рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Прядь волос

Прядь волос - раздел Литература, Кейт форсайт старая сказка   Версаль, Франция – Май 1678 Года   ...

 

Версаль, Франция – май 1678 года

 

Всю следующую неделю я высматривала в толпе ничего не подозревающих придворных мужчину, за которого можно было бы выйти замуж.

В столь щепетильном деле я проявила разборчивость и привередливость. Один был чрезмерно тучен, второй – невысок ростом, третий не умел вести себя достойно после проигрыша в карты. От четвертого исходил неприятный запах, терпеть который я не собиралась, пятый выглядел в седле, как мешок картошки. Я же могла выйти замуж только за того, кто ездил верхом лучше меня.

Он должен быть умным (что бы там ни говорила Атенаис), обязан любить танцы, уметь рассмешить меня, быть добрым и милым. Мой список необходимых качеств становился все длиннее, а список возможных кандидатов весьма скоро исчерпал себя. «Шарлотта‑Роза, не будь столь разборчивой, – сказала я себе. – Тот, кто придется тебе по вкусу, найдется обязательно».

На следующее утро была назначена охота – охотники короля выследили в лесу бурого медведя. В это время года охота на медведя считалась изысканным удовольствием, поскольку охотиться на других зверей запрещалось. Предвкушая захватывающую погоню по лесу, я надела самое ослепительное алое платье для верховой езды и шапочку из меха бобра. Содержать собственного гунтера было мне не по карману, но – благодаря Атенаис – я сумела нанять ради такого случая высокого стройного мерина с буйным нравом, судя по тому, как он косил на меня глазом.

– Вы уверены, что справитесь с ним? – с сомнением поинтересовался грум, подсаживая меня в седло.

Забросив колено на луку седла, я расправила складки юбки.

– Я очень надеюсь, что он попробует выказать строптивость, – ответила я и легонько стегнула коня по боку хлыстом.

Жеребец фыркнул и встал на дыбы. Мы с грумом улыбнулись одновременно.

Въезжая легкой рысью во двор, уже битком набитый людьми, лошадьми и собаками, я вдруг ощутила на себе чей‑то взгляд. Оглядевшись, я заметила квадратного молодого человека в парике военного покроя, длинные кудри которого перехватывала зеленая лента в тон его камзолу. Он сидел на прекрасной чалой кобыле с точеной головой и безупречной статью. За такую лошадь я бы отдала что угодно.

Взгляды наши встретились, и он улыбнулся. Я почувствовала, как загорелись мои щеки. Я была не единственной женщиной, принимавшей участие в охоте, но остальные или сидели верхом на старых клячах, или же устроились в открытых колясках, готовясь со всей возможной быстротой трястись вслед за охотниками по проселочным дорогам.

Наконец показался король, как всегда, блистательный и великолепный в шляпе с пером, тщательно завитом парике и шитом золотом длиннополом камзоле с малиновыми лентами.

Проревели рога. Король возглавил процессию, и вокруг него сгрудились фавориты. Я подождала, пока они отъедут подальше, и только потом тронула с места своего нетерпеливого жеребца. Мужчина в зеленом тоже выжидал. Его чалая кобыла держалась рядом, когда мы выехали со двора. Лошади фыркали и грызли удила, им не терпелось перейти в галоп.

Как только мы выехали на дорогу, я отпустила поводья, и мой жеребец рванулся вперед. Он оказался быстр и силен, и мускулы тугими волнами перекатывались под гладкой, как шелк, серой шкурой. Я готова была запеть от радости, когда мы помчались по обсаженной деревьями аллее. Встречный ветер обжигал мне щеки. Я услышала за спиной грохот копыт и полуобернулась, чтобы взглянуть, кто это. Меня по пятам преследовал мужчина в зеленом. Я засмеялась и наклонилась вперед, подбирая поводья. Жеребец моментально перешел в галоп, и из‑под копыт полетели клочья земли с травой. По обеим сторонам замелькали тополя, нежно‑зеленая листва которых искрилась под лучами солнца. Я закрыла глаза, раскинула руки в стороны и засмеялась от ощущения полета. Тело мое привычно покачивалось в такт мощным скачкам лошади. Даже зажмурившись, я ощущала перед глазами мельтешение света и тени.

– Вы всегда ездите с закрытыми глазами? – поинтересовался у меня мужчина в зеленом, когда наши лошади остановились на опушке леса.

Старший егерь осматривал медвежий помет под деревом, и собаки скулили и рвались с поводков.

– Нет, не всегда, – ответила я. – Особенно когда скачу по пересеченной местности.

– И часто вы ездите верхом?

– Не так часто, как бы мне того хотелось, – вздохнула я.

В представлении герцогини физические упражнения исчерпывались медленной прогулкой по розовому саду. Поступив к ней на службу, я ни разу не ездила верхом.

– Сегодня у вас будет прекрасная возможность отвести душу, – заметил он.

– Пока живу – надеюсь, – улыбнулась я, поворачивая коня, чтобы присоединиться к кавалькаде.

Заревели рога, и собаки ответили им дружным лаем. Мы вновь сорвались с места, промчались по обширной долине, усеянной упавшими деревьями, через которые приходилось перепрыгивать, а потом галопом вылетели на самый ее край. Впереди звучал разъяренный рык загнанного в угол медведя. Я натянула поводья, медленным шагом направляя коня на опушку.

Свора надрывающихся от лая собак прижала к густым зарослям бука косматого бурого мишку. За ними полукругом выстроились охотники с копьями. Медведь показался мне совсем небольшим. Он был всего лишь на голову выше меня и выглядел каким‑то испуганным, что ли. Какой‑то пес прыгнул вперед и вцепился клыками ему в бок, и бедная зверюга жалобно взревела от боли.

Я отвернулась и увидела короля, восседавшего совсем рядом на своем черном жеребце. Он улыбался. Шпоры сверкали на каблуках его высоких сапог, а шелковистые бока его коня были изодраны в клочья и кровоточили. Медведь вновь заревел от боли, когда один из охотников пронзил его тяжелым копьем, уперев тыльный конец в землю. Еще одно копье вонзилось зверю в мягкое брюхо, и тот покачнулся. В агонии он взмахнул лапой, распоров бок собаке и отшвырнув ее в сторону. И тут третье копье пронзило ему горло. Медведь тяжело повалился навзничь, и кровь его ручьем хлынула на траву. Еще один охотник выбежал вперед и воткнул копье ему в плечо, пригвоздив бедное животное к земле.

Король поднял руку. К нему тут же подбежал слуга с деревянной колодой для посадки на лошадь. Король величественно слез с седла, тщательно расправил манжеты своего длиннополого камзола и не глядя протянул руку. В ладонь ему почтительно вложили кривой разделочный нож. Он неспешно подошел к стонущему от боли зверю, упал на одно колено и ритуальным движением несколько раз полоснул его по шее, пока голова медведя не отделилась от туловища. Король выпрямился, высоко подняв отрезанную голову и отставив руку в сторону, дабы не перепачкать капающей кровью свои атласные панталоны. Придворные дружным хором приветствовали его ловкость, мужество и отвагу. Король милостиво улыбнулся и наклонил голову, уронив медвежью голову в мешок.

– Хотите глоток арманьяка?

Я обернулась и увидела, что мужчина в зеленом протягивает мне серебряную фляжку. Мысли мои были заняты совсем другим, поэтому улыбнулась я машинально, но фляжку взяла, поднесла к губам и сделала большой глоток, запрокинув голову. Арманьяк обжег пищевод и огненным клубком свернулся в животе, но уже очень скоро тепло побежало по жилам, согревая меня.

– Благодарю вас, – я вернула ему фляжку.

Он поморщился, заметив, насколько полегчал сосуд, но потом одним глотком допил остатки.

– Я люблю преследование, но к собственно убийству у меня душа не лежит, – признался он. – И, говоря по правде, к чему было убивать медведя? Мясо у него не очень‑то вкусное.

– Не представляю, чтобы король вырядился в медвежью шкуру на каком‑нибудь приеме, – заметила я, метнув иронический взгляд на короля в шляпе с плюмажем и перьями и обтягивающими атласными панталонами.

Мужчина рассмеялся.

– Может, он хочет застелить ею ложе, – предположил он.

– Думаю, что ни одна из его любовниц на это не согласится. Медвежья шкура жутко воняет.

Он приподнял бровь, показывая, что удивлен моей откровенностью. Я же покраснела и мысленно прокляла свой длинный язык.

– Благодарю за арманьяк, – сказала я и повернула коня.

К моему удивлению, молодой человек последовал за мной.

– Никогда не видел, чтобы женщина так лихо пила спиртное.

– Я из Гаскони. Это мы придумали арманьяк. Наверное, мы впитываем его с молоком матери.

Он склонил голову к плечу, с любопытством глядя на меня.

– Ага, понятно. Пожалуй, именно поэтому мы и не встретились раньше. Позвольте представиться – Людовик де Мэлли, маркиз де Несль.

– А я – Шарлотта‑Роза де Комон де ля Форс, – гордо ответила я, подчеркнуто грассируя раскатистое «р». – Хотя в последние годы меня не было при дворе по причине того, что я служу у мадам де Гиз, которая славится необъяснимой любовью к жизни в провинции.

– А, да. Я знаком с мадам де Гиз.

– Она считает, будто двор – рассадник похоти и разврата, – с грустью сказала я.

– Еще бы, – заметил маркиз.

Я настолько опешила, что рассмеялась. Он улыбнулся в ответ, и я вдруг ощутила прилив воодушевления. Его лошадь шла совсем рядом с моей, настолько близко, что носком сапога он касался моего платья. Дружески болтая, мы ехали по лесу вслед за охотниками, которые везли на шесте тушу убитого медведя. А мы перебирали придворные сплетни, коснулись нескольких скандальных романов и даже обсудили новую моду на широкополые шляпы и прочие подобные аксессуары.

Возвращая взятого напрокат мерина в конюшню, я небрежно осведомилась у грума:

– Мужчина в зеленом камзоле, вон тот, на чудесной чалой кобыле… кто он таков?

– Маркиз де Несль? Он – кузен Великого Конде,[151]– отозвался грум, правильно поняв мой вопрос – меня интересовало не имя, а родословная.

Я закусила губу. Великий Конде, Людовик де Бурбон, был одним из богатейших и влиятельных мужчин при дворе, являясь троюродным братом самого короля. Если бы через замужество я вошла в эту семью, мне более нечего было бы желать. К тому же маркиз де Несль показался мне очень привлекательным именно из‑за своей беспечной порывистости. И он сумел рассмешить меня.

«Если я намерена влюбить в себя мужчину, то это вполне может быть тот, кто мне нравится », – подумала я.

Но сначала я должна была заполучить прядь его волос или обрезки ногтей.

Обратиться с подобной просьбой к кому‑либо из слуг я не посмела, поскольку не могла допустить, чтобы меня хотя бы заподозрили в колдовстве. Ведьм сжигали на костре, и тогда меня не спасет даже мое благородное происхождение. Не прошло еще и двух лет с той поры, как пыткам подверглась маркиза де Бренвилье, которую затем обезглавили, тело сожгли на костре, а прах развеяли по ветру. Ее обвинили в том, что она отравила отца и двух братьев, дабы завладеть наследством, а также еще нескольких человек, которые имели несчастье встать у нее на пути.

Смерть маркизы вызвала нешуточное беспокойство при дворе. Ее друзей и знакомых подвергли унизительным допросам, а один из наиболее влиятельных королевских финансистов, советник по имени Пеннотье, даже предстал перед судом. Правда, в июле 1667 года его оправдали, но более никто не желал сидеть с ним за одним столом.

Вдобавок всего несколько месяцев назад была арестована известная парижская предсказательница, которую обвинили в колдовстве и убийствах. Отлично понимая, что ей грозят пытки и казнь, она попыталась отсрочить собственный приговор тем, что заявила, будто сам король подвергается опасности, и что против него составился заговор с целью отравления. Его Величество спешно назначил специального слугу, который отныне пробовал его еду и питье, на что уходило столько времени, что суп ему подавали уже остывшим. Зато холодный суп моментально стал последним писком моды.

При дворе только и говорили, что о ядах, измене, ворожеях и сатанинских обрядах. Ходили слухи о том, что прямо на улицах Парижа пропадают дети, с кровью которых принимают ванну некоторые знатные дамы. Королевская полиция арестовала преступную группу в составе нескольких алхимиков, колдуний, предсказательниц и предполагаемых отравительниц, которые, как говорили, организовали весьма прибыльный бизнес по продаже «порошков для наследников», с помощью которых все желающие могли вступить в права наследования намного раньше положенного срока. Пребывая в постоянном страхе за свою жизнь, королевский дегустатор нанял для этой цели собственного слугу, а тот – своего, поэтому отныне каждое блюдо перед тем, как попасть на стол к королю, проходило через целую цепочку дегустаторов, так что Его величеству доставались лишь жалкие крохи. Придворные наперебой обзаводились маленькими собачками, чтобы кормить их из собственных тарелок и, таким образом, убедиться, что еда не отравлена.

Учитывая то, что двор превратился в кипящий котел подозрений, было бы крайне неразумно привлекать к себе внимание просьбой принести прядь волос, обрезки ногтей или пузырек с кровью. Действовать следовало исподволь и намного аккуратнее.

К следующей встрече с маркизом я готовилась с особым тщанием. Я надела свое самое любимое платье с лифом, искусно подбитым ватой, который создавал, по крайней мере, иллюзию большого бюста. Я выбрала туфельки на низком каблуке, чтобы не возвышаться над ним (следует признать, он оказался довольно‑таки низкорослым), и приказала Нанетте завить мне волосы горячими щипцами, пока они не превратились в копну мелких кудряшек, танцующих и подпрыгивающих при каждом шаге. Макияж я наносила весьма тщательно, выбрав мушку в форме скачущей галопом лошади в качестве тонкого намека на нашу предыдущую встречу. И только после этого я отправилась в игральные залы, чувствуя, как от возбуждения в животе у меня порхают бабочки.

Комнаты были переполнены. Мужчины, все как один, были в тяжелых завитых париках и длинных парчовых камзолах, а женщины уложили волосы каскадом длинных ниспадающих локонов а‑ля Атенаис . В зале было душно, в воздухе повис дым от свечей, и слуги разносили подносы с серебряными кубками с шампанским.

Маркиз де Несль сидел за столом для игры в бассет.[152]Шейный платок его смялся, а парик сбился на сторону. Когда я подошла ближе, он сорвал его с головы и швырнул на пол с криком:

Mille diables! [153]Сегодня вечером фортуна отвернулась от меня.

– Быть может, новый игрок принесет вам удачу, – сказала я, садясь напротив него.

Лицо маркиза просветлело – он узнал меня, – но я проигнорировала его и сладко улыбнулась герцогу Орлеанскому, который развалился боком в своем кресле, так что полы его серебристо‑розового камзола едва не касались пола. Он вопросительно приподнял бровь и небрежно произнес:

– А, маленькая мадемуазель из Гаскони… Та самая, которая любит совать нос в темные углы.

– Мы собрались здесь поболтать или будем играть? – пожелала узнать я.

– Хорошо сказано, – вскричал маркиз де Несль, водружая парик обратно на голову. – Сдавайте, монсеньор.

Я сосредоточилась на игре. Поначалу я играла очень осторожно, присматриваясь к другим игрокам и запоминая сброшенные карты. Долгие и унылые карточные вечера, проведенные в обществе королевы и ее фрейлин, научили меня запоминать объявленные карты, так что я могла вычислить, какие карты еще оставались в колоде, чтобы правильно сделать ставки. Кроме того, оказалось, что маркиз совершенно не умеет владеть собой, поскольку по лицу можно было прочесть любую мысль, пришедшую ему в голову. Герцог Орлеанский был далеко не так прост, но и у него я подметила кое‑какие жесты и гримасы, по которым можно было догадаться о том, какие карты у него на руках.

Выиграв немного денег, я начала играть более раскованно. Я поставила небольшую стопку монет на даму червей, заявив:

– Вот моя карта.

– Эта женщина мне по сердцу,[154]– подхватил маркиз и придвинул свою изрядно уменьшившуюся горку к моей. – Пан или пропал, верно?

И вновь я выиграла и опять оставила все деньги на столе. Вокруг нас возникло некоторое шевеление, и несколько человек подошли поближе, чтобы посмотреть.

– Смелая игра, мадемуазель, – с восхищением заметил маркиз.

– Благодарю вас, месье, вы очень любезны. Должно быть, так действует на меня ваше общество.

Игра продолжалась. Я играла небрежно, словно не придавала особого значения тому, что на кону стоит огромная сумма. Герцог Орлеанский прищурился и неприязненно посмотрел на меня:

– Вы уверены, мадемуазель?

– Разумеется, монсеньор. Я не делаю ничего, в чем не уверена.

– Женщина с характером, – кисло заметил он.

Я одарила его самой сладкой из своих улыбок.

– Вы так хорошо меня знаете, монсеньор, – после чего повернулась к маркизу. – Это он так переиначивает мою фамилию, потому что меня зовут Шарлотта‑Роза де Комон де ля Форс.

– Я помню, – был ответ.

Я склонила голову к плечу и принялась задумчиво постукивать пальцем по щеке, напустив на себя озадаченный вид. Но потом я позволила своему челу проясниться.

– Да, конечно. Мужчина на прекрасной чалой кобыле и с фляжкой арманьяка.

– Польщен, что вы запомнили мою лошадь, – делая вид, что уязвлен, шутливо заметил он.

– Я запомнила вас как человека с безупречным вкусом, – с улыбкой откликнулась я.

Герцог сбросил очередную карту, и я опять выиграла. Несмотря на все свое самообладание, я чувствовала, как по спине у меня течет пот, собираясь под мышками, а в ушах пульсирует кровь. Дрожащей рукой я пододвинула на середину стола еще одну кучку монет. И вновь толпа зашевелилась и стала перешептываться, и к нашему столику подошли еще несколько человек.

– Вы очень уверены в себе, мадемуазель, – процедил сквозь зубы герцог Орлеанский.

– Мне кажется, сегодня у меня счастливый вечер, – ответила я и подмигнула маркизу, который улыбнулся в ответ и отсалютовал мне своим кубком.

Mordieu, здесь уже тридцать луидоров! – воскликнул маркиз. – Монсеньор, она сорвет ваш банк!

– Очень сомневаюсь, – медленно растягивая слова, прошипел герцог.

Расправив кружева на манжетах, он приготовился вытянуть из колоды очередную карту. Собравшиеся затаили дыхание и подались вперед, а потом вдруг разразились аплодисментами, когда я снова выиграла. Герцог Орлеанский попытался напустить на себя беззаботный вид и небрежно пододвинул ко мне сверкающую груду монет. Их было так много, что мне пришлось связать узлы из полудюжины носовых платков и отдать их слугам, чтобы они сложили их в мой железный ящик. Маркиз де Несль помогал мне, а герцог лишь пожал своими узкими плечами и удалился фланирующей походкой.

– Что же, вы прервали его полосу везения. Какая игра! А вы были невозмутимы и холодны как лед. На вашем лице не дрогнул ни один мускул.

– Зато в душе я вся дрожала. Вот, потрогайте мой пульс. Чувствуете, как он частит? – Я протянула ему руку запястьем вверх, и маркиз осторожно прикоснулся к нему большим и указательным пальцами.

– И правда. Ни за что бы не подумал.

Я наклонилась к нему.

– А сердце билось так сильно, что я испугалась, как бы оно не выскочило у меня из груди.

Он оценивающим взором окинул мое декольте.

– Да уж, хотел бы я научиться сохранять такое хладнокровие за игрой. А то я все время чертыхаюсь и кричу, и когда‑нибудь меня непременно выгонят из‑за стола.

– Быть может, если мы сыграем с вами вдвоем, – предложила я, – то сможем поучиться чему‑нибудь полезному друг у друга.

От удивления брови у него взлетели на лоб.

– И во что бы вы хотели сыграть?

– Например, в пикет. – Оглянувшись, я послала ему улыбку. – Но игра должна быть интересной, верно? Какую ставку вы предпочитаете?

– Как насчет поцелуя? – предложил маркиз, бросаясь за мною следом.

– Давайте не будем спешить, – укорила я его. – Как насчет пряди волос?

 

* * *

 

– Черная земля с могилы, яд жабы, растертый в порошок корень мандрагоры и сушеные яички оленя, – сказала ведьма Ля Вуазен, перемешивая отвратительно выглядевшую смесь в черной мраморной ступке. – Вы принесли свои месячные?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и протянула ведьме маленький стеклянный флакончик, в который собрала немного своей липкой менструальной крови.

– Этого мало, – заявила ворожея, поднося склянку к пламени свечи. – Придется разбавить ее кровью голубки.

Я смотрела, сдерживая тошноту, как она вылила мою кровь в кашицу и добавила туда несколько капель из миски, в которой в луже крови плавал бесформенный комочек мяса. Рядом со мной сидела Атенаис, прикрыв лицо вуалью и закутавшись в тяжелую темную накидку. Я тоже была в накидке и под вуалью, через которую почти ничего не видела. В павильоне царил полумрак, разгоняемый лишь отблесками сотен свечей на полу и на столе. В их неверном свете широкоскулое лицо Ля Вуазен обрело таинственное, почти демоническое выражение. На ней была длинная мантия пурпурного бархата, расшитая золотой нитью, которая сверкала при каждом ее движении. За стенами летнего домика шелестели темные листья, внося свою лепту в атмосферу страха и тревожного ожидания.

Ля Вуазен взяла прядь волос маркиза и сожгла ее в пламени свечи, после чего смахнула пепел в ступку, добавив к нему еще несколько капель крови. В воздухе повис отвратительный запах паленых волос, отчего меня опять затошнило.

Ля Вуазен обмакнула перо в смесь в ступке и с помощью линейки и восковой печати аккуратно нарисовала пентаграмму в круге на клочке пергамента. Затем она покрыла ее таинственными символами. При этом она то и дело прикладывалась к квадратной бутылке, вздыхая и вытирая рот тыльной стороной ладони, прежде чем вновь взяться за перо и возобновить свои труды.

Из маленького кувшинчика ведьма извлекла нечто, весьма напоминающее лягушачью лапку, а потом выудила и плавающий в миске кусочек.

– Что это? – спросила я, невольно отодвигаясь подальше. Запах был ужасающим.

– Сердце голубки. – Она ловко завернула все ингредиенты в крылышко летучей мыши и перевязала суровой ниткой. – Для любовных заговоров нет ничего лучше. – Она обернула отвратительную смесь пергаментом и запечатала его воском черной свечи. – Положите это в какой‑нибудь красивый мешочек, отдайте ему и скажите, чтобы он все время носил его при себе.

Я держала узелок на вытянутой руке, морща нос.

– Но от него воняет.

– Через день или два запах выветрится. Набейте мешочек ароматическими травами и лепестками цветов, если хотите. Для любовного приворота отлично подходят лепестки жасмина, бузины и роз.

– Но как я объясню, почему он должен носить его на себе, не снимая?

– Скажите ему, что он навеет ему сладкие сны или защитит от яда, – предложила Атенаис.

Я опустила узелок в свою большую сумочку из декоративной ткани ручной набивки и затянула завязки. «Такой запах никогда не выветрится, – подумала я. – Придется теперь выбросить сумочку на помойку».

После того как я уплатила Ля Вуазен требуемую сумму, она попробовала на зуб каждую монету, прежде чем спрятать их во внутреннем кармане.

– Заклинание не подведет. Вам нужно позаботиться, чтобы он носил мешочек, не снимая.

Ля Вуазен провела нас по тропинке, петляющей между деревьями и кустами вдоль стены дома. Мы вышли на широкую улицу, освещенную лишь фонарем над воротами ворожеи. Чуть поодаль на обочине стояли два экипажа, ожидая, пока мы уедем. Когда форейтор распахнул перед нами дверцу кареты, я увидела, как из соседнего экипажа на землю сошла какая‑то женщина под темной вуалью и поспешила по тропинке вслед за предсказательницей.

Мы с Атенаис сидели в угрюмом молчании, пока карета, подпрыгивая, катилась по булыжной мостовой.

– Неужели сработает? – прошептала я наконец.

– Очевидно, да, – сухо ответила Атенаис.

Я же сгорала от желания забросать ее вопросами. Когда вы впервые очаровали короля? Сколько раз вы прибегали к колдовству? Не просили ли вы у Ля Вуазен других заклинаний? Каких, когда, где и для чего?

Но я не осмеливалась спросить ее об этом. Мне казалось, сумочка излучает темную злобную силу. Я буквально чувствовала, как она пульсирует рядом со мной.

– Король безумно похотлив, – вдруг проговорила Атенаис так тихо, что я едва расслышала ее. – Если он приходит ко мне в гости и не застает меня, то, чтобы убить время, дожидаясь моего возвращения, он готов трахнуть первую попавшуюся служанку. Про меня говорят, будто мой дурной нрав заставляет меня часто менять их, но правда заключается в том, то они просто беременеют, и тогда приходится увольнять их, назначая пансион. У мадемуазель де Ойлетт от него есть дочь, но он ни за что не признает ее. Она сходит с ума от гнева и отчаяния. Ей пришлось отправить ребенка в деревню, и она делает вид, будто девочки вообще не существует.

Я молчала, не зная, что сказать. Сердце мое готово было разорваться от жалости, отвращения и страха.

– Он имел Луизу по утрам, меня – после обеда, затем наносил визит своей жене, после чего ожидал, что я снова буду готова для него после ужина, пылкая и разгоряченная. – Голос Атенаис в темноте звучал неожиданно хрипло и жестко. – Мы не можем позволить себе захворать, устать или, Боже сохрани, страдать от головной боли. Он не дает мне прийти в себя после родов. Если я не буду готова спать с ним, он просто найдет себе другую женщину. Господь свидетель, при дворе их не счесть, и все они, затаив дыхание, только и ждут подходящего момента. А если я не сумею доставить ему удовольствие… паф! Мой замок, мои апартаменты при дворе, мои драгоценности, мои слуги – словом, все улетучится в мгновение ока. Он попросту отдаст их какой‑нибудь другой шлюхе, моложе и красивее меня.

– Но почему… почему вы покорно сносите все это? – прошептала я.

– А что еще мне остается делать? Я могу лишь доставлять удовольствие королю. Без этого я превращусь в ничто.

Я покачала головой.

– Это неправда.

– Нет, правда, и вы сами знаете об этом. Иначе зачем вы сами оказались здесь, заказывая любовный приворот? – Рукой в перчатке она указала на сумочку, покоившуюся рядом со мной.

– Просто это неправильно.

– Таков порядок вещей, – просто ответила она.

Я знала, что она говорит правду, и оттого злилась и не находила себе места. Мне отчаянно хотелось оказаться в мире, где женщины не служат живым товаром при заключении перемирия или брачных контрактов. В мире, где они не считаются всего лишь племенными кобылами, годными для воспроизводства потомства. В мире, где они могут иметь собственный доход и дом, могут сами выбирать себе мужей, путешествовать, куда захочется, читать и писать все, что им заблагорассудится, и без страха говорить то, что думают. В душе у меня поднялась такая волна гнева и отчаяния, что я готова была вышвырнуть омерзительный узелок в ночь за окошком. Но я лишь крепче прижала к себе сумочку, вдыхая исходящий от нее запах крови и тлена, зная, что она – мой единственный шанс занять достойное место под солнцем.

 

– Конец работы –

Эта тема принадлежит разделу:

Кейт форсайт старая сказка

Старая сказка.. кейт форсайт..

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Прядь волос

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным ля Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Все темы данного раздела:

Язык мой – враг мой
  Замок Шато де Казенев, Гасконь, Франция – июнь 1666 года   Я всегда любила поболтать, а уж сказки были моей страстью. – Вам следует попридержа

Сделка с дьяволом
  Аббатство [15]Жерси‑ан‑Брие, Франция – январь 1697 года   Привратница вела меня по коридору, в который выходили арочные проемы, подд

Воздушные замки
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – январь 1697 года   В ту ночь я лежала в постели и плакала. Слезы лились ручьем, сотрясая тело и перехват

Полночные бдения
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – 1697 год   Пробил полночный колокол, и я проснулась, как от толчка. Несколько мгновений я лежала неподви

Сила любви
  Люксембургский дворец, Париж, Франция – июль 1685 года   – Уф! Я больше ни секунды не могла оставаться в Версале. Этот отвратительный запах, жара, толп

Дьявольское семя
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – апрель 1697 года   Мне казалось, что я падаю в бездонный темный колодец. Ощущение было настольк

Веточка петрушки
  Гора Манерба, озеро Гарда, Италия – май 1599 года   Она была уверена в трех вещах: Ее зовут Маргерита. Родители любили ее. О

Колдунья
  Венеция, Италия – апрель 1590 года   На следующий день Маргерита вновь встретила колдунью. Женщина с глазами льва заглянула в окно мастерской и прямо ч

Любит‑не‑любит
  Кастельротто, Италия – ноябрь 1580 года   – Вся моя семья умерла от ужасной лихорадки, – сказала Паскалина, убирая непослушную прядку волос со лба Марг

Горькая зелень
  Венеция, Италия – январь 1583 года   Мы должны были быть счастливы. И так оно и случилось. Почти. Когда мы поженились, ты была совсем еще мале

Солнечный свет и тени
  Ospedale della Pieta, Венеция, Италия – 1590–1595 годы   Ее день подчинялся строгому распорядку колокольного звона и молитв. Маргерита просыпалась на р

Дрянная девчонка
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – апрель 1697 года   Сидя на корточках и слушая рассказ сестры Серафины, я вдруг почувствовала резкую боль

Король Франции
  Замок Шато де Казенев, Гасконь, Франция – май 1660 года   Людовик XIV Французский оказался на удивление невысоким молодым человеком с длинными и тяжелы

Легкое помешательство
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – апрель 1595 года   На следующий день после лунного затмения La Strega показала Маргерите, какими длинными стали ее

Глядя на луну
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – апрель 1595 года   Маргерита замерла, боясь пошевелиться, стараясь расслышать хоть что‑либо сквозь грохот св

Зарубки на стене
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – март – апрель 1596 года   Маргерите часто снились эти восемь мертвых девушек. Она настолько сроднилась с их волоса

Шлюхино Отродье
  Венеция, Италия – август 1504 года   Разумеется, на самом деле меня зовут вовсе не Селена Леонелли. И не La Strega Bella, хотя это имя и доставляет мне

Королевские тридцать девять
  Венеция, Италия – май 1508 года   Лагуна искрилась под солнцем, и волны с ласковым журчанием разбегались из‑под носа нашей гондолы. В воздухе зву

Белладонна
  Венеция, Италия – май – август 1508 года   Ярость дала мне силы увести ее прочь. Мать едва передвигала ноги, что было неудивительно. Я буквально волоко

Любовь и ненависть
  Венеция, Италия – 1508–1510 годы   Любовь и ненависть были разменной монетой и движущей силой колдовства. Сад ведьмы мог в равной мере как возбудить сл

Не прикасайся ко мне
  Венеция, Италия – март 1512 года   Я уже в достаточной мере овладела чародейством и колдовством, умела привораживать и отворачивать, знала, как очаровы

Земная любовь
  Венеция, Италия – 1512–1516 годы   Тициан даже не пытался соблазнить меня, несмотря на то, что близилась осень и он нарисовал меня уже во второй раз. А

Тициан и его возлюбленная
  Венеция, Италия – 1516–1582 годы   Но убежать от времени в Венеции было невозможно. На каждой площади стояла церковь, колокола которой отбивали уходящи

Имитация смерти
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – апрель 1697 года   Любовь может принимать странные формы. Уж кому об этом знать, как не мне. Ко

Сущий пустяк
  Лувр, Париж, Франция – март 1674 года   Страсть, которую мы оба испытывали к изящной словесности, и неуемное желание писать сблизили меня с Мишелем, и

Кокетка
  Париж, Франция – 1676–1678 годы   Своего второго любовника я соблазнила с помощью черной магии. В жизни не собиралась ввязываться в это темное

Необыкновенная удача
  Версаль, Франция – май 1678 года   – Вам, как всегда, чертовски везет, – проворчал маркиз, пододвигая мне кучку монет. – Клянусь, что перестану играть

Еще одна игра
  Версаль, Франция – июнь 1678 года   Известие о нашей помолвке произвело настоящий фурор при дворе. Улыбаясь, я вручила прошение об отказе от м

Черная магия
  Версаль, Франция – июнь 1678 года   На следующий день я обнаружила, что не могу встать с постели. У меня болело все тело. Губы распухли и воспалились.

Рапсодия
  …Смотри, любовь моя, темнеет, Мы провели наедине Уж целых шесть часов. Боюсь, она придет До наступления ночи, И, обнаружив нас, погубит. Уильям Моррис. Рапунцель &

Пир на весь мир
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – июнь 1599 года   Комнатка в башне казалась такой маленькой, пока здесь был Лучо. После его ухода она вдруг опустел

Освобождение
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – июль 1599 – апрель 1600 года   Дни казались бесконечными. Еще никогда Маргерита не чувствовала себя такой

Дело о ядах
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – апрель 1697 года   Загремел церковный колокол, вырывая меня из объятий жутковатой истории сестры Серафин

Бастилия
  Париж, Франция – январь 1680 года   Меня заперли в каменной клетке. Сквозь зарешеченное окошко под самым потолком в камеру проникал луч света, и взору

Сожжение ведьмы
  Шалон‑сюр‑Марн, Франция – февраль 1680 года   Ля Вуазен сожгли на костре 22 февраля 1680 года. В тот же день король покинул замок

Отмена эдикта
  Аббатство Жерси‑ан‑Брие, Франция – апрель 1697 года   Слова. Я всегда любила их. Я собирала их, словно ребенок – разноцветные камушки. Мне

Пасхальные яйца
  Версаль, Франция – апрель 1686 года   Я сидела с пером в руке, на кончике которого высыхали чернила, и смотрела на чистый белый лист перед собой. Меня

В осаде
  Версаль, Франция – декабрь 1686 – январь 1687 года   Однажды промозглым вечером, вскоре после Рождества, когда туман сырой ватой обернул стволы деревье

Военная хитрость
  Париж, Франция – февраль 1687 года   – Ну, может, теперь мы вернемся в Версаль? – осведомилась вконец измученная Нанетта три дня спустя, когда я в конц

В медвежьей шкуре
  Париж, Франция – февраль 1687 года   – Почему я должен тебе помогать? – спросил он. – Потому что ты – мой должник, – ответила я. – Но

Одна в глуши
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – апрель 1600 года   Лезвие кинжала устремилось к горлу Маргериты. Она перехватила запястье ведьмы. К своем

Колокольчики мертвеца
  Озеро Гарда, Италия – апрель – май 1600 года   Наконец малыши заснули. У Маргериты достало сил лишь на то, чтобы подбросить в костер несколько

Богиня весны
  Скала Манерба, озеро Гарда, Италия – май 1600 года   Башня на высокой скале отбрасывала мрачную тень на сверкающие воды озера. Когда маленькая лодочка

Вкус меда
  Замок Шато де Казенев, Гасконь, Франция – июнь 1662 года   Я всегда любила поболтать, а уж сказки были моей страстью. – У тебя мед на язычке,

ПЕРСИНЕТТА
Жили‑были юноша и девушка, которые очень любили друг друга. Наконец они преодолели все трудности и поженились. Счастье их было безграничным, и теперь они желали лишь одного – иметь собственно

Послесловие
  Шарлотта‑Роза де Комон де ля Форс написала сказку «Персинетта» после того, как ее сослали в монастырь Жерси‑ан‑Брие. Она была опубликована в 1698 году в сборнике «

От автора
  «Старая сказка» является, бесспорно, художественным произведением и представляет собой воплощенную игру воображения. Как писала сама Шарлотта‑Роза: «…bien souvent les plais

Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • Популярное
  • Облако тегов
  • Здесь
  • Временно
  • Пусто
Теги