рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Екатерина Михайлова

Екатерина Михайлова - раздел Социология, Семья И как в ней уцелеть. Независимая фирма Класс Пру И Барбаре Посвящается   Зачем Мы ...


Пру и Барбаре посвящается

 


ЗАЧЕМ МЫ НАПИСАЛИ ЭТУ КНИГУ

Джон.Десять лет назад я попал в психотерапевтическую группу. По двум причинам. Во-первых, два года меня исподтишка гробил грипп, а мой врач перед неприятелем пасовал, после трех полных обследований он, предложив усматривать суть моей проблемы в психосоматике, послал меня... к психиатру. Примерно тогда же дал опасную трещину мой первый брак, и я понял: в оди­ночку не справлюсь. Честно говоря, в то время, помню, думал, что умствен­ных способностей мне не отмерено, чтобы разобраться в происходящем. Теперь ясно, что и эмоционального опыта — за который спасибо группе — мне недоставало, чтобы решить проблемы.

Конечно же, я не рвался в Чудо-страну "людоведов": ничто британское — а значит, и предубеждение против психиатрии — мне не чуждо. Но несмотря на скептицизм и — скажу откровеннее — недоверие, я пошел... Руководили группой психотерапевты Робин и Пру Скиннеры — работавшая вместе супружеская пара. В группе было еще семь человек, среди них — еще пары. И вот мы, вдесятером, усаживались в кружок на полтора часа каждый четверг вечерком и вели раз­говоры... три с половиной года подряд! Люди в группе за это время, разумеется, поменялись: те, кто "выговорился", уходили, на их место приходили другие.

Примерно через год я почувствовал, что со мной действительно творягся чуде­са— за всю свою взрослую жизнь не припомню ничего подобного. Во-первых, после того, как мы немного разобрали "перегородки" между собой, я заметил, что мы стали держаться намного свободнее, чем обычно люди в обществе, ну, разве двое-трое самых близких друзей видят нас такими. Не хочу затасканных сравнений, но, правда, думал: вот где кино снимать. Хотя вы теперь решите, что я пытался больше наблюдать, а не участвовать. Ничего подобного. Я ушел в общение с головой и в течение нескольких месяцев "настаивался" настроениями и переполнялся чувствами самыми разными — иногда совершенно незнакомыми и неупра-вляемыми. Я приобрел новый эмоциональный опыт, я открыл кое-что о своей персоне, что даже противоречило сложившемуся в сознании "автопортрету", я — и это было самое поразительное — понял: беспочвенны некоторые укоренившиеся во мне представления. Начиная с элементарнейших... о мужчине и женщине. Отношения мужчины и женщины я увидел совсем другими, так что задумался: а не баснями ли меня тешили в Уэстон-сьюпер-Мэр?

Сегодня, через пять лет после терапии, с уверенностью скажу: то, что узнал в группе, помогло чрезвычайно. Теперь мне жизнь в радость. Конечно же, в группе


от изводившего меня недомогания не осталось и следа, я постепенно расслабился. Думаю, группа научила меня глубже сопереживать другим, и теперь иногда я могу поддержать друзей, как раньше не умел. Кроме того, терапия принесла мне пользу в профессиональном занятии, ведь пройдя опыт группового "оздоровления", я стал тоньше видеть суть своих ролей на сцене и вообще по-новому взглянул на "роли", которые люди играют в общении друг с другом, то есть, кажется, разобрался в вещах, прежде совершенно непонятных. Но в чем главная польза, так это в том, что проблемы больше не загоняют в угол, с ними легче справиться — приемы, которые могут их "порешить", я выучил в группе, так что из столкновений с проблемами выхожу успешней.

За все я страшно благодарен не только Робину и Пру Скиннерам — это само собой разумеется,—я чувствую себя в долгу перед наукой, в последние годы ставшей богаче на десятки идей, разработок, методов по оздоровлению групповых и семейных отношений.

Я думаю, новые открытия "душеведения" увлекли бы многих. Но люди в основном не видят необходимости, не находят времени, не проявляют желания обратиться к психотерапии. Популярной же книги, рассказывающей о новых подходах к душевному "оздоровлению", мне до сих пор не попадалось. Поэтому года два назад я и предложил Робину написать такую — для непосвященных.

Впрочем, сейчас, когда мы ее написали, я спрашиваю себя: так ли уж свежи и неожиданны высказанные идеи? Например, для меня теперь совершенно ясно, что наш характер, все особенности поведения объясняются нашим первоначальным опытом в родной семье. А вот некоторых такое утверждение, знаю, удивит, даже очень удивит. Теперь я также соглашусь, что большинство наших проблем на самом даче — "трудности роста", с которыми мы по тем или иным причинам не справились в ранние годы, а значит, потащили с собой во взрослую жизнь. Ну, а для вас это очевидное или же... невероятное? Как бы то ни было, утешусь тем, что анекдот с "бородой" нов для того, кто его не слышал. Да что там... пускай изложенные в книге идеи для вас окажутся в сто раз менее ценными, чем для меня, я тем не менее буду вознагражден, если вы книгу купили (я о гонораре от проданного тиража — для непонятливых)


Робин.Что касается меня, то впервые мысль написать подобную книгу пришла мне в голову в 1976 году за разговором с моим дадюшкой Фредом. Только что вышел мой научный труд "Единая плоть — отдельные лица", и я разослал всем родственникам по экземпляру. Я думал, судьба моего детища—пылиться, как обычно, у родных на книжных полках, и был приятно удивлен, когда дядюшка Фред, человек неподготовленный, без особого интереса к предмету, почти всю жизнь занимавшийся мелким предпринимательством в рыбацком поселке на Корнуолле, где они с моей матерью выросли, сказал, что не только прочел книгу, но что она его увлекла, что помогла разобраться и примириться с пережитым в семье в ранние годы. А потом, добавив, что не хотел бы меня обидеть тем, что скажет, он пропел на своем мелодичном корнуоллском английском: "И не сообразишь, пока черным по белому не увидишь, как в твоей книжке, но увидев, подумаешь: тут же просто-напросто здравый смысл".

Книгу очень хорошо встретила критика, но не было отзыва, который порадо­вал бы меня больше, чем дядюшкин. Слушая его рассуждения, я понял, что благо­даря усвоенному из книги его взгляд на собственную жизнь переменился к лучше­му. Мучительные переживания, которые ему довелось испытать по его же, как он прежде думал, вине, если не по вине других, проявивших к нему незаслуженную су­ровость, в которых, наконец, всегда можно винить судьбу, он принял как характер­ное проявление семейной истории, а над историей никто, конечно, не властен. И это не только освободило его в определенной мере от угрызений совести и необос­нованного чувства вины, но помогло взять на себя ответственность за одну неуря­дицу в семье, где взаимные обвинения сторон отдаляли так желаемое им примире­ние. Потом мне стало известно, что перед смертью дядюшка сделал-таки шаги к тому, чтобы родственные отношения наладились.

Многие годы я повторял своим ученикам, что если мы и способны оказать профессиональную помощь другим, нечего надеяться, что разрешим проблемы в собственных семьях, ведь мы слишком вовлечены в них, чтобы взглянуть на эти проблемы объективно и беспристрастно. Однако, раз даже специальное издание по вопросу "семейного" здоровья помогло семье психиатра, какая же, рассуждал я, будет польза от книги, написанной для широкого читателя!

Почему я написал первую книгу? Почему вообще избрал свою профессию и занялся исследованием семейных отношений? Сейчас станет ясно. В ту поездку на Корнуолл я стремился разузнать о собственной семье как можно больше. Я и нес­колько собранных мною в Лондоне специалистов (позже группа дала начало Институту семейной психотерапии), следуя примеру психотерапевтов семейного профиля по всему свету, взялись изучать истории родных семей, чтобы квалифицированнее помогать чужим. А что касается моей... Уже известный вам дядюшка Фред слыл летописцем моей семьи, кладезем анекдотов буквально о каждом из родственников. Он-то и вспомнил, как моя мать однажды про меня, еще совсем кроху, сказала: "И не знаю, что делать с Робином, он или гением будет, или в Бодмине* кончит". Задним умом я понял: не дотянув до гения, жизнь потратил на то, чтобы избежать Бодмина и, в конечном счете, нашел компромисс — побывал во многих психиатрических клиниках... пользуясь служебным входом.

' Местный приют для душевнобольных.— Здесь и далее примечания переводчика.

11


Но почему все это со мной случилось? И почему именно со мной, а не с одним из моих четверых братьев? Оглядываюсь назад, вооружившись знанием о своей семье, позаимствованным у дядюшки Фреда, у других, и вижу: я оказался в фокусе мощнейших эмоциональных токов семьи, которые нарушали мое равновесие в детстве. Их последствия я, взрослый, и стремился преодолеть. Мои родители были славные, добрые, благожелательные люди, все вокруг их любили и уважали. Родители жили, как могли, праведно. И не понимали, откуда у них такой ребенок — тревожный, не способный справляться с действительностью, вечно ускользающий в мечты, в уединение.

Теперь мне ясно, они мучились не меньше моего. Но тогда я скрывал от них все, что мучило, чтобы не разбивать их надежд. Помню, мечтал о какой-нибудь карте, каком-нибудь компасе, которые вывели бы меня к самопознанию... и из леса проблем.

Я не нашел путеводной нити в родной семье. Вне семьи искал — и тоже не нашел. В конце концов, когда служил в британских воздушных силах во время второй мировой войны, я решил, что займусь медициной и психиатрией. Потом понял: я хотел и себе помочь, и другим принести пользу. Хотел найти "правильный путь", то есть разобраться, что значит быть "нормальным", или "здоровым", чтобы и самому подвинуться к этому. Получив диплом врача, очутившись в Институте психиатрии, я жаждал углубиться в труды о "норме" и перерыл богатую библиотеку. Увы, я откопал только три тоненькие книжечки. Две были совсем неинтересные, третья оказалась увлекательной, хотя, в сущности — собранием анекдотов.

Тогда я сказал себе: "Значит, как и в родной семье, в "семье" ученых ищи в одиночку". Сделавшись психотерапевтом, я принялся изучать людей, группы, семьи, причем в группе, что и предполагает метод групповой психотерапии, раз за разом проводил самоисследование. И подбирался к ответу на вопрос: "Что же такое душевное здоровье и как семья может наделить им человека?"

Двадцать лет спустя то, что узнал, я изложил в книге, прочитав которую, увидев все "черным по белому", мой дядюшка Фред высказался: "Тут же просто-напросто здравый смысл". Тогда, наконец, стали появляться публикации о здоровой семье. Первая монография — исследование нормы, или "оптимально" здоровой психики — вышла в том же месяце, что и моя книга в американском издании, у того же издателя. Мне переслали обе книги, и, знакомясь с работой, проведенной в Тимберлоновском исследовательском центре в Далласе, штат Техас, я был приятно удивлен тем, что их выводы совпадали с моими, полученными на основе клинической практики. Я еще не дочитал книгу, а руководитель американской иссле-довательской группы (как раз читавший — о чем я не подозревал — мою книгу) прислал письмо, в котором комментировал сходство наших результатов.

Значит, порадовался я, кажется, я наконец-то кое-что прояснил... и не только для себя — для рядового читателя, взявшего в руки даже не популярное, но специальное, профессионалам адресованное издание.

Когда же Джон предложил вместе потрудиться над популярной книгой на эту тему, я, вначале засомневавшись в возможности такое множество сведений

12


в доступнейшей форме, с удовольствием согласился. И если из нашей ниги широкому читателю станет понятной захватывающая увлекательность практическая полезность последних исследований семьи — чем она жива и х-ах ей жить лучше,— то заслуга тут в той же мере Джона, с его живым оригинальным умом, ясностью мысли, в какой и моя как исследователя, пазцобывшего фактический материал. Надеюсь, наш диалог будет дельным руководством для читателей. И еще хочется, чтобы от общения с Джоном вы почучили удовольствие, какое, работая с ним, получил я.


ПОЧЕМУ МОЙ ВЫБОР — ТЫ?

Джон.Давайте начнем с вопроса попроще. Почему двое вступают в брак?

Робин.Потому что любят друг друга.

Джон.Да что Вы говорите?

Робин.Я серьезно.

Джон.Ну, может быть. Хотя эта самая любовь престранная вещь. Совершенно обыкновенные разумные люди, вроде программистов и бухгалтеров, сидят себе, довольные жизнью, вычисляют, подсчитывают и вдруг в дальнем углу битком набитой комнаты замечают кого-то."Ага,-говорит себе программист или бухгалтер,— вот кто для меня создан, а свяжу-ка я свою жизнь с этим человеком навек". Мистика какая-то!

Робин.А Вы бы предпочли, как триста лет назад, вступать в брак по расчету Ваших родителей, которые выгодно соединяли землю, деньги и звания? Они видели в любви худший из возможных повод для брака... прямую дорогу к несчастью.

14


Джои. Сэмюэл Джонсон* писал, что все браки следует устраивать лорду-канцлеру независимо от желания сторон.

Робин. Значит, ясно, о чем я: сегодня мы свободны вступать в брак с человеком, которого любим и который действительно сделает нас счастливым...

Джон. И по числу разводов мы сегодня какой угодно век превзойдем...

Робин. Раз оба мы в статистике разводов учтены, то уж лучше нам с критикой не спешить.

Джон. Да ведь я, наоборот, о том, что мы недооцениваем эту науку — развод. Разводясь, мы постигаем хитрейшие звенья, тончайшие сцепления брачного механизма, те, что дня счастливцев, у которых брак тридцать лет не давал сбоя, так и останутся непонятными. Впрочем, разведенные или нет, вот мы, миллионы и миллионы, блаженно соединяемся, думая: "Моя половина". Хорошо, что же дальше, доктор?

Робин. Ну, а по-Вашему, что стоит за любовью?

Джон. Конечно, за любовью не просто взаимная сексуальная притягательность. И любимый человек дороже самого лучшего друга, какого только можно вообразить. Хотя, в чем этот "сверхэлемент", не представляю. Никто никогда не объяснял. Спросите — Вам, понимающе улыбаясь, скажут: "Химия" — и сменят тему. Так в чем же тут дело?

Робин. Я думаю, нас влечет друг к другу потому, что мы в своей сути похожи... похожи психологически.

Джон. Старая пословица утверждает: противоположности

сходятся.

Робин. Нет. А если сходятся, так только потому, что кажутся противоположностями. В действительности люди сходятся из-за схожести, более того, из-за схожести главнейшего свойства — схожести происхождения, схожести семей, в которых выросли.

Джон. Значит, все, кто женится, кто выходит замуж, стремясь прочь из семей, все равно берут- в брак свои семьи, говоря языком психологов?

Робин. Именно.

Джон. Но послушайте, я же ничего не знал, к примеру, о семье моей первой жены, когда влюбился.

Робин. А ей о своей семье рассказывали?

Джон. Кажется, нет... Нет.

Джонсон, Сэмюэл (1709—1784) — английский писатель и лексикограф.

15


Робин.Может, в этом-то и заключалось ваше сходство. Джон.Что-то я не пойму...

Робин.Может, Вы с первой женой не пускались в разговоры о своих семьях как раз потому, что Ваши и ее родители особенно не рассказывали о своих родителях. Иными словами, в этом смысле Вы с Вашей женой были схожи.

Джон.Уж так правдиво, что и не верится... Ладно, в любом случае вам, значит, "сигналят" еще до того, как начинается обмен семейными "тайнами".

Робин.В точку попали.

Джон.Да?

Робин.Сейчас объясню. Это, пожалуй, самое удивительное открытие, с которым я столкнулся за все годы моей "семейной" практики, и я долго удивлялся, прежде чем его принял. Наглядным доказательством служит упражнение "Семья как система". О нем я впервые узнал в 1973 году — его нам демонстрировали американские специалисты. Теперь мы используем упражнение для тренинга в Институте семейной психотерапии.

Джон.А зачем придумали это упражнение?

Робин.Показать, как же на самом деле в битком набитой комнате подбирается пара! Оно прояснило для меня механизм под­сознательного "тяготения".

Джон.Вы хотите сказать, что упражнение — наглядный пример того, как и почему мы выбираем друг друга, ничего друг о друге не зная?

Робин.Да. Его лучше всего проводить, когда участники еще не познакомились. Участников объединяют в группу и каждого просят выбрать из группы человека либо напоминающего кого-то в собствен­ной семье, либо, наоборот, восполняющего, по их мнению, недостаю­щее "звено" в их семье. При этом, заметьте, участникам не разреша­ется разговаривать. Они встают и отправляются на поиск, оглядывая всех подряд. А когда группа разбилась на пары, всех просят коротко между собой выяснить, если смогут, почему же они объединились, то есть их побуждают определить сходство в происхождении. Далее каждую пару просят подобрать себе другую пару — объединиться в четверки. А затем каждой четверке предлагают разыграть семью, распределив соответственно роли. И они опять выясняют, как родные семьи у каждого "за спиной" повлияли на их нынешний выбор. Наконец, участники сообщают всей группе, что они обнаружили.

Джон.И что же они обнаружат?

Робин.А то, что каким-то образом каждый выбрал троих, чьи родные семьи функционировали сходно с его собственной.

Джон.Функционировали сходно?..


Робин.Ну, все четыре семьи, к примеру, обходили кого-то из своих вниманием и заботой или, возможно, похоже проявляли гнев, зависть; может быть, в этих семьях отношения приближались к инцесту, а может, от каждого ожидали неизменного оптимизма. Обнаружится, что отцы оставляли семьи как раз в самый "неподходящий" моменг или что все четыре семьи понесли какую-то невосполнимую утрату, пережили какие-то испытания, когда представляющие эти семьи участники нашей группы были в одном возрасте.

Джон.А не оттого ли есть совпадения, что их потребовалось наши?

Робин.Находится ряд связанных совпадений. Произвольным тол­кованием факт едва ли объясним. Возможно, сказанное не слишком убедительно для постороннего, но поучаствуйте в таком эксперименте — Вы поразитесь.

Джон.Хорошо, ну а те, кто остался у стеночки... Что о "невыбран-ных" скажете?

Робин.Как ни странно, именно они, "невыбранные", решили дело — окончательно исключили для меня случайность в происходящем. Первый раз, когда я проводил это упражнение для двадцати, примерно, психоте­рапевтов, специализирующихся на семейных отношениях, я вдруг забес­покоился, что объединившиеся по "остаточному" принципу почувствуют себя отвергнутыми. И начав опрос четверок — какое семейное сходство они обнаружили,— я (теперь уже я) оставил "остаточную" четверку на­последок. Честно говоря, боялся — как отреагируют. Но они увлеклись экспериментом не меньше, чем другие участники. Они обнаружили, что все вошитывались либо у приемных родителей, либо в сиротских приютах. Они все с раннего возраста ощущали свою отверженность и каким-то непостижимым образом — но безошибочно — "нашли" друг друга в группе!

Джон.Значит, всякий раз участники этого упражнения выбирают друг друга по ряду удивительных соответствий в их происхождении — по сходству семейной истории, семейных отношений.

Робин.Совершенно верно.

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Семья И как в ней уцелеть. Независимая фирма Класс

Скиннер Р Клииз Д.. Семья И как в ней уцелеть Перев с англ Н М Падалко.. М Независимая фирма Класс с..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Екатерина Михайлова

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Ступени развития
Робин.На жизнь можно смотреть как на ряд ступеней, которые нам надо преодолеть. И преодолевая каждую, мы чему-то учимся. Фактически, не усвоив науку одной, мы не перейдем успешно н

Джон. Так.
Робин.Кое-что может и помешать — мы не наверстаем упущенное. Не наверстаем, если притворимся, что ступень не пропускали, то есть скроем факт, что в некотором смысле еще не п

Джон. Да.
Робин.Уж лучше бы от него отделаться! Хорошо, мы замечаем что-то вокруг нас или не замечаем — как захотим. Так же и с тем, что внутри нас, с мыслями, чувствами. Не хотим зам

Кто боится Вирджинии Вульф
Робин.Чтобы Вы представили наихудший образец брака, я предлагаю Вам прочесть отрывок из пьесы Эдварда Олби "Кто боится Вирджинии Вульф"* Джордж и Марта — средних лет супр

Счастливейший брак
Робин. Самое удивительное, что когда речь заходит о здоровом — по-настоящему — браке, обнаруживается, что специалистам, "душеве-дам", тема неинтересна. Еще десять лет назад по этому вопро

Ребенок и материнская любовь
Джон. Итак, доктор, скажите, что такое материнская любовь глазами ребенка? Робин. Я сошлюсь на одного психолога по имени Харлоу, который провел необычный эксперимент. Он растил обезьянье п

Ребенок чертит свою первую карту
Джон. Итак, мать сообщает ребенку уверенность, необходимую для путешествия в этот яркий, шумный новый мир, возникший перед ним. Но ребенок практически беспомощен. Что ему делать? Робин. Ну

Если мать не реагирует
Робин. Если на самом раннем этапе не установится эта тесная эмоциональная связь между матерью и ребенком, иными словами, если они действительно будут далеки от взаимодействия - а я говорю о крайне

Или остаются неясными
Робин. Чтобы «настроиться» на ребенка, мать должна, «скинув с себя» взрослое мышление, погрузиться в воспоминания, ощущения раннего детства. Некоторые матери легко «погружаются», но не способны «вы

Все мы - параноики
Джон. Значит, мы покончили с непроясненными «границами»? Новый этап? Робин. Не совсем. Этот «параноидный» образ действий невозможен, пока не поставлены какие-то «границы», но он возможен т

Узнаем мамочку
Джон. Итак, окруженный любовью и заботой, ребенок преодолевает «параноидную» фазу... в шесть месяцев? Робин. Примерно в шесть. Это, разумеется, постепенный процесс - без резкого рывка.

Смотрим за ребенком в себе
Робин. Что Вы чувствуете, если ущемлены? Джон. Если попал «под стресс»? Робин. Да. Джон. Ну, прежде всего, чувствую: мышцы напрягаются - особенно плечевые и шейные. Плечи

Где взять поддержку
Джон. Вы считаете, что почти всегда люди получат заботу и любовь, если попросят? Робин. Да, только не надо отгораживаться. Они сами ставят преграды, иначе получали бы. Упрятали своего ребе

Тяжелая депривация
Робин. Изучая семьи, где малышам достаются побои, мы вновь обнаруживаем упоминавшийся цикл депривации. Избивающие своих детей родители сами обычно росли заброшенными, возможно, их родители грозили

Шире круг
Робин. А что, Вы думаете, это такое - любовь? Джон. Ловко повернуто... Ну, если речь об эмоциональной поддержке, здесь, конечно, не обойтись без физического прикосновения. Без касания рука

ЗАПОЗДАЛЫЕ СООБРАЖЕНИЯ: ПАРАНОЙЯ И ПОЛИТИКА
Джон. Знаете, после того, как Вы рассказали про паранойю и описали механизм проекции, я вижу кругом все больше и больше примеров. Робин. Все больше и больше людей сговариваются против Вас

Отдаляемся
Джон. Итак, узнали про первые младенческие попытки составить карту мира, знаем, как необходимо при этом верное сочетание эмоциональной поддержки и догадок, что мамочка все же в сторонке. Каков след

Разрешают взрослеть
Джон. Почему плюшевый медведь - этот самый... переходный объект? Робин. Потому что благодаря ему ребенок добирается из пункта, где не способен длительное время обходиться без эмоциональной

Верный путь
Джон. Итак, Вы говорите, перед нами в жизни два пути. По одному шагают «открытые и раскованные», по другому бредут «замкнутые и зажатые». А каким двинемся, практически определяет эта фаза отдаления

Печаль и кое-что похуже
Робин. «Простая» депрессия - только разновидность депрессивных заболеваний. Их много - так называемых «депрессивных эквивалентов», то есть разных случаев, когда депрессия замаскирована и проявляетс

Смена пути
  Джон. Значит - возвращаясь к матери и ребенку на неверной дороге - Вы хотите сказать, что страдальческая гримаса и поза отчаяния у ребенка перестают быть знаком подступившей к нему

Тяжелая депрессия
  Джон. А что скажете о тяжелой депрессии? Мне часто приходилось слышать, что она - результат скорее биохимических причин, чем психологических, и, следовательно, поддается только лека

Идеальных нет
  Джон. Многие симптомы депрессии, которые Вы описываете, мне знакомы по опыту. В затяжную, глубокую, как семь-восемь лет назад, не впадаю, но иногда придавит-таки слегка... Например,

Мамочка, можно я буду ангелом?
  Джон. Каков следующий ряд идей? Робин. Довольно длинный ряд интереснейших идей: отношение к власти, почему одни конформисты, другие - бунтари, какая строгость положена роди

Твердость
  Джон. Недели три назад в ближайшем супермаркете я был зрителем «пифийских» игрищ. За покупками зашла мама с двумя натренированными в озорстве детьми и всякий раз, когда они делали ч

Отец выходит на сцену
  Джон. В самом начале Вы говорили, что у отца «ходунка» появляются важные дела. Наверное, отец теперь обеспечивает поддержку ребенка и поощряет его выходить за пределы «материнского»

Мистер Хват
  Джон. Значит, если отец исполняет отцовскую роль, «ходунку» в семье надают «руководящих указаний» с лихвой. А ему как раз и необходимо стукаться о «твердую власть». Я забыл, почему.

Аутсайдер
  Джон. А теперь опишите мистера - или мисс - Мазилу. Людей, не усвоивших нужных уроков. Что это за люди? Робин. А Вам как они представляются? Джон. Они в свое время

Неврозы навязчивых состояний
  Джон. Что такое навязчивое состояние? Когда человек чувствует побуждение что-то сделать, о чем-то думать? Робин. Человек чувствует, как разные его стороны ведут в нем непре

Родительский спор
  Джон. Я хотел бы узнать еще кое-что о семье «аутсайдера». Поскольку родители тоже «аутсайдеры», не сильны в науке «отдавать - брать», они будут бесконечно бороться за власть. Не смо

СОЗРЕВШИЕ МЫСЛИ: ЧЕМ БОЛЬШЕ, ТЕМ ЗДОРОВЕЙ
  Джон. Мы немного говорили о команде: о том, как отдавать, брать и достигнуть согласованности с другими. Но имели в виду одного ребенка. Легко ли достается семье второй ребенок?

Нет дела важнее
  Джон. Мы упорядочили «границы» стали независимыми, вошли в команду. Какая следующая ключевая идея? Робин. Секс. Теперь речь о том, о чем Вы всегда хотели бы узнать, но не с

Почему пола - два?
  Робин. Значит, «занимаемся» сексом... Суть в том, что тут счет «на два». Пола два, и это потому, что только «один» «плюс» «другой» дадут... «новенького». Джон. Вы хотите ск

Вехи психологического развития
  Робин. Давайте начнем с вех сексуальной психологии растущего ребенка, уже добравшегося до «ходунковой» ступеньки. Джон. В какой мере «ходунку» известно про его пол?

Ходунок» узнает свой пол
  Джон. Вы говорили, что дети, только сделавшись «ходунками», вероятно, думают, будто могут быть обоеполыми. Робин. Да. Они пока «своевольничают». Джон. Эти маленьки

Разные-всякие
  Джон. Вы говорили, что женщина, которая переходит мост, попадает в беду. А зачем ей вообще ступать на мост? Робин. Если мать у дочери холодная, мало дает, а отец дает больш

Сексуальная политика
  Джон. Так, я вижу в Вашем мосту, на всех его участках и на обоих берегах мужчин - по физическим признакам - и женщин. Местоположение индивидов указывает на психологически понимаемую

Эдипов комплекс
  Джон. Где там наш «ходунок»... К трем годам, если все нормально, мальчик перешел по мосту реку и оказался на отцовском берегу, а девочка осталась на материнском. И если каждый держи

Латентность. Интерлюдия
  Робин. Фрейд назвал эту ступеньку «латентной», подразумевая, что сексуальное влечение и интерес к сексу скрываются «в подполье». Но тщательное изучение поведения и разговоров детей

Критический момент
  Джон. Итак, мы на четвертой ступени, в поре юности. Вы описывали юность как этап, на котором практически заново разыгрывается «эдипов» эпизод, уже игравшийся между тремя и шестью го

Границы» для подростков
  Джон. По Вашим словам, «подростковая» ступень - во многом заново проигранная «ходунковая». На той родительская обязанность - твердо указывать «границы» детям. Ну, а как в отношении

Фантазии
  Джон. У меня впечатление, что Вы за то, чтобы молодые люди разбивались на пары и часто меняли партнеров: наберутся опыта в отношении чувств, а захотят - то и сексуального опыта.

Лечение сексуальных расстройств
  Джон. Хорошо, мы одолели ступени сексуального развития, мы на пороге брака. Итожим. Мы осознаем нашу половую принадлежность не сразу. Но к двум с половиной, к трем годам ребенок, ес

Сам себе злейший враг
  Джон. Скольким же людям не без усилий даются здоровые сексуальные отношения - а ведь сегодня такое стремление находит одобрение и широкую поддержку общества. Но что их заботы в срав

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги