха из этой обреченной страны, их можно спасти. Только так. Иного пути я не вижу. Простите, коллега Михайлов, но вы идеалист. Вы неправильно поставили задачу.

Задача состоит в том, чтобы спасти таких как Кондор, Алхимик, Граф, и такую, как Танька, в конце концов. Но кто сказал, что спасать их можно только здесь. Это ложный посыл. А потому ваш проект, коллега Михайлов столь экзотичен и маловероятен.

Тогда удачи тебе … Крысолов.

 

Глава 2.

 

Опять звонок. Да что они издеваются что ли. Кому нужен полубезработный усталый человек, которому остался только шаг до хронического алкоголизма.

- Fedor?

- Yes, it is me.

- It is Kornelius. 1)

Как здорово! Вот это новость!

- Glad to hear you!

- Guess more.

- Guess more. 2)

Михеев не говорил на африкаанс, но знал несколько расхожих выражений и любил вставлять их в разговор со своим бурским другом, показывая, таким образом, уважение и симпатию к нему.

- I will come to Russia in july.

- I will very glad to meet you in Russia.3)

 

Боги, великие духи народов, выполняющих Божий замысел, при жизни стремятся воплотить в материальном мире идеальное. Однако, попадая на небеса, они обставляют свое пребывание в тонком мире атрибутами, соответствующими реалиям их земной жизни. Им так удобнее и сподручнее. Ведь их настроение должно быть наилучшим. Они не должны отвлекаться на второстепенное. Но при этом не должны и терять связи со своими детьми и внуками.

Конечно же, на небесах молот - это отнюдь не земной молот, и на небесную скамью не присядет парашютист – экстремал, решивший отдохнуть и хлебнуть меда из ковша своих великих предков. И все же …

Сварог, Тор и Кова сидели на пороге кузницы и, отдыхая после трудового дня, пили мед. Они частенько заходили в эту небесную кузницу и ковали победы и судьбы своих

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

1)

- Федор? (англ.)

- Да, это я (англ.)

- Это Корнелиус (англ.)

2)

- Рад слышать тебя! (англ.)

- Доброе утро (африкаанс)

- Доброе утро (африкаанс)

3)

- Я буду в России в июле (англ.)

- Буду очень рад встретиться с тобою в России (англ.)

 

народов. Бывало, они и спорили, при этом, случалось, и довольно сердито. Вот и сейчас они

пребывали в не лучшем расположении духа. Дела белых людей Земли шли все хуже и хуже. Мастера почти полностью уступили место интриганам, спекулянтам и бандитам.

- Творец в гневе, - меланхолично заметил Кова. Он смотрел на товарищей пронзительными голубыми глазами, арийский цвет которых поразительно сочетался с восточной меланхолией взгляда. Такие глаза бывают у жителей высокогорий Таджикистана, афганского Нуристана и глухих деревень в иранской глубинке.

- Двести тридцать четыре крупных астероида в ближайшие десять лет пройдут в опасной близости от Земли. Как бы все человечество, и наших внуков в том числе, Он не решил вразумить так же сильно, как когда-то динозавров, - продолжил он.

- Уж твоих-то точно стоило бы, - ворчливо заметил Тор.

- Мужики, кончайте лаяться, а? – с тоской сказал Сварог. - Нам надо думать, как вразумить их своими силами, чтобы Творец не грохнул их, как в свое время марсиан. А вы опять сцепились.

- А что, твои не смогли реализовать, как ее … дорогу номер один? – спросил Тор.

- Нельзя самого себя вытащить за волосы, - с досадой сказал Сварог.

- Дружище, если бы мы в то время, когда искали тайну железа, рассуждали так, то были бы до сих пор в рабстве у семито-кавказоидов, - сказал Тор.

- А ваши и так у них в рабстве, - заметил Кова.

- На своих-то посмотри, - раздраженно бросил Сварог. - Одна их семитская арабская религия чего стоит. Где же твои огнепоклонники, а?

- Коллеги, все, к делу, - прервал их Тор. - Как я понял, Сварог, твои наиболее близки к пониманию замысла Творца, но не могут толком собраться. Так или не так?

- Пожалуй, что так.

- Ладно, значит надо привлечь моих на помощь.

- Только не так, как в 1941, - усмехнулся Сварог.

- Ну, тогда мы все напороли чуши. Но Боги мы, или нет?! Надо уметь преодолевать собственные … - Он хотел сказать, ошибки, но германская гордость не позволила произнести ему это слово. Впрочем, собеседники поняли его.

- Тор, - сказал Кова, - среди твоих надо только выбрать наименее самодовольных. Таких, что готовы вспомнить, что они мастера, труженики, а не «начальники над всем миром». А это будет трудно. Твой корень сейчас как раз и ведет дело к полному исчезновению наших белых внуков, ошибочно полагая, что правит миром как раз от их имени.

- Есть у меня в запасе одна младшая ветвь, - сказал Тор. - Ребята очень надежные, хотя недавно дали слабину. Попали под власть черных. Но может, это даже лучше. Поняли они после этого очень многое. И запал не утратили. Готовы бороться. Их бы свести с твоими, Сварог, они бы показали всему миру, как надо воплощать Божий Замысел.

- Далековато они друг от друга, - понял его с полуслова Сварог.

- Да ведь сейчас и не дни нашей юности. Что для нас было далеко, для них всего несколько часов полета. Эх, нам бы с тобою тогда их возможности …

Он прикрыл глаза и мысленно представил себе облик своей давней любви, землячки Сварога. Она слегка повернула голову и ободряюще улыбнулась ему. Височные кольца, украшающие прическу, слегка качнулись … Как далеко она была тогда, и как далеко сейчас!

- Ну, тогда не будем откладывать, - прервал его раздумья Сварог. - Пойдем ковать их судьбу.

- Друзья, лучше завтра, - заметил Кова. - После такого меда, боюсь, мы накуем такое …

- И то верно, - согласились они.

 

Цивилизационные прорывы, вопреки мнению иного обывателя, по большей части совершаются не в гигантских империях, а на окраинах, т.н. «цивилизованного» мира. Железо, которое дало название нынешнему «железному» веку стали плавить и ковать в совершенно глухих по тем временам местах. Тогда, когда все Средиземноморье расцветало изысканной культурой, политическими интригами и усложненными религиями, вдумчивые мужики в болотах Восточной и Центральной Европы нашли способ получать металл из красноватой грязи. И не было у этих мужиков никаких государств, никаких пирамид, никаких храмов, никакого «искю-ю-юства». А вот, получили новый металл, который до наших дней является основным в нашей цивилизации!

И так во многом. Где вы думаете, впервые начали освещать улицы электричеством. В Лондоне? Нет, вы ошибаетесь, это согласно официальной истории в Лондоне. А в действительности на 4 года раньше Лондона электрическое освещение улиц было организовано в Йоханнесбурге в Южной Африке.

А где и когда впервые было введено всеобщее среднее образование? Никогда не догадаетесь. В Парагвае, в середине XIX века.

Однако не любят империи, когда цивилизационные прорывы случаются за их пределами. Ох, не любят! Научились с древних времен, что сегодня - цивилизационный прорыв, а завтра - господам имперцам будут на изделия из нового металла кишки наматывать. Благо, есть за что!

Вот и давят они прогресс, как могут.

Так, кстати, было и в Парагвае. Навалились на него Бразилия, Аргентина и Великобритания. Сил у врагов было раз в сорок больше.

Но …, но Парагвай сопротивлялся более 30 лет! В конце войны из примерно миллионного населения, где мужчин, способных носить оружие, было около 300 тысяч, в строю осталось чуть больше 20 тысяч. И те были неоднократно ранены.

Их не победили. Просто они выронили оружие из израненных рук. Да, это – люди. Люди !.. А не скоты. За тридцать лет войны не более двухсот предателей.

Боже, ну почему?!! Почему не они, не такие оставляют многочисленное потомство. Почему сгоревшие мальчики на крыше Белого Дома в 1993 году, которые, смеясь в телеобъективы многочисленных фотокамер, стояли с флагами среди моря огня, не оставили детей. Детей оставили те недочеловеки, которые в них, безоружных, стреляли за деньги.

А вот они - нет …

И вы хотите, чтобы я считал этих генетических ублюдков, потомков бесчисленных палачей и баранов, составляющих большую часть говорящих со мной на одном языке, своим народом?!!

Вот уж х… вам!

«Мой народ - это те, кто может, как эти мальчики стать среди огня, - подумал Михеев.- Кто может и хочет сопротивляться. Кто готов на риск и нестандартные решения. Кто готов за эти решения отвечать. »

В голове сами собой прозвучали стихи еще одного неизвестного барда Белого дома

 

И если вам непонятно, почему не сдаемся мы,

Спросите у подснежника, расцветшего среди зимы.

У моего товарища, ставшего среди огня,

Спросите, если сумеете, у убитого, у меня

 

Ты был прав, брат, мы не сдаемся. Но этого мало. Мы обязаны победить! Любой ценой…

Он вспомнил семейную легенду. Его дед был в 1928 году председателем сельсовета. При этом - весьма крепким хозяином. Кулаком. Когда в деревню приехал комиссар, который должен был организовать колхоз, он, разумеется, остановился в доме деда. И посвятил председателя сельсовета в планы партии и народа.

Дед изрядно подпоил комиссара. А когда тот уснул, схватил жену и шестерых детей, и, не обременяя себя лишним барахлом, погрузив их на телегу, погнал в Москву. На окраине телегу бросил и пошел наниматься в чернорабочие на стройке.

Чего все это стоило крестьянину, нажившему свое добро непомерным трудом, трудно себе представить. Но верное решение было принято и воплощено в жизнь. Дед не дал крестьянской жадности и тупости взять верх над собой.

Как потом прочитал Михеев, так смогли поступить немногие. Только 700 тысяч кулаков и членов их семей нашли в себе решимость вовремя бросить все. А 10 или 15 миллионов ждали и надеялись черт знает на что. Такая вот статистика. Считать умеете, господа? Среди землячков, дай Боже, один из десяти заслуживает милости Богов.

Да, эта способность к принятию решения характеризует кровь почище любого дворянского титула. Про таких сказал Киплинг:

 

И если ты способен то, что стало,

Тебе привычным, выложить на стол.

Все проиграть, и вновь начать сначала,

Не пожалев того, что приобрел…

 

Когда началась Отечественная война, дед, уже вышедший из призывного возраста, пошел на фронт добровольцем. Как рассказывала бабка, дед шел на войну весело. И это веселье было искренним. Не наигранным. Он был создан явно для большего в этой жизни, и не боялся расстаться с ней. Такой …, такой не соответствующей его размаху.

С поистине шекспировским масштабом он сказал близким: «Не переживайте. Меня убьют еще до Нового года, но все наши мальчики останутся живы». Он погиб под Москвой в конце ноября. Но все его сыновья ту войну пережили. Как он и сказал, уходя на фронт.

Глядя на фотографию деда Михеев всегда испытывал восхищение и … неловкость. Он прекрасно понимал, насколько дед выше его, масштабнее. Несмотря на то, что дед был крестьянином и чернорабочим, а Михеев профессором. Если бы дед был жив, он, конечно же, радовался бы успехам внука. Но не было у Федора Михеева такого, поистине княжеского, отношения к жизни, как у деда.

Впрочем, Михеев хотя бы понимал, где и в чем он не дотягивает. Чего нельзя сказать о подавляющем большинстве его земляков.

- Знаешь, Теодор,- сказал однажды Корнелиус, когда они гуляли по Саратову, - когда я воевал в спецназе, нас учили оценивать моральный дух противника по косвенным признакам. Например, по тому, как люди курят. К сожалению, многие ваши молодые люди курят как побежденные.

Наши, к сожалению, тоже, - добавил он после короткой паузы.

 

 

Глава 3.

 

Корнелиус Химскирк, ровесник Михеева, выглядел заметно старше. Это был высокий крупный мужчина. В молодые годы Корнелиус был типичным блондином, но к своим пятидесяти с лишним годам поседел. Только усы светло-медового цвета позволяли судить о том, какие волосы у него были в юности.

На загорелом докрасна лице ярко выделялись голубые глаза. Михеев знал немногих иностранцев. Но, тем не менее, все они, и американцы, и европейцы чем-то неуловимым отличались от русских.

Поразительно, но Корнелиус смотрелся типичным пожилым грузным русским мужиком. Их даже однажды остановил милиционер на вечерней московской улице, приняв за группу алкашей. Федору большого труда стоило убедить стража порядка, что Корнелиус южно-африканский мультимиллионер.

И то верно, Корнелиус был поразительно прост в одежде. Когда знакомые Федора поехали в ЮАР, и Корнелиус их там встретил, они были удивлены его видом. В аэропорту их ждал типичный русский работяга в запыленной брезентовой куртке, старых джинсах и красной футболке. Еще больше они удивились, когда Корнелиус усадил их в свой автомобиль, трофейный советский УАЗ из Анголы. Правда, движок у этого автомобиля был изготовлен по индивидуальному заказу, и на шоссе Корнелиус легко обходил навороченные джипы и мерседесы.

Глядя на этого, столь простого в быту, человека, можно было себе представить, каков был его прадед, легендарный генерал буров Христиан Девет, сопротивлявшийся англичанам до тех пор, пока они не вынуждены были подписать с разгромленными, но не сломленными бурами приемлемый для последних мир.

Корнелиус начал приезжать в Россию в самом конце 1990-х. Тогда многие правые политики Запада вдруг поняли, что Россия представляет собой страну неограниченных политических возможностей. А русские - это последний резерв белой расы на Земле.

К сожалению, западные правые поняли перспективность России лет на пятнадцать позже западных либералов. Но лучше поздно, чем никогда.

Михеева поражал сам подход Корнелиуса к изучению перспектив работы в России. С одной стороны, он был очень упорен в своих стремлениях. После первого визита, когда ему пришлось общаться с маргинальным политическим отребьем, от которого не то, что человека Запада, а самого стойкого русского может только стошнить, Корнелиус не бросил своей затеи. А приезжал еще и еще раз. Постепенно круг его знакомств расширялся, а уровень знакомых повышался.

Но при всем при том, и это составляло другую сторону медали, он, по мнению Михеева, упускал массу интереснейших возможностей. И по бизнесу и по общественно-политической линии. Впрочем, Михеев не переоценивал своих мнений на этот счет. Возможно, он многого не понимал.

Потом Корнелиус вдруг пропал из его поля зрения. По времени это совпало с периодом глубочайшей депрессии в жизни Федора Васильевича. Занятый своими проблемами, он даже не заметил этого исчезновения.

И вдруг, этот утренний звонок. Михеев был откровенно рад ему. Как будто свежий южный ветер разорвал нудные холодные облака. И с разом потеплевшего неба брызнули солнечные лучи.

 

Стояло начало июля. Золотисто-рыжее закатное небо все еще посылало на землю легкое тепло. Еще более сильный поток тепла шел от асфальта платформы. Михеев соскочил на перрон и, быстро купив жареных пирожков с картошкой и соленых огурцов, вернулся в вагон.

Они с Корнелиусом и переводчиком ехали в Саратов.

Корнелиус и переводчик, давний знакомый Михеева, как это всегда бывало у них, резко спорили. Переводчик прекрасно знал английский, итальянский и китайский. За последнее свое умение он был прозван друзьями Китайцем. Китаец был совершенно лишен дипломатического такта, и, когда считал это нужным, выходил за рамки своих обязанностей переводчика. В прошлые их встречи подобные споры доходили до очень острой фазы. И Михеев очень сожалел, что не мог тогда вмешаться. Английский он знал плохо.

И то сказать, зачем советскому интеллигенту, заведомо не выездному, не пролетарского, но и не номенклатурного происхождения хорошо знать иностранный язык. Все равно за кордон не выпустят. Разве что, прорваться на украденном танке. Но это так, шутка.

«Какая же все-таки ублюдская была страна, которая инженеров и ученых, фактически открыто, считала своими потенциальными врагами! Как не соответствовал этот монстр Божьему замыслу! И как символично, что он развалился фактически от плевка. »

Так думал Михеев, входя в купе и вспомнив свою былую беспомощность в английском языке. В этот приезд Корнелиуса, к счастью, все было по иному. Михеев засел за английский, с присущей ему фанатичностью, после очередного приезда Химскирка. И теперь вполне сносно говорил и понимал собеседников. Конечно, до Китайца ему далеко. Но, все же, он теперь не молчит как дурак.

Помимо всего прочего, именно занятия английским не дали Михееву впасть в депрессию слишком глубоко и скатиться до вульгарного алкоголизма. За одно это он был благодарен Корнелиусу.

- … их интерес, - услышал Михеев конец фразы Корнелиуса.

- Да нет у них никакого интереса, - возражал Китаец. - Свою продукцию они продадут и без тебя. Что, нет желающих на нефть, мочевину, химикаты? Да их те же китайцы возьмут в любых количествах!

Переводчик совсем недавно обслуживал переговоры на этот счет.

- Пойми, Корнелиус, люди встречают тебя так не потому, что заинтересованы в тебе. Просто они уважают себя, и, коль скоро согласились принять тебя, то делают это на высшем уровне. В противном случае они бы не опустились до холодного приема, а просто бы отказались встречаться с тобой.

- Алексей, - Китайца звали Алексеем, - прав, - вступил в разговор Михеев. - Корнелиус, дружище, определись наконец, что тебе больше всего нужно. Я считаю, что ты и твои друзья напрасно пытаетесь мешать бизнес и масштабные проекты иного рода.

Как твой друг, настоятельно рекомендую заняться в первую очередь переселенческими делами. Это единственный проект, где наше общее белое дело и бизнес сочетаются.

Он хотел сказать «в одном флаконе». Но понял, что его знаний английского не хватит для того, чтобы передать пародийность этого слогана из осточертевшей телевизионной рекламы.

Идея организовать массовое переселение русских в ЮАР возникла в самом начале визитов Корнелиуса. Но потом эта идея все больше и больше размывалась, терялась в массе других перспективных проектов. И то сказать, в России было еще очень много интересного в техническом плане, что может всерьез заинтересовать бизнесмена – производственника.

Однако надо понимать, что от России до ЮАР путь не близкий. Даже в очень перспективных изделиях очень много самых обычных комплектующих, которые можно и нужно не везти за тридевять земель, а использовать собственные, имеющиеся на месте.

Но, тогда, что же покупать в России? Некоторые важнейшие узлы и проектно-сметную документацию? Это было бы наилучшим для земляков Корнелиуса, но отнюдь не приводило в восторг россиян.

- Ты один с такой задачей не справишься, - сказал однажды Федор Корнелиусу. - Тут нужна огромная посредническая фирма с десятками специалистов. Такие вопросы согласовываются неделями, а мы с тобой мотаемся по России, как Фигаро из оперетты, который то здесь, то там.

- Но тогда наша прибыль будет весьма скромной у нас не останется свободных средств на наши неэкономические проекты, - возразил тогда Корнелиус.

- А, разве само по себе привлечение наших рабочих и инженеров в вашу экономику -это не самостоятельный бизнес? Насколько я знаю, у вас требуются все, от домработниц до авиамехаников и техников-геологов.

- У нас в университете требуются даже профессора, - Корнелиус посмотрел на Михеева «со значением».

- Не с моим английским читать лекции в университете, - засмеялся Федор. - Однако дорожным рабочим, или, если поквалифицированнее, техником-геологом, я бы у вас работать смог.

- Да, Федор, вы русские просто уникумы. Я нигде на земле не встречал таких скромных, выносливых и непритязательных белых людей.

С тех пор между ними возникла своего рода игра. Корнелиус на улицах, в транспорте, в магазинах спрашивал, сколько получает тот или иной человек. Федор говорил, а Корнелиус комментировал, сколько такой же рабочий или служащий получает в ЮАР.

Там вообще установлен конституцией минимум зарплаты в 1200 долларов в месяц. Корнелиус удивлялся, как в России можно жить на 100 – 150 долларов в месяц.

- Живем, - смеялся Федор.

Однажды во время обсуждения подобных вопросов в присутствии третьих лиц, Корнелиусу раздраженно возразил некий «патриот», что у них де, наверное, стоимость жизни слишком высока. Отсюда и такие зарплаты.

- Процентов на 40 дешевле, чем в Москве, - спокойно ответил Корнелиус.

«Патриот» пристыжено замолчал.

 

- …Итак, - продолжал Федор. - Разве бюро по найму рабочей силы сами по себе не приносят дохода? Или, хотя бы, самоокупаются? А ведь нам больше ничего и не нужно. Наберем наших мужиков и баб в ЮАР, и станет она снова белой. Тем более что ваши негры так и так работать не могут и не хотят.

- Однако их правительство будет не в восторге от такого наплыва белых.

- Чего ты тогда вообще хочешь? - непочтительно встревал Китаец. - Решите, наконец, что вам здесь надо! Кроме, разумеется, общения с такими милыми единомышленниками из числа русских националистов, как профессор Михеев.

Тогда Корнелиус ничего не ответил. И после отъезда надолго замолк.

И вот теперь, судя по всему, решение принято. Они едут в Саратов, общероссийский центр набора вахтовиков.

- Итак, дружище, что на этот раз будет интересовать тебя в Саратове? – поинтересовался Федор.

- Только организация набора рабочих и инженеров, - вдруг с несвойственной ему ранее определенностью сказал Корнелиус.

- А покупка проектной документации и лицензий? – спросил Китаец.

- Нет.

- Как, вы отказались даже от закупок столь заинтересовавших тебя ноу-хау?!

Корнелиус жестко усмехнулся в усы. И Федор вдруг представил, каким он был, когда брал на мушку врагов своей страны и своего народа, своей расы, наконец.

- Гораздо проще нанять разработчиков этих ноу-хау. Тем более что здесь они все равно деградируют. Ты не обижаешься на такие слова, Теодор?

- Корнелиус, если я начал играть в эти игры, а, судя по всему, твои товарищи решили, наконец, перейти от слов к делу, то я уже в вашей команде. Да ты ведь знаешь мои убеждения. Я считаю своим долгом спасать мастеров и творцов. А судьба бюрократических машин умирающих империй меня не волнует. Вопрос лишь в том, не дадите ли вы снова задний ход?

Михеев внутренне возгордился, что может говорить по-английски такие сложные фразы.

- Помни, Корнелиус, - продолжал он. - Мы, русские, отзывчивы на доброе отношение, но не прощаем обмана. Если вы там опять чего-нибудь перемудрите, то наша переселенческая программа в политическом смысле будет иметь совершенно иные последствия, нежели вы ожидаете.

Я не имею в виду тебя лично. Но ведь ты представляешь далеко не одного себя.

- Нет, мой друг. На этот раз отступления и изменения планов не будет.

- А что будет иметь со всего этого друг Федор? – бестактно встрял Китаец. - А то ведь он тебе, Корнелиус, бесплатно помогает уже который раз. На Западе к таким бескорыстным людям относятся, как к дуракам. Уж я то знаю!

- Федор станет вице-директором фирмы по найму рабочей силы. На нем будет лежать связь с регионами и пиар.

- Даже так? – удивился Китаец. - Ну, тогда, позволь узнать, сколько он будет получать?

Корнелиус посмотрел на Китайца с раздражением. Но, тем не мене, ответил.

- Пять тысяч долларов в месяц, не считая командировочных и представительских.

- Тогда зае…сь, - сказал по-русски Китаец Михееву. - Хотя маловато. Своему они на этой должности платили бы больше.

Вряд ли Корнелиус понял, что сказал Китаец, но эмоциональную тональность его реплики оценил верно.

- П-о-ш-е-л н-а х… , - по слогам произнес Химскирк. Михеев научил его этому универсальному в русском языке выражению недовольства собеседником.

 

Глава 4.

 

Сколько Михеев помнил себя, его всегда влекли идеалы первопроходцев, авантюристов, колонизаторов. Он был по складу человеком скорее западным. Однако в зрелые годы, и особенно после развала СССР, Федор сам Запад не любил. Примерно так не любят обманувшего тебя приятеля, или даже друга, которому симпатизировал ранее.

В сущности, и гораздо раньше, еще до начала 1990-х годов Михеев, как умный человек, понял, что его интересы, и интересы подобных ему людей, противоположны интересам Запада. Они могли совпадать только с интересами западных маргиналов.

В конце концов, буржуазность западного менталитета была, по мнению Михеева, излишней, гипертрофированной. Она напоминала некую болезнь, типа аллергии, когда преувеличенная, гипертрофированная реакция организма губит сам организм.

Русские, не по одиночке, а в виде некоего компактного сообщества, могли бы быть оценены только там, где с точки зрения классического Запада было не так уж сладко. Где требовались усилия и непритязательность в сочетании с определенным, утерянным людьми Запада идейным фанатизмом.

В идеале, русские могли занять места неких бежавших со своих мест людей Запада. Занять, защитить, обновить и вгрызться зубами, прикипеть. Такие места, ставшие по-настоящему своими, могли стать новой Родиной Свароговых внуков, не забывших своего истинного предназначения и рода.

Такие условия были только в попавшей под политическую власть черных Южной Африке. Стране, откуда белые бежали, где молодые буры «курили, как побежденные». Но где еще остались такие люди, как Корнелиус и его друзья. Там, при определенных условиях, русские были бы желанны. Как желанны они были в качестве добровольцев в армии Трансвааля во времена англо-бурской войны.

Что характерно, любые, самые жесткие по меркам западного человека ситуации, для замордованного и униженного всеми, от природы до государства, русского человека выглядели бы как курорт.

Может быть, Михеев и преувеличивал, но не очень.

 

Поездка в Саратов удалась. Центр всей деятельности нового бюро по найму рабочей силы в ЮАР решено было разместить там. В Москве должен был быть организован западный филиал бюро, а в Оренбурге восточный.

- А почему центральный офис бюро не в Москве? - удивились даже саратовские патриоты.

Михеев подумал, что сейчас Корнелиус начнет пересказывать слова самих же саратовцев о том, что именно их город является всероссийским центром организации вахтовиков. Но Корнелиус был неожидан:

- Нам нужны русские белые люди. А Москва - не Россия.

Саратовские собеседники были изрядно польщены. А люди понимающие изумились, как мог иностранец, знающий по-русски пару-другую фраз, так тонко понять ситуацию. Впрочем, хорошо, видимо, учили контингент в спецназе белой ЮАР.

Оренбург предложил Михеев. Из этого города можно было оперативно координировать работу местных отделений бюро на Урале и одновременно в Казахстане, откуда можно было ожидать большого наплыва русских переселенцев.

 

Былые дела и обязанности Михеева в Москве были свернуты. С первого августа он стал вице-директором бюро по связям с регионами и пиару, а также директором межрегионального филиала в Оренбурге. По крайней мере, половину своего времени он будет теперь проводить там.

А теперь он ехал в свой загородный дом, где проводила отпуск жена. Была вторая половина августа. Погода стояла ясная, и деревья еще смотрелись зелеными, но подспудно чувствовалось наступление осени. Она как бы выглядывала украдкой из-под полога утомленного леса.

Дорога в этот вечер будничного дня была пустынной. Если не очень гнать, то можно вести машину почти автоматически. И думать про себя.

В последние дни он, как в ранней юности, начал опять много копаться в себе. Он хотел понять себя, чтобы понять таких, как он. Тех, кто примет фактически одинаковые с ним жизненные решения. С кем вместе им суждено стать новой нацией.

То, что будет именно так, он не сомневался. Переселенцы в Южную Африку, в массе своей, будут явно не похожи на многочисленных в последние годы эмигрантов из бывшего СССР и России. В массе это будут не интеллигенты, не евреи, не те, кто уже в России знал чужой язык и был человеком иной культуры. И все они ехали поодиночке. Пусть даже в сумме их и было довольно много.

Сейчас люди поедут массами. Как казаки-некрасовцы после восстания Булавина, как староверы в Сибирь. И это как раз будут русские. Даже большие русские, чем оставшиеся дома. Как большими русскими, чем кто-либо, были, в свое время, старообрядцы. И вот эти простые, честные, выносливые, смелые и решительные люди, наилучшие из нынешнего населения России сделают свой выбор. Сделают с его помощью.

Почему они сделают этот выбор?

А почему его сделал, уже сделал, ты сам?

То, что выбор им сделан, Михеев знал после первой же фразы Корнелиуса в поезде. Работа в бюро - это не шальной заработок, это первый шаг на пути отсюда. И Михеев знал, что больше сюда не вернется. Может, и приедет на пару-другую недель. Но уже как иностранец. Может, даже не афишируя на людях знание языка.

Если не сидится на одном стуле, не пытайся сидеть на двух. Или пересядь на другой, или … вообще встань.

Михеев усмехнулся про себя этой сентенции.

 

Поставив машину в гараж, он прошел на кухню, откуда слышались женские голоса. Там мило беседовали его жена и бывшая любовница, соседка с улицы, где стоял их загородный дом.

Марина Гунько, в девичестве Годунова, была очень красивой женщиной. Высокая, статная, с лицом, напоминающим известнейшую артистку 30-х годов Марику Рок. У Марины были чудные синие глаза, высокие скулы, четко очерченные губы, изящный, чуть вздернутый нос и брови вразлет.

Ее крупная фигура была на редкость гармоничной. И эта красота проглядывала даже сквозь изрядно поднакопившийся к сорока годам жирок. Однако никакой возраст не мог скрыть ее восхитительную грудь. Про девушку, имеющую отличный бюст, говорят, что ее груди «торчат как зенитки». Груди Марины торчали как орудия главного калибра линкора «Бисмарк».

Внешне Марина была женщиной мечты Михеева, и, когда эта местная дива, будучи в очередном приступе тоски и печали, экспромтом зашла к Михееву завить горе веревочкой, тот впал в неистовство. Он крутил роман с ней на глазах у всей улицы, наплевав на общественное мнение и возможность раскрытия их буйной любви его женой.

В итоге, разумеется, все раскрылось. Удивительно только, что так поздно. Но после серии «разбора полетов» все заинтересованные стороны пришли к согласию, что лучше все оставить, как есть. Но, вот парадокс, именно после этого Марина пошла чудить. Сдружилась с женой Михеева, а с ним стала холодна.

Михеев все прощал женщинам. Был с ними щедр и мягок. Всегда и во всем, но в отношениях с женщинами он давал заведомо намного больше, чем брал. Он не мог прощать только одного, когда в ответ не получал того, что считал своим по праву.

- Как дела? - спросила жена будничным голосом. Как будто каждый день ее мужик из полубезработного превращается в вице-директора крупной иностранной конторы.

- Отлично, - коротко бросил он. - Я отдам тебе сейчас четыре тысячи баксов, а сам на днях уеду в Оренбург на полтора месяца. От меня тебе в ближайшие дни что-нибудь нужно?

- Нет, - сказала жена.

- А когда в Африку? – встряла в разговор Марина.

- Пока не знаю, - он был холоден.

- А меня возьмешь? - игриво спросила она.

Да, отличная была бы хозяйка бара в вахтовом поселке, а потом, возможно, и владелица сети пивных ресторанов в русской колонии Южной Африки. Он на миг представил, как она, выставив свою восхитительную грудь, разносит пиво жаждущим работягам. А из караоке несется мелодия: «Люблю я праздники, люблю веселые». И мужики, тоскующие по своим родным русским бабам, суют ей в карманы фартука крупные купюры, стремясь лапнуть за ноги. Но …

- Нет, - твердо сказал он. Посмотрел ей прямо в глаза, и, жестко улыбнувшись одними губами, добавил.

- Ты так и умрешь, не увидев моря.

Марина изменилась в лице. А жена посмотрела на Михеева чуть ли не с осуждением. Впрочем, ему было наплевать и на эмоции бывшей любовницы и на реакцию жены.

Никому из них он не был ничего должен.

 

Глава 5.

 

Первая поездка в Оренбург завершилась досрочно. Михеев организовал восточный офис бюро. Нанял минимально необходимый персонал, дал соответствующие задания и уехал в Москву. Скорее всего, он действовал не совсем правильно, сразу оставляя вновь нанятых работников без контроля. Однако, это только на первый взгляд. Дело в том, что подбор самих работников бюро он осуществлял, исходя из особых критериев.

Эти работники должны были стать и первыми переселенцами. Они составляли, как это говорилось в свое время в Госплане СССР, «дирекцию строящегося объекта». Михеев подбирал людей, которые сами рвались уехать. Но при этом получали возможность уехать не на свой страх и риск, а уехать уже сформировавшимися «маленькими начальничками» в проекте, сам масштаб которого давал им определенную уверенность в будущем.

Они будут землю рыть, - думал Михеев. - А в ком я ошибся, того будем вышибать без жалости. Выбор у нас большой, а скрывать нам нечего.

Вся прелесть этого, несомненно, имеющего весьма глубокий политический подтекст, проекта, заключалась в том, что он был формально совершенно безобиден. Абсолютно законен и даже привлекателен для тех его противников, кому потом предстояло испить горькую чашу последствий.

 

Очередные посиделки в клубе «Реалист» проходили по стандартному для таких мероприятий сценарию. Михеев, впрочем, не знал, чем был «Реалист»: политклубом, движением, оргкомитетом (вечным оргкомитетом, хотелось бы добавить) некой партии? Или чем-нибудь еще. По сути, это был политклуб, и не более того. Тем не менее, в этом клубе изредка встречались довольно интересные люди и легализовывалась достаточно интересная информация.

Вот и сейчас, многократно игнорировавший эти посиделки Михеев, решил вбросить в определенные круги свои призывы. Тем более что в данный момент в зале присутствовали многие представители студенческих неформальных группировок. Был тут и Алексей Юрьев, приснившийся Михееву в ту памятную ночь под гордым псевдонимом Кондор.

Оратор сменялся оратором. Все нудно перечисляли бесконечные проблемы и призывали «спасать государство». Когда очередь дошла до Михеева, он сказал:

- Многие присутствующие господа призывали здесь спасать государство. И, как я понял, разногласия касались только путей этого спасения. Однако, мне хочется задать вопрос, а от кого спасать? Выступающие были весьма деликатны в своих оценках на этот счет. Но, тем не менее, смутно угадывается, что спасать родное государство они хотят от высшей власти и аффилированных с этой властью олигархических структур. Но не они ли и есть то самое государство? Или вы хотите спасать некую абстрактную идею государства от ее плохих реализаторов?

По-моему это тоже глупо. Идеи спасают в идейной борьбе. А здесь постоянно намекают на какую-то реальную политику …

- Критиковать все горазды, что вы сами предлагаете? – раздался голос с места.

- Вопрос некорректный, коллега. Не что я предлагаю, а что я хочу! И только потом уже, что я предлагаю во исполнение того, что составляет мои цели. А если эти цели понравятся другим, я приглашаю посодействовать мне в их реализации.

Итак, господа, я хочу спасти наилучшую часть русского генофонда и цивилизационный потенциал нашего народа. Внутренних ограничений при выполнении этих задач у меня нет.

И Михеев начал излагать разворачивающуюся программу переселения. Пару раз, Леха Юрьев и его товарищи прерывали выступления Михеева криками «Браво!». Когда Михеев закончил говорить, в зале на мгновение повисла тишина. Потом вскочил один из постоянных посетителей клубных посиделок, очень дельный пожилой человек, разработчик весьма неплохих прогнозных методик. Он был большим поклонником работ Михеева, но сейчас явно не соглашался с его выводами.

- Позвольте, Федор Васильевич, вы же знаете демографические прогнозы! Вы же понимаете, что выезд из России не только двух-трех миллионов молодых людей, но даже неполного миллиона, поставит нас на грань демографической катастрофы! Не 75-90 миллионов будем мы иметь в этом случае через 35 лет, а 45-50.

- Да, Вениамин Николаевич, я знаю эти прогнозы, в частности, Ваши, и согласен с ними. Но я же сказал, что хочу сохранить лучшую часть генофонда.

С дальнего края стола поднимается приятный, стильно, но строго, одетый мужчина средних лет. Господи, до чего же спецслужбисты не умеют скрывать своей профессиональной принадлежности. И на посиделках в «Реалисте» они обязательно присутствуют. Сканируют тусовку. Хотя, чего тратить время на сканирование трупа…

- Не кажется ли вам, особенно с учетом вашего последнего ответа, что ваш проект подрывает основы национальной безопасности?

- Ну, что вы, коллега. Потом, вы, по-моему, не совсем правильно поставили вопрос. У нас многонациональная страна. Ведь так постоянно говорит президент? Вы же не будете с ним спорить, надеюсь? Но тогда даже термин «национальная безопасность» в этой ситуации не корректен. Можно и нужно говорить о государственной безопасности.

А с точки зрения государственной безопасности мой проект просто идеален. В самом деле. Вы видели, с каким энтузиазмом встречали мои слова некоторые из присутствующих здесь молодых людей. А ведь почти все они - так называемые, цивилизованные скины. Они своей деятельностью обостряют межнациональные отношения в России. Другие молодые люди и люди средних лет, которые тоже по предварительным данным поддерживают наш проект, конфликтуют с властями по социальным причинам.

И вот наша фирма избавляет вас от таких явно нелояльных сограждан. При этом мы резко снижаем социальную напряженность в местах, где ведем работу. Мы ведь и налоги платим. Но не это главное. Люди начинают учить английский и ждать вызова, а не конфликтуют с работодателями и властями. Согласитесь, бытовые тяготы воспринимаются гораздо легче, когда человек видит свет в конце тоннеля.

Вы согласны с моими доводами?

- Формально вам нечего возразить …

- А я и не жажду неформального общения с вами. Мы не на банкете.

Леха Юрьев радостно заржал.

 

- Федор Васильевич, вы просто супер! - подскочил к нему Леха после заседания. - Хотелось бы встретиться.

- Теперь условия для встречи созрели, - ответил Михеев. - Я мало знаю ваших, но, - Михеев чуть не ляпнул псевдонимы из сна, типа Гироскопа, Графа, или Алхимика, - приглашай всех, кого найдешь нужным, исходя из того, что слышал.

- А где? - спросил Леха, бывавший у Михеева.

- В офисе, дорогой, в офисе. - Михеев назвал адрес. - Я респектабельный бизнесмен, а не партизан.

 

Офис располагался далеко не в центре, но зато близко от метро. Он был обставлен стандартной офисной мебелью. Не убогой, но и не роскошной. Все чисто функционально.

В кабинет к Михееву набилось много народу. Рабочий день кончился.

- Коллеги, - начал Михеев, - мы не на митинге и не на политических посиделках. А я, извините, не кандидат в вожди и пророки. Поэтому подлизываться к вам не собираюсь. У меня предложение чисто деловое. Я предлагаю вам участвовать в работе бюро по найму рабочей силы в Южную Африку. Разумеется, поначалу на внештатной основе. Я знаю вашу тусовку и соотношение трепа и дела у вас.

Поэтому, сперва покажите себя, а потом требуйте деньги. Кроме денег, кстати, могут существовать и иные способы поощрения.

- Например? - спросил живой смешливый парень.

«Юморист из сна, - подумал Михеев. - Нет, ей Богу, я когда-нибудь с ними сорвусь на этот сон и буду выглядеть дебилом. Вот до чего доводят водка и бабы! Особенно, если бабы – дуры!»

- Например, вы можете поехать подсобным аэродромным рабочим, заправщиком, механиком, техником самолета, инженером. Или стажером технического факультета университета. А может и преподавателем этого факультета, если вы выпускник аспирантуры, или если имеете в кармане некое ноу-хау. А если вы идете группой, хорошо осведомленной о неком перспективном ноу-хау, то вообще сформируете исследовательский отдел в определенной фирме.

Я это говорю для Лешиных коллег, они ведь, кажется из МАИ. Но аналогичный ряд могу выстроить для моих коллег геологов, программистов и так далее.

Потом, важны и сроки отправки. Можно провести здесь еще год-полтора, а можно и месяц-два.

Идея понятна?

- Понятна …

- Тогда так, я беру в штат своим помощником Тиму, - он опять чуть не сказал -Гироскопа. - Леша у нас пока на сдельщине, условия оговорим позже. Остальные - по желанию. Хотите участвовать в проекте - обращайтесь к Леше и Тиме. Не хотите - Бога ради!

- И что светит этим свободным охотникам?

- Поначалу им светят самые лучшие вакансии. Ибо они будут первыми. Потом им светит определенная сумма в придачу к подъемным по результатам их работы. И, конечно, быстрейшая отправка. В течение трех месяцев. Но на большие деньги здесь не рассчитывайте.

Деньги будут там. Там минимальная зарплата тысяча двести долларов в месяц, а уровень жизни на 40 процентов дешевле, чем в Москве.

- А как же идеалы, как же белое дело?

- Забудьте на время политиканство. Будет вам белого дела по маковку! Но попозже.

 

- Почему в штат - Тиму, а меня - на сдельщину? - чуть обиженно спросил Леха, когда все разошлись.

- Потому что Тима старательный, ответственный парень. Он идеально подходит для работы в офисе. А ты вольный художник. И потом, ты готов сейчас бросить все свои многочисленные работы и забыть эту бессмысленную российскую политику?

- Пока нет …

- Ну, вот когда созреешь для этого, тогда займешь место Тимы.

- А он?

- А он будет к тому времени одним из инженеров одного из аэропортов с окладом три тысячи долларов в месяц. Для начала.

- Он ведь когда-то говорил, что готов хоть механиком …

- Вот, в частности, и поэтому он не потеряет в должности. Нам не надо тех, кто выпендривается, не имея на то оснований. Эта тусовка, состоящая из одних фюреров достойна только того, чтобы сгнить здесь. Интерес представляют только студенты – технари и молодые инженеры. А также простые, непритязательные работяги средней и высшей квалификации.

Кстати, у тебя кажется, неплохие связи на авиазаводах и аэропортах в Казахстане и Узбекистане?

- Да. Еще остались от отца.

- Тогда мое предложение таково. Когда здесь покрутишься и определишься, приглашаю тебя в оренбургский офис. Он будет головным для работы в Казахстане и Узбекистане. И ты, со свойственной тебе энергией, высосешь у гребаных чурок всех белых специалистов наивысшей квалификации. Сумеешь?

- Да.

 

 

Глава 6.

 

Михеев приехал в Оренбург в ноябре. На Южном Урале уже была зима. Хотя снегу пока нападало немного. Михеев помнил эту погоду по временам своей молодости. Через месяц морозы так прикрутят, да еще и с ветром. Только рожа будет трескаться. Да … Где он только не мотался в юные годы. Вот только никогда не представлял, что когда-нибудь будет работать за границей. Пока, конечно, не за границей, но уже в их фирме. Но, к делу.

И началась работа.

Сотрудники поначалу удивлялись, почему Михеев не спешит с собственно наймом. Он нацеливал свой немногочисленный аппарат только на сбор информации и создание региональной сети своего бюро.

Но его расчет оказался верным. В январе посыпался ЖКХ на Урале, Нижнем Поволжье, Сибири. Люди, которые в этом году стали платить за ЖКХ в три раза больше, все равно оставались без света и воды. Народ форменно взвыл. Многие оппозиционные политики оживились и начали выводить людей на улицу. Это им удавалось, даже не смотря на мороз.

И тут появился Михеев со своими бюро. Вместо демонстраций, народ стал выстраиваться в очереди к его офисам. Региональные власти, силовики, спецслужбисты были рады до смерти. Михееву везде был открыт зеленый свет. Сейчас, даже если бы некие стратеги в Москве опомнились, регионалы не выполнили бы их приказаний. Офисы Михеева стали в регионах бастионами, противостоящими волне социального взрыва.

И он пользовался этим. Его фирма получала все больше и больше льгот. А к концу февраля стали появляться даже некие дополнительные средства. Регионалы и местные олигархи стали помогать службе Михеева материально.

В разгар этой кипучей деятельности позвонил Корнелиус. Он назначал Михееву встречу в Москве.

 

- Корнелиус, дружище, врачи же запретили тебе приезжать в Россию зимой.

- Дела, Теодор, требуют личной встречи, а мне не хотелось отвлекать тебя.

- Спасибо.

Вместе с Корнелиусом приехали два его соратника. Огромные, прямо гиганты. По сравнению с ними Корнелиус казался человеком весьма средних кондиций, а Михеев, так вообще, смотрелся как подросток.

- Мы рады тому размаху, который ты придал нашему проекту, но на данный момент уже с трудом справляемся с наплывом эмигрантов.

- Корнелиус, если сейчас дело притормозить, все сорвется. Мы пока отправили всего триста тысяч, и подготовлено еще чуть больше шестисот.

- Разве только шестьсот? - вставил реплику один из гигантов. Его звали Стофи. Михеев не знал, как к нему обращаться, и поэтому сыграл в наивного, обращаясь к нему по имени, как к Корнелиусу.

- Нет, Стофи, шестьсот - это только те, кто в полной готовности. Будут возможности, отправим сразу. А так, у нас еще вторая очередь тысяч на восемьсот. Там будут, кстати, свыше трехсот тысяч из Казахстана и Средней Азии. Люди немного постарше, но все специалисты высочайшей квалификации.

- Когда Корнелиус сказал нам, что ты, Теодор, можешь организовать переселение трех-пяти миллионов, мы не поверили…

- Корнелиус поскромничал. Мы можем довести число до семи. Вот больше - не обещаю.

Стофи и его огромный друг бурно, по слоновьи, рассмеялись.

- И, тем не менее, Теодор, надо как-то согласовать ваш потенциал и наши возможности.

- Мои предложения, господа.

- Слушаем.

- Эти шестьсот, а еще лучше семьсот, надо отправить в течение ближайшего года, максимум месяцев четырнадцати. Сможете переправить и принять?

- Это максимум, что мы можем сделать.

- Увы, это не все… От вас потребуется профинансировать продолжение работы сети наших офисов, а также большую кампанию в СМИ.

- Работа офисов - это мелочь, но вот зачем кампания в СМИ?

- Кампания в СМИ потребуется, чтобы вызвать через год ажиотаж. Не мы будем тогда платить переселенцам, а они нам! Не мы будем оплачивать их обучение языку, а они сами! Но для этого должен быть вал, понимаете, вал позитивных известий от уже уехавших.

- А в вашей нищей стране хватит денег на все это у потенциальных переселенцев?

Стофи не обременял себя дипломатическими формулировками.

- Хватит, Стофи, хватит. Детей от армии освобождают, - он не нашел английского эквивалента «отмазывают», - за три – пять тысяч долларов. Так лучше найти тысячу на билет в один конец к вам и пятьсот за оформление.

Еще мне кажется, что пора браться за работу с уже приехавшими нашими. Они там у вас за полгода кое-что получат и накопят сбережений. Надо подвигнуть их на создание фонда помощи какого-нибудь. А для этого надо уже создавать у вас русские СМИ, русские пивные, клубы и так далее. Наша толпа должна не потерять структуризацию. Русские люди хорошо управляемы, когда они вместе.

И потом, у меня есть еще одно соображение, - продолжал Михеев. - В этой обстановке можно гораздо более широко варьировать условиями найма. Наши люди согласны на очень многие ограничения.

- Ты не очень добр к своим соотечественникам, Теодор, - улыбнулся в пушистые усы второй, дотоле молчавший гигант.

- Вы не правы, господа. Даже, если мы пошлем их в чистилище, то не из рая, а из ада. А это все же улучшение для них. Или вы хотите убедиться сами? Тогда поедем в Лейпциг.

- При чем тут Лейпциг? – вылупился Стофи.

- Это такой поселок под Челябинском, - засмеялся Федор. - Назван в честь казаков, участвовавших в знаменитой битве народов под Лейпцигом. Так вот, в челябинском Лейпциге нет ни света, ни воды, ни тепла. А морозы там сейчас стоят около минус тридцати пяти! И работы нет у половины людей!

Так что, поедем?

- Не стоит, Теодор.

- Вот в таких условиях, господа, люди готовы продать все, вплоть до почки или глаза, только чтобы вырваться из этого ада. И я, мы их спасаем, предлагая даже самые жесткие, по вашим меркам, условия контрактов.

Уж во всяком случае, в дощатых домиках они у вас будут жить хотя бы не на тридцатиградусном морозе.

Буры дружно рассмеялись. А потом Стофи со слоновьей грацией пытаясь изобразить на лице веселую гримасу, сказал.

- Да, Теодор, у нас в переселенческом потоке явный дисбаланс. Почти одни мужчины. А Корнелиус говорил, что в Саратове, например, вообще самые красивые женщины в мире…

- Понимаю вашу обеспокоенность, господа. Наши несравненные женщины украсят землю Южной Африки!

Но, если без шуток, - он стал вдруг серьезен, - надо непременно организовать адекватное количество женщин-переселенцев. А то на почве сексуальных ограничений начнут наши мужики трахать ваших негритянок и ника

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Перекресток футурологическое фэнтези

Перекресток.. футурологическое фэнтези Москва.. настоящая книга является фантастическим романом..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: ДОРОГА № 2

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Москва, 2005
  ЧИТАЙТЕ В СЕРИИ «СВАРОГОВ КВАДРАТ»   Петр Хомяков СВОИ И ЧУЖИЕ (драма идей)   Петр Хомяков РОССИЯ ПРОТИВ РУСИ или поче

ДОРОГА № 1
(Внимание идущим! Вероятность свернуть на дорогу № 1 и пройти ее до конца не превышает 1%) Пролог Холодный арктический воздух вторгался на Русскую равнину со скоростью курьерск

ДОРОГА № 3
(Внимание идущим! Вероятность свернуть на дорогу № 3 и пройти ее до конца равна 20%)   Пролог   Тонкий мир Земли как будто стал еще более невесомым и б

ДОРОГА № 4
(Внимание идущим! Вероятность свернуть на дорогу № 4 равна 30%. Но долог путь после поворота.)   Пролог   Великие Мастера способны слышать голос Творца

ПОСТСКРИПТУМ
    Четверть девятого утра. Я уже проснулся, но еще не встал с постели. Звонок. Я уже знаю, что это по поводу «Перекрестка». Вся работа над этой книгой сопровождается зв

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги