рефераты конспекты курсовые дипломные лекции шпоры

Реферат Курсовая Конспект

Алексей Иванов Географ глобус проп

Алексей Иванов Географ глобус проп - раздел Литература, Алексей Иванов ...

Алексей Иванов

Географ глобус пропил

 

 

 

«Географ глобус пропил»: Азбука; Санкт-Петербург; 2011

ISBN 978-5-389-01745-0

Аннотация

 

Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще просыпалась мимо книги). Теперь я доволен и могу получать по мозгам с полным чувством заслуженности этого акта».

Alex®

Внешне сюжет книги несложен. Молодой биолог Виктор Служкин от безденежья идет работать учителем географии в обычную пермскую школу. Он борется, а потом и дружит с учениками, конфликтует с завучем, ведет девятиклассников в поход — сплавляться по реке. Еще он пьет с друзьями вино, пытается ужиться с женой и водит в детский сад маленькую дочку. Он просто живет... Но эту простую частную историю Алек­сей Иванов написал так отчаянно, так нежно и так пронзи­тельно, что «Географ глобус пропил», как это бывает с заме­чательными книгами, стал историей про каждого. Каждого, кто хоть однажды запутывался, терялся в жизни. Каждого, кто иногда ощущал себя таким же бесконечно одиноким, как Виктор Служкин. Каждого, кто, несмотря на одиночество и тоску, никогда не терял способность чувствовать и любить.

Азбука®

 

Алексей Викторович Иванов

Географ глобус пропил

 

Это мы — опилки.

Станислав Лем

 

Глава 1

ГЛУХОНЕМОЕ КОЗЛИЩЕ

— Конечная станция Пермь-вторая! — прохрипели динамики. Электричка уже подкатывала к вокзалу, когда в вагон вошли два дюжих контролера… — Ваш билет, ваш билет, — однообразно повторяли контролеры, оборачиваясь то направо, то налево и медленно двигаясь к…

Глава 2

ГЕОГРАФ

Дымя сигаретой и бренча в кармане спичечным коробком, бывший глухонемой, он же Виктор Служкин, теперь уже побритый и прилично одетый, шагал по… Школа высилась посреди зеленого пустыря, охваченного по периметру забором. За… В свежепокрашенном вестибюле Служкин спросил у уборщицы имя-отчество директора, отыскал директорские покои на втором…

Глава 3

ЗНАКОМСТВО

В комнате на диване лежали раскрытые чемоданы. Надя доставала из них свои вещи, напяливала на плечики и вешала в шкаф. Рядом в нижнем ящике… — Надя, скоро восемь, Будкин придет, — сказал он. — Может, на стол чего… — А я его не звала! — строптиво отозвалась Надя. — Тоже мне барин выискался — стол ему накрывай да наряжайся!.. Я еще…

Глава 4

ДОСТАТКИ И НЕДОСТОИНСТВА

Водку допили, и Будкин ушел. За окнами уже стемнело. Надя мыла посуду, а Служкин сидел за чистым столом и пил чай. — Тут у крана ишачу, а ты пальцем не шевельнешь, — ворчала Надя. — Живешь от… — Почему неизвестно? Известно. О тебе с Татой.

Глава 5

ЗОНДЕРКОМАНДА

Кабинет географии был совершенно гол — доска, стол и три ряда парт. Служкин стоял у открытого окна и курил, выпуская дым на улицу. Дверь была… В коридоре рядом с кабинетом зазвучал топот и гомон, кто-то подергал дверь,… — Изнутри закрыто, — прозвучало за дверью.

Глава 6

ВОСПИТАНИЕ БЕЗ ЧУВСТВ

— Вы что, курили здесь, Виктор Сергеевич? — спросила Угроза. — Э... — растерялся Служкин. — Я в окно... Окно открывал... — Виктор Сергеевич, я попрошу вас больше никогда не курить в кабинете. Это школа, а, извините, не пивная. И вообще,…

Глава 7

САШЕНЬКА

После работы Служкин пошел не домой, а в Старые Речники. Район был застроен двухэтажными бревенчатыми бараками, похожими на фрегаты, вытащенные на… Краснокирпичное дореволюционное здание заводоуправления грозно вздымалось над… В конструкторском бюро, увидев Служкина, приоткрывшего дверь, какая-то женщина крикнула в глубину помещения:

Глава 8

НА КРЫШЕ

— Недавно я Руневу встретил, — лениво сообщил Служкин. — Где? — так же лениво поинтересовался Будкин. — А-а, случайно, — сказал Служкин. — У нее на работе.

Глава 9

КРАСНАЯ ПРОФЕССУРА

— Ну что, Красная профессура, готовы? — бодро спросил Служкин. Три передние парты по его настоянию были пусты. — За передние парты с листочками и ручками садятся. — Служкин взял журнал: — Спехова, Старков, Кузнецова, Митрофанова…

Глава 10

ВЕТКА

 

Служкин позвонил, и сначала за дверью было очень тихо. Потом почему-то раздался грохот, и дверь стремительно распахнулась.

— Привет, это я, твой пупсик, — входя, сказал Служкин.

— Витька-а!.. — закричала высокая девушка в мелких черных кудряшках и повисла у него на шее.

Служкин ногой захлопнул за собой дверь. В прихожую из комнаты вышел хмурый мальчик лет пяти.

— Здорово, Шуруп, — сказал Служкин, ссаживая девушку.

— Чего ты мне принес, дядя Витя? — сразу спросил хмурый мальчик.

Служкин порылся в карманах куртки и вытащил пластмассового солдатика — монстра с собачьей мордой, в шипах, в шлеме, с бластером.

— Ты мне такого уже дарил, только он был зеленый, как понос.

— Шурка! — крикнула мама, — Грубиян, весь в своего папашу!

— Ну давай обратно, — предложил Служкин. — Сам играть буду.

— Фиг, — подумав, ответил мальчик и ушел в комнату.

Служкин начал снимать куртку и поинтересовался:

— А благоверный где?

— Колесников-то? На работе, где же еще?

— Слава богу, — сказал Служкин и вытащил из куртки бутылку.

— Витька! Ты воще!.. — выхватывая бутылку, закричала девушка. — Портвяга! Я сто лет уже мечтала нажраться! Пошли!

Проходя в кухню, Служкин флегматично заметил:

— С одного флакона не нажремся, Ветка.

— А ты Татку из садика сюда приводи, а я пока еще сгоняю. Татка же нормально с Шурупом играет...

— Нельзя, Ветка, — вздохнул Служкин, срезая пробку с бутылки.

— Жаль, — разливая портвейн по чашкам, призналась Ветка. — Ну, как там у тебя в школе? Молоденькие-то училки есть?

— Есть, да не про мою честь, — выпив и закурив, неохотно сказал Служкин. — Невесты без причинного места... Лучше ты рассказывай. Как там твой любовник-то? Все еще в кино тебя снимать хочет?

— Козлов-то? Козел — он и есть козел, — с чувством произнесла Ветка. — Я его уже послала, куда не ходят поезда. Я теперь, Витька, в другого влюбилась. В летчика. Точнее, бывшего летчика. Ему Колесников менял пьяные номера на обычные, он и пригласил в гости. Колесников меня с собой взял. Сам нарезался и упал под стол, а мы с этим летчиком заперлись в ванной и трахались. Я чего-то боюсь, уж не залетела ли я тогда?..

— Хорошенькое дело — в ванной, — мрачно пробормотал Служкин. — Залетайте в самолетах «Аэрофлота»...

Из комнаты вдруг раздался басовитый рев. Ветка чертыхнулась, вскочила и убежала. Служкин снова закурил и открыл окно.

Веткин дом стоял недалеко от берега Камы, от черного, мрачного котла затона. Служкин курил и смотрел, как мимо дебаркадера, мимо разведенного наплавного моста, словно бы брезгливо оскалившись, проплывает высокий и длинный речной лайнер, возвращающийся на стоянку после навигации. Лайнер медленно плыл под яростным золотом зарослей на дамбе, от которого вода отмелей казалась древесного цвета, будто коньяк. Плыл мимо рыжих склонов, где валялся ржавый хлам — тросы, мятые бакены, какие-то гнутые и рваные конструкции, содранные с кораблей. Плыл мимо врытых в землю и обросших кустами цистерн, мимо старых брандвахт с яркими колечками спасательных кругов, мимо решетчатых портовых кранов и заводских корпусов с длинными закопченными трубами.

Вернулась Ветка, и Служкин выбросил окурок.

— Как там у вас дела с Надькой? — спросила Ветка, снова разливая портвейн.

— Все чики-пуки, — сказал Служкин и, подумав, добавил: — Недавно порешили мы с ней прекратить наши постельные встречи, вот так. Ей неохота... да и мне неохота. Взяли и завязали.

— Хоба-на! — изумилась Ветка, вытаращив глаза. — И с кем ты?..

— Ни с кем.

— Ни фига себе! — Ветка хлопнула полчашки портвейна. — А эта твоя дура, как ее... Ру... Ру... ну, Сашенька.

— Рунева, — подсказал Служкин. — Она Будкина любит.

— Ну и что? — искренне не поняла Ветка.

— Да ну тебя... Не объяснить. Нет, и все.

— Заведи любовницу, — посоветовала Ветка.

— Заведу, — согласился Служкин. — Тебя вот.

— А что? Классно! — оживилась Ветка. — Будем опять как тогда, после школы, помнишь? Зашибись было! Ты не загружайся насчет этого. Подумаешь! Наплюй. Я-то тебя люблю, Витька, честно. С седьмого... нет, с девятого класса. Я тебе позвоню, как только Колесников свалит куда-нибудь на подольше. Приходи — оторвемся, как раньше!

— Приду, — кивнул Служкин. — Оторвемся, конечно. Заедет и на мой двор «КамАЗ».

 

Глава 11

ЛЕНА

 

Серым утром Служкин вышел из подъезда, ведя за ручку Тату.

— Папа, а я не хочу в садик, — сказала Тата.

— А я хочу, — признался Служкин, останавливаясь прикурить. — Не понимаю, почему бы нам с тобой не поменяться?.. Ты будешь ходить за меня на работу?

— А там бьют? — поинтересовалась Тата.

— Бьют, — честно ответил Служкин. — А тебя в садике разве бьют?

— Меня Андрюша Снегирев мучит. Щипает, толкает...

— Дай ему в рог, — посоветовал папа.

— Он Марине Петровне нажалуется.

— Тогда сама на него нажалуйся.

— Он еще сильнее меня мучить будет.

— Да-а... — протянул Служкин. — Заколдованный круг. Ладно, я поговорю с его мамой. Ты мне покажи ее, хорошо?

Они остановились у перекрестка, на котором лежало звездообразное озеро грязи. Посреди него в буром тесте сладострастно буксовала иномарка, выбрасывая из-под колес фонтаны. Служкин взял Тату под мышки и перенес на другой тротуар, высоко задирая колени.

— Папа, а ты мне купишь вечером жвачку с динозаврами?

— Куплю, — пообещал Служкин.

— А в зоопарке динозавры есть?

— Нету. Они вымерли давным-давно.

— А почему они умерли?

— Съели друг друга до последнего.

— А последний?

— Последний сдох от голода, потому что некого больше было есть.

— Папа, а они были злые?

— Да как сказать... — задумался Служкин. — По большей части они были добрые. Некоторые даже слишком. Но добрых съели первыми.

Служкин и Тата завернули в ворота садика, и Тата, вырвав ручку, побежала к дверям. В длинном голубом плащике и синей шапочке она была похожа на колокольчик.

Служкин вслед за Татой вошел в раздевалку. Здесь была только одна мама, которая возилась с сынишкой. Служкин посадил Тату на стульчик, опустился на корточки и стал расшнуровывать ей ботинки.

Сзади подошел мальчик с игрушечным пистолетом.

— Я тебя жаштрелю, — сказал он, наводя пистолет на Тату.

Тата испуганно глядела на Служкина.

— Андрюша, иди ко мне, — позвала мама, и мальчик отошел.

— Папа, это Андрюша Снегирев, — сказала Тата.

— М-м?.. — удивился Служкин. — Понятно теперь...

Он переодел Тату и убрал все уличное в шкафчик

с елочкой на дверке. Тата слезла со стула, Служкин поцеловал ее в щеку, и Тата побежала в группу. Оттуда донесся ее звонкий крик:

— Марина Петровна, здравствуйте!..

Служкин подошел к маме Андрюши Снегирева и дружелюбно сказал:

— Бойкий у вас мальчик.

— Да уж... — ответила женщина, оборачиваясь.

— Лена?.. — изумленно спросил Служкин.

— Витя?.. — растерялась женщина.

Она тотчас опустила голову, застегивая сыну рубашку, но Служкин видел, как порозовели мочки ее ушей. Пораженный Служкин молчал.

— Беги, Андрюша, — сказала Лена и легонько шлепнула сына.

Андрюша побежал в группу, по дуге обогнув дядю.

Лена и Служкин переглянулись и молча вышли на крыльцо.

— А ты, значит, теперь Снегирева, а не Анфимова...

Лена виновато улыбнулась:

— А мне Андрюша говорил: «Тата Шушкина, Тата Шушкина»... Я думала — Шишкина или Сушкина...

— Или Пушкина. Сколько лет мы с тобой не виделись?

— Со школы, — тихо сказала Лена.

— А ты все такая же красивая... — задумчиво произнес Служкин. — Только располнела...

— А ты все такой же грубиян, — ответила Лена.

— Извини, — смутился Служкин.

— Ничего. — Лена ласково коснулась рукой его локтя. — Это я после Оли начала толстеть.

— Какой Оли?..

— Дочки Оли. У меня еще дочка есть. Годик с небольшим.

— Вот тебе и раз... — только и нашел что сказать Служкин, но тотчас поправился: — То есть вот тебе и два...

Лена засмеялась. Голос у нее был нежный и слабый.

— Мне торопиться надо, Витя, — пояснила она. — Дома с Олей муж сидит, а ему на работу. Ну... до свидания.

Она еще раз улыбнулась Служкину и пошла к воротам садика: светловолосая, еще — еще — симпатичная

молодая женщина в дешевом мутно-бордового цвета плаще. Женщина, а не девушка и тем более не девочка, какой ее знал, а потом помнил Служкин.

— Лена!.. — вдруг крикнул Служкин ей вслед, и она оглянулась. — Лен, мы же теперь каждый день встречаться будем?..

Какая-то мама, входившая в ворота садика, неприязненно посмотрела на Служкина. Лена молча наклонила голову и пошла дальше.

 

Глава 12

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ТЕМЫ

Служкин проводил самостоятельную работу в девятом «бэ». Заложив руки за спину, он вкрадчивой походкой перемещался вдоль рядов. — Бармин, окосеешь. Петляева, вынь учебник из парты. Тютин, не с той страницы… На учительском столе высилась стопа конфискованных учебников и тетрадей. Быстро развернувшись, Служкин рявкнул:

Глава 13

ОТЛУЧЕНИЕ ОТ МЕЧТЫ

В понедельник после первой смены в кабинете физики проходил педсовет. Служкин явился в числе первых и занял заднюю парту. Кабинет постепенно… Вошел директор, блестя очками. Затем, беседуя одновременно с двумя или тремя… — Прошу прощения, — направляясь вдоль стены вглубь класса, хладнокровно сказала опоздавшая учительница.

Глава 14

МЯСНАЯ ПОРОДА МАМОНТОВ

Будкин сидел за рулем и довольно хехекал, когда «запор» особенно сильно подкидывало на ухабах. Тарахтя задом, «запор» бежал по раздолбанной бетонной… Бетонка и рельсовый путь вели на завод. Уже началась дамба, и справа от дороги… Служкин и Надя сидели на заднем сиденье «запора». Надя держала Тату, одетую в красный комбинезон, а Служкин читал…

Глава 15

КИРА ВАЛЕРЬЕВНА

Служкин сидел в учительской и заполнял журнал. Кроме него, в учительской проверяли тетради еще четверо училок. Точнее, проверяла только одна… — Я вчера, Любовь Петровна, в очереди простояла и не посмотрела шестьдесят… — Нет, еще не узнала, — рассказала старая. — Письмо-то Фернанда из шкатулки выкрала. Аркадио в больницу попал, и, пока…

Глава 16

ПРОБЕЛЫ В ПАМЯТИ

Служкин, в длинном черном плаще и кожаной кепке, с черным зонтом над головой, шагал в садик за Татой. Небо завалили неряшливо слепленные тучи, в… — Привет, — сказал Служкин. — Вы чего здесь стоите? — Да вот зонтик сломался, — виновато пояснила Лена. — Теперь ждем, когда дождь пореже станет...

Глава 17

ВЫПУСКНОЙ РОМАН

С утра газоны оказывались седыми, а воздух каменел. Лужи обморочно закатывали глаза. Люди шли сквозь твердую, кристальную прохладу, как сквозь… На заре по Речникам метлою проходился ветер и обдувал тротуары, отчего город… Служкин ходил проведать Сашеньку, но не застал ее на работе. У него еще оставалось полтора часа свободы до конца смены…

Глава 18

ГРАДУСОВ

Прозвенел звонок. Служкин, как статуя, врезался в плотную кучу девятого «вэ», толпившегося у двери кабинета. Распихав орущую зондеркоманду, он молча… — Это не мы харкнули на ручку! Мы не знаем кто! — закричали сразу с нескольких… В кабинете Служкин положил журнал на свой стол и долго, тщательно вытирал ладонь тряпкой, испачканной в мелу, — чтобы…

Глава 19

БУДКИН

 

Было воскресенье — день, когда водопроводчики отключают воду. По этой причине Надя раздраженно громыхала на кухне тарелками, отмывая их из-под чайника. В комнате на письменном столе громоздились сцепленные проводами магнитофоны. Будкин, напялив наушники, что-то переписывал с одной кассеты на другую. В такт неслышной музыке он кивал головой, открывал рот и подпевал одной мимикой. На полу играла Тата: укладывала Пуджика в коляску.

— Спи, дочка, — говорила она, укрывая кота кукольным одеялком.

Служкин лежал на кровати и проверял самостоятельную у девятого «а». Он прочитал работу Скачкова и красной ручкой написал в тетради: «Ты говоришь, что у тебя по географии трояк, а мне на это просто наплевать». Цитата Скачкову была отлично известна. Служкин подтвердил ее оценкой — 3.

Будкин щелкнул выключателем, снял наушники, встал, потянулся и, перешагнув через Пуджика, пошел на кухню.

— Когда, Надюша, обедать будем? — ласково спросил он.

— Здесь тебе столовая, что ли? Я на тебя не готовлю!

— Я же один живу... Никто меня не любит, никто не кормит...

— Меня это абсолютно не интересует! — отрезала Надя.

— Ну, я хоть полсантиметрика колбаски скушаю... Жуя, Будкин вернулся в комнату и сел на кровать

к Служкину.

— Пуджик, кис-кис, — позвал он. — Колбасы хочешь? А нету! — И он положил колбасу в рот. Пуджик проводил ее глазами.

— Будкин, не буди мою дочку! — гневно сказала Тата.

— Ладно, не буду, — согласился Будкин. — Слушай, Витус, дай мне потрепаться твою синюю рубашку? Мне завтра в гости.

— Возьми, — безразлично согласился Служкин. Будкин открыл в шкафу дверку и начал рыться в вещах. Вдруг он вытянул длинный лифчик.

— Витус, а это ты зачем носишь? — озадаченно спросил он.

Лифчик вылетел у Будкина из руки — напротив него, захлопнув шкаф, очутилась разъяренная Надя.

— Ты чего в моем белье роешься?! — заорала она.

— А мне Витус разрешил... — глупо ответил Будкин.

— Ты что, совсем спятил? — налетела на Служкина Надя.

— Там раньше мое барахло лежало... Спутал он полку.

— Пусть у себя дома путает! — бушевала Надя. — Как хозяин тут всем распоряжается! Я за него замуж не выходила!

— Так выходи, — хехекнул Будкин и приобнял ее за плечи.

Надя истерично крутанулась, сбрасывая его ладони.

— Убери руки и не лапай меня! Проваливай вообще отсюда!..

— На-дя, — предостерегающе сказал Служкин.

— Что «Надя»?! Пускай к себе уходит! У самого есть квартира! Сидит тут каждый день — ни переодеться, ни отдохнуть! Жрет за здорово живешь, а теперь еще и в белье полез! Ни стыда ни совести! Надоело это все мне уже!.. — крикнула Надя, выбежала из комнаты и заперлась в ванной.

Тата молча сидела на полу и переводила с мамы на папу испуганные глаза. Пуджик вылез из-под кукольного одеяла и запрыгнул Служкину на кровать. Будкин неуверенно хехекнул и достал кассету.

— Воды-то в ванной нет... — пробормотал он.

Служкин молчал.

— Я смотаюсь минут на двадцать, — решил Будкин. — Пока она успокоится... К обеду вернусь.

— Возвращайся, — согласился Служкин. — Но если Надя тебе череп размозжит, я не виноват.

Хехекая, Будкин оделся и ушел, шаркая подошвами.

«А мне говорят, что Волга впадает в Каспийское море, а я говорю, что долго не выдержу этого горя, — записал в очередной тетради Служкин. — 4». Пуджик повертелся рядом с ним, точно утаптывал площадку в сугробе, и свалился, пихая Служкина в бок и бурча что-то в усы. Тата взялась за кукол.

Надя выскочила из ванной в том же озверелом состоянии. Видимо, отсутствие воды помешало ей погасить злобу.

— Ты чего молчишь, когда он меня при тебе же лапает? — набросилась она на Служкина. — Хоть бы слово сказал!.. Муженек!.. Он меня раздевать начнет — ты не пикнешь!..

— Пикну, — не согласился Служкин, глядя в тетрадь.

— Гос-споди, какой идиот!.. — Надя забегала по комнате.

— Надя, там у меня детский сад! — закричала Тата.

— Не трогаю я твоих кукол!..

— Не ори на нее.

— Если бы я знала, какой ты, ни за что бы замуж не вышла!..

— А какой я? — спокойно поинтересовался Служкин.

— Слова от тебя человеческого не дождешься, одни шутки!..

— Без шутки жить жутко.

— Так у тебя, кроме шуточек, и нет ничего больше!.. Пусто за душой! Ты шуточками только пустоту свою прикрываешь! Ничего тебе, кроме покоя своего, не нужно! Ты эгоист — страшно подумать какой!

— Думать всегда страшно...

— Тебя не только любить, тебя и уважать-то невозможно! — не унималась Надя. — Ты шут! Неудачник! Ноль! Пустое место!

— У тебя лапша пригорит, — ответил Служкин.

— Провались ты со своей лапшой! — взорвалась Надя.

Она умчалась на кухню. Служкин взял новую тетрадь — с обгрызенным углом. Однажды он уже написал в ней: «Зачем обглодал тетрадь? Заведи новую. География несъедобна». Теперь под записью имелся ответ: «Это не я обглодал, а моя собака». Служкин проверил самостоятельную, поставил оценку и продолжил диалог: «Выброси тетрадь на помойку. Можешь вместе с собакой. В третий раз этот огрызок не приму». Он сунул тетрадь под кота, как под пресс-папье, и выбрался из кровати.

— Тата, ты на кухню не ходи, я курить буду, — попросил он.

— Хорошо, — солидно согласилась Тата. — Я буду читать сказку.

Надя стояла у окна и глядела на грязный двор, сжимая в кулачке ложку. Служкин убавил газ под лапшой и сел за стол.

— Ну не расстраивайся, Наденька, — мягко попросил он. — Пока еще ничего не потеряно. Я тебе мешать не буду. Не вышло со мной — выйдет в другой раз. Ты еще молодая...

— Не моложе тебя... — сдавленно ответила Надя.

— Ну-у, я особый случай. Ты на меня не равняйся. У тебя ведь нету столько терпения, сколько у меня. Я всегда побеждаю, когда играю в гляделки.

— Ты мне всю судьбу поломал. Куда я теперь от Таты денусь?

— Если бы тебе была важна только Тата, ты бы мне не наговорила всего того, что я услышал.

— Тебе говори не говори, никакой разницы. Ты тряпка.

— Вот и найди себе не тряпку.

— Кого я найду в этой дыре?!

— Ну кого-нибудь... Мне, что ли, самому тебе нового мужа искать? У меня никого, кроме Будкина, нет.

— Видеть не могу этого дурака и хама.

— Он не дурак и не хам. Он хороший человек. Только, как и я, тоже засыхать начал, но в отличие от меня — с корней.

В прихожей затрещал звонок. Служкин раздавил сигарету в пепельнице и пошел открывать. Через некоторое время он впихнул в кухню сияющего Будкина. Жестом факира Будкин извлек из-за пазухи пузатую бомбу дорогого вина.

— Это, Надюша, в качестве моего «пардон», — заявил Будкин, протягивая Наде бутылку.

— О нем поминки, и он с четвертинкой... — сказал Служкин. — Не злись на него, Надя. Если хочешь, он тебе свои трусы покажет, и будете квиты... Это ведь твое любимое вино?

— Сообразил, чем подкупить, да? — агрессивно спросила Надя.

— Смышлен и дурак, коли, видит кулак, — пояснил Служкин, пошел в комнату, повалился на кровать и открыл очередную тетрадку.

Тетрадка оказалась Маши Большаковой. После безупречно написанной самостоятельной Служкин прочел аккуратный постскриптум: «Виктор Сергеевич, пожалуйста, напишите и мне письмо, а то Вы в прошлый раз всем написали, а мне нет». Служкин нащупал под Пуджиком красную ручку и начертал: «Пишу, пишу, дорогая Машенька. Читать твою самостоятельную было так же приятно, как и видеть тебя. 5. Целую, Географ».

 

Глава 20

МЕРТВЫЕ НЕ ПОТЕЮТ

Служкин проторчал на остановке двадцать минут, дрожа всеми сочленениями, и, не выдержав, пошел к Кире домой. — Ты чего так рано? — удивилась Кира. Она была еще в халате. — Выброси свои ходики на помойку, — буркнул Служкин. — Кино начнется через полчаса.

Глава 21

ТОРЖЕСТВО

Который год подряд первый тонкий, но уже прочный зимний снег лег на землю в канун служкинского дня рождения, и Служкин, проснувшись, вместе с… Прямо с утра началась подготовка к празднеству. Надя сердито застучала на… Потом Служкин носился из кухни в комнату с тарелками. Пуджик, напевая, в своем углу пожирал обильные селедочные…

Глава 22

ОТЦЫ

 

Служкин выбежал в прихожую и увидел в коридоре Деменева, Тютина, Бармина, Овечкина и Чебыкина с гитарой.

— А мы вас поздравить пришли, — улыбаясь, сказал Чебыкин.

— Джастен момент! — крикнул Служкин, вернулся в кухню, схватил колесниковскую бутылку, стопку металлических рюмок и помчался обратно. Со школьниками он поднялся по лестнице вверх на два марша, и там все расселись на ступеньках. Служкин разлил.

— Ну, с днем рождения вас, — солидно сказал Бармин и пригубил вино. Все, кроме Овечкина, выпили.

— Овчину хорошо, — завистливо сказал Тютин, вытирая ладонью рот. — Ему пить нельзя. Он на одной площадке с Розой Борисовной живет, и мамаша его с ней дружит...

— Чего там сегодня новенького в школе? — спросил Служкин.

— Сушку довели. Она деньги считала, а мы украли с ее стола стольник. Она целый урок выясняла, кто украл. Так и не нашла.

— А кто украл? — тотчас поинтересовался Служкин.

— Градусов.

— На фиг? Чего на сто рублей купишь?

— Да просто так, на спор. Еще сегодня мы химичке в ящик стола дохлую мышь бросили. Только она ящик на уроке не открывала, а то бы мы поржали, как она визжит.

— Мы не так над учителями прикалывались, — пренебрежительно заявил Служкин, снова разливая вино. — Вот, помню, ходила у нас по классу записка: «Это твой носок висит на люстре?» Каждый прочитает и сразу на потолок посмотрит. Наша классная по кличке Чекушка записку отняла, прочитала и сама глазами вверх зырк. Тут мы все и рухнули. — Служкин захохотал над собственным воспоминанием. — Давайте еще клюкнем, и я вам расскажу, — распорядился он, и все клюкнули. — Тоже, помню, был какой-то съезд, и у нас в комсомольском уголке повесили ящик с надписью: «Твои вопросы съезду». Через месяц его сняли, а там один-единственный листочек: «А когда в нашей школе откроется мужской туалет на втором этаже?»

Отсмеявшись, все снова приняли по рюмке.

— Ну что, Виктор Сергеевич, в поход-то в мае месяце идем? — спросил Деменев и подмигнул.

— Отцы, блин! — возмутился Служкин. — Еще полгода до мая, а вы мне уже плешь проели! Сказал «идем» — значит, идем.

— У нас уже половина девятых с вами собирается.

— Я столько не подниму, вы чего? Не агитируйте зря. Только из вашего класса. Остальные пусть вон физрука просят.

— Не-е, все хотят с вами, потому что вы учитель клевый.

— Раздолбай я клевый, а учитель из меня, как из колбасы телескоп, — опять разливая вино, честно сообщил Служкин.

— У вас на уроках зыко: и побазарить можно, и приколоться... А на других уроках — только дернись. Вас и доводить-то неохота...

— Ну да. Вон Градусов как через силу старается — пот градом.

— Градусов — фигня. Зато к вам на урок, наоборот, двоечники идут, а отличники не хотят. Это потому что вы какой-то особенный учитель, не брынза, как Сушка или там немка...

— Вы Киру Валерьевну не трогайте, — обиделся Служкин. — Не доводите ее, она мне нравится.

— А мы видели, как вы с ней гуляли.

— Видели — так помалкивайте. Лучше вон про Градусова говорите...

Отцы понимающе заржали.

— Градусов пообещал вашего кота повесить за то, что вы ему двойку за первую четверть вывели.

— Пятерки, бывает, я ставлю зря, а двойки — нет. Пусть учит географию, дурак. Я, конечно, понимаю, что никому из вас эта география никуда не упирается, Да и устаревает моментально... Однако надо. А Градусова я и сам повешу за... Ну, узнает, когда повешу.

— Он, Виктор Сергеевич, про вас песню сочинил. Ругательную.

— Ну-ка, отцы, давайте наяривайте.

Чебыкин перетащил гитару со спины на живот, заиграл и запел на мотив старого шлягера «Миллион роз»:

 

— Жил-был Географ один,

Карту имел и глобус.

Но он детей не любил,

Тех, что не метили в вуз.

Он их чуханил всегда,

Ставил им двойки за все,

Был потому что глиста,

Старый, вонючий козел...

 

Служкин хохотал так, что чуть не упал с лестницы.

— А вы, говорят, Виктор Сергеевич, тоже песни сочиняете?

— Кто говорит?

— Машка Большакова из «а» класса, — сознался Овечкин.

— Спойте нам песню, — жалобно попросил Тютин.

— За мах, — согласился Служкин. — Я пьяный, мне по фиг.

Он взял у Чебыкина гитару, забренчал без складу и ладу и надрывно завопил на весь подъезд:

 

— Когда к нам в Россию поляки пришли,

Крестьяне, конечно, спужались.

Нашелся предатель всей русской земли,

Ивашкой Сусаниным звали.

За литр самогону продался врагу

И тут же нажрался халявы.

Решил провести иноземцев в Москву

И лесом повел глухоманным.

Идут супостаты, не видно ни зги,

И жрать захотелось до боли.

И видят: Сусанин им пудрит мозги,

Дорогу забыл, алкоголик.

От литра Сусанин совсем окосел.

Поляки совсем осерчали,

Схватились за сабли и с криком «Пся крев!»

На части его порубали.

Но выйти из леса уже не могли,

Обратно дорога забыта.

И, прокляв предателя русской земли,

Откинули дружно копыта.

 

От служкинских воплей в подъезд вышла Надя.

— Ты что, с ума сошел? — спросила она. — Молодые люди, как вам не стыдно пьянствовать с ним? Ладно — он, он ни трезвый, ни пьяный не соображает, что можно, а чего нельзя учителю. Но вы-то должны понимать, что можно, а чего нельзя ученикам!..

— Все-все, Надя, — торопливо поднялся Служкин. — Дома разберемся... — Он пошел вниз, оглянулся и подмигнул: — Спасибо, что поздравили, отцы. А сейчас мне задницу на британский флаг порвут. Пока!

— Нашел с кем дружить! — с невыразимым презрением сказала Надя в прихожей, запирая дверь.

— Бог, когда людей создавал, тоже не выбирал материала, — мрачно отозвался Служкин.

 

Глава 23

ТЕМНАЯ НОЧЬ

— Вовка, я с Шурупом домой пошла! — громко объявила Ветка. — Ты оставайся, если хочешь, а меня Витька проводит. Надя, отпустишь его?.. Надя фыркнула. Шуруп был усталый и сонный, молчал, тяжело вздыхал. На улице Служкин взял его за руку. Тьма была прозрачной от…

Глава 24

В ТЕНИ ВЕЛИКОЙ СМЕРТИ

День 1-й   К школьному крыльцу Витька выскакивает из тесного куста сирени, бренчащие, костяные ветки которого покрыты ноябрьским…

Глава 25

ПРОПАЖИ

В зеленоватом арктическом небе не было ни единого облака, как ни единой мысли. Серебряное, дымное солнце походило на луну, с которой сошлифовали… Служкин запустил девятый «а» в кабинет и раскрыл классный журнал. В нем лежала… — Так, — сказал Служкин, когда красная профессура, рассевшись, угомонилась. — У меня к вам, господа, вопрос: почему…

Глава 26

СОБАЧЬЯ ДОЛЯ

После школы Служкин пошел не домой, а к Будкину. — Ты чего в таком виде? — мрачно спросил он Будкина, открывшего ему дверь в… — Я же дома, — удивился Будкин. — А в каком виде мне ходить?..

Глава 27

СТАНЦИЯ ВАЛЁЖНАЯ

— Эй, парень, станция-то ваша... Служкина тормошил дед, занимавший скамейку напротив. Служкин расклеил глаза,… — Атас, отцы!.. — заорал Служкин. — Валёжную проспали!..

Глава 28

ФОТОГРАФИЯ С ОШИБКОЙ

Служкин зашел за Татой в садик, но ее уже забрала Надя. В раздевалке среди прочих мам и детей Лена Анфимова одевала Андрюшу. — С наступившим, Лен, — сказал Служкин. — Привет, Андрюха. По инерции он заглянул в шкафчик Таты и увидел на верхней полочке завернутый в газету пакет. Видимо, его забыла Надя.…

Глава 29

«ЭТИ ГЛАЗА НЕ ПРОТИВ»

 

С утра отключили воду — всю: значит, надо было идти на ключик. Неумытый и раздраженный, Служкин напялил пуховик и ботинки и потопал в подвал, в кладовку. Канистру он нашел сразу, а в поисках крышки от нее пришлось перевернуть весь хлам — мешки со старыми игрушками, связки макулатуры, узлы тряпья, обрезки досок и фанеры, обломки лыж, какие-то чайники, коробки, пыльные бутылки, хоккейные каски, велосипедные рамы, рваные раскладушки и вообще невесть для чего хранящиеся вещи вроде половинки корпуса от стиральной машины или упаковки минерального удобрения.

Пока Служкин рылся, хлопнула дверь подвала, чьи-то плечи шаркнули по стене, и в дверях кладовки появился багровый от натуги Будкин, приволокший два пластмассовых ящика с банками.

— Здорово, Витус, — пропыхтел он. — За водой собрался?..

— За дерьмом, — мрачно ответил Служкин и сел в санки покурить.

Будкин опустил ящики на верстак и захехекал.

— Слушай, а можно, я их у тебя поставлю? — спросил он.

— Ставь, — безразлично кивнул Служкин. — А с чем они?

— С дерьмом, — сказал Будкин и сел на канистру.

Служкин достал из ящика длинную банку и повертел перед глазами.

— Слива в крепленом вине, — прочел он. — Попробуем?

— Это же на продажу... — замялся Будкин.

— Продашь, деньги выручишь — все равно пропьешь.

Будкин грустно хехекнул, подумал, взял с верстака стамеску и пробил в банке две дырки. Банку он протянул Служкину, а себе достал вторую и открыл подобным же образом. Они начали пробовать.

— Чего давно в гости не заходил? — спросил Служкин.

— Дела, — неопределенно ответил Будкин и закурил.

— Брехать — не кувалдой махать... Из-за Нади?

— Н-ну... — сознался Будкин. — Достала она меня.

— Мне-то чего врешь? — Служкин приложился к банке. — Я-то вижу.

— Чего ты видишь?

— Что влюбилась она в тебя.

Будкин ничего не говорил, яростно дымя сигаретой.

— Ну продолжай, — подтолкнул его Служкин.

Будкин зажег вторую сигарету от первой, хехекнул, помолчал и неожиданно кратко и твердо сказал:

— Да.

— И что, крепко? — усмехнулся Служкин.

— Крепко, — кивнул Будкин. — Ты же знаешь, Витус, со мной такого никогда не бывало, а вдруг случилось... Ну я и решил держаться подальше. А что делать-то? Посоветуй. Ты же здесь командир.

— Командир пропил мундир... Кому советовать-то? Тебе? Так в этих делах я перед тобой просто щенок. Вам самим решать надо, а не играть в Штирлица с Мюллером, как детям малым.

— Ну тогда, блин, держи ее на цепи! — рявкнул Будкин. — А за себя я ручаюсь!

— Я не умею! — Служкин развел банкой и сигаретой. — К тому же она все равно вынудит меня, что-бы я заставил ее сделать то, что она и так хочет сделать. И я же буду виноват.

— Ты-то здесь при чем?.. — устало поник Будкин.

— Вот и я говорю: я-то при чем? Что я, за вас все решать буду и все грехи на себя возьму? Минует меня чаша сия. Я Наде — никто.

— Что же ты, презентуешь мне ее? — растерялся Будкин.

— Она мне не принадлежит. Я ее свободы не умаляю.

Будкин допил банку, повертел в руках и бросил в ведро.

— Нет, я так не могу, — подвел он итог. — Друг все-таки...

— Вот как! — крякнул Служкин и тоже допил банку. — Ехали-ехали, да никуда не приехали. Ты для себя реши, а за меня не боись. Я-то ничего не теряю, у меня нет ничего. А. Наде я счастья желаю, я перед ней виноват. Если уж ей такое счастье выпадает — пусть будет такое.

— Как-то дико все это, Витус... — Будкин обеими руками стал скрести голову. — Душа разрывается... Да и не верю я тебе...

— Ну хочешь, пойдем к тебе, я позвоню Наде и скажу, что ты ее любишь? — предложил Служкин. — Тогда ты поверишь, что я зла не держу? Сидишь тут мрачнее навозной кучи...

— Пойдем, — убито согласился Будкин.

Они заперли подвал и пошли к Будкину. Не разуваясь, ввалились в комнату. Будкин набрал номер и протянул Служкину трубку.

— Алло? — произнесла Надя.

— Надя, это я, — сказал Служкин. — Мы тут с Будкиным хорошо поговорили, и я должен тебе сказать, что он тебя любит.

— Вы что, пьяные? — яростно спросила Надя.

— А что, тебя любить только спьяну можно?

— Передай ему, что он козел! — крикнула Надя и бросила трубку.

Будкин стоял и глядел на Служкина собачьими глазами.

— Она дала понять, что очень рада, — пояснил Служкин, опуская трубку на рычаг. Он ненадолго застыл, глядя куда-то в пустоту. — Старая я толстая сводня, — сказал он. — Виктор Сергеевич Случкин... Пойдем обратно в подвал, вмажем еще по банке, а потом на ключик слетаем — тебе ведь тоже водой запастись надо?

Через час красные, расхристанные, они вывалились из подвала, волоча за собой по ступенькам санки. В санках громоздились две канистры — толстая пластиковая Служкина и тощая алюминиевая Будкина. Канистры чем-то напоминали опальных боярыню Морозову и протопопа Аввакума. У дверей подъезда, расстелив по снегу пушистый хвост, сидел Пуджик и смотрел на Служкина спокойными, как копейки, желтыми глазами. Пока Будкин, прикрывшись воротником, закуривал, Служкин, почти встав на четвереньки, гладил кота и бормотал:

— Не трусь, солдат ребенка не обидит...

Взявшись под локоть, как супружеская пара, Служкин и Будкин твердо двинулись вперед, а сзади санки оставляли извилистый след на заметенном тротуаре.

— Споем? — предложил Будкин, когда они проходили мимо школы.

— Какое петь! Я же блин на хрен педагог! — осадил его Служкин.

На позвоночнике скелета теплицы сидели Чебыкин и Градусов.

— Виктор Сергеич! Здрасьте! — заорал Чебыкин.

— Здрасьте... — Служкин вяло махнул рукой.

— Вы куда пошли?

— В публичный дом, — ляпнул Служкин.

Чебыкин и Градусов превратились в изваяния наподобие химер собора Парижской Богоматери, а потом восхищенно заржали.

— Географ глобус пропил! — ликующе завопил Градусов.

— Это Градусов, знакомься, — сказал Служкин Будкину.

— Пойдем ему в торец дадим, — предложил Будкин.

— Да фиг с ним...

Будкин все равно оглянулся и зорко всмотрелся в Градусова.

— Вот ты какой, северный олень... — пробормотал он.

Они пересекли Новые Речники, пересекли Старые Речники и выбрались на крутой берег затона.

— Эти глаза напро-о-отив!.. — самозабвенно пел пьяный Будкин.

— Эти глаза не про-о-отив!.. — самозабвенно пел пьяный Служкин.

По тропинке, ведущей к ключику, в обе стороны двигались многочисленные фигурки с санками и бидонами.

— Блин, неохота в очередюге дрыгнуть на таком ветродуе!.. — поежился Служкин, — Давай лучше в санках с горы покатаемся?

Будкин посмотрел вниз, себе под ноги, и хехекнул. Они выбросили канистры в сугроб и вдвоем взгромоздились на санки, еле уместившись. Отталкиваясь руками, они, как паук, подползли к обрыву, качнулись и канули вниз. Свистнул ветер, сдвинув шапки на затылок. На убитом склоне санки вмиг развили сверхзвуковую скорость. Корявая береза, росшая посреди склона, неуверенно шагнула вправо, влево и остановилась прямо на пути, широко расставив ноги и растопырив тысячу кривых рук.

— Катапультируемся! — взвыл Будкин.

Они разом повалились набок, покатились кубарем и вопящим комом шлепнулись об ствол. Служкин сипло захохотал.

— Это был первый выход в космос человека без скафандра! — сказал он Будкину, который еле отклеился от его спины и медленно пополз наверх, к желтому небу. Он охал и потирал поясницу.

— Ну что, повторим? — бодро спросил Служкин Будкина, когда и сам поднялся на обрыв.

Будкин сидел в сугробе, держал в зубах перчатку и пальцем протирал часы на запястье.

— Не-е... — помотал он головой. — Мне хватит...

— Да ла-адно! — Служкин сзади обхватил его под мышки и почти силком воткнул обратно в санки. Деловито плюхнувшись ему на колени, Служкин дернулся всем телом, и санки скользнули под уклон.

Они промчались по крутояру так, что береза, мелькнув мимо, только рявкнула. Масса санок отлилась в такую инерцию, что они с разгона вылетели на камский лед и врылись носом. Тесно сцепившихся Будкина и Служкина единым телом унесло вперед на задах так, что они прорыли широкую борозду и остановились, увязнув по грудь в целой горе снега.

Они взбирались обратно наверх, ногтями отцарапывая со штанов ледяную корку.

— Ну давай еще разик поглиссируем... — ныл Служкин. — Ну последний... Бог троицу любит...

— Глиссируй один, — сердито отрезал Будкин.

Вздохнув, Служкин натянул шапку поглубже, оседлал санки один и кинулся вниз. Его траектория вильнула из стороны в сторону, выпрямилась и нацелилась в березу.

— Виту-у-ус!.. — истошно завопил Будкин.

Но было поздно. Санки, как снаряд, врезались в комель. Служкина поставило в полный рост, шмякнуло об ствол и отбросило. Он пластом хлопнулся в сугроб и остался неподвижен.

Будкин постоял, подергиваясь от ужаса и холода, и, не выдержав, неловко, как баба через плетень, полез вниз. Он добрался до Служкина и потолкал его в бок.

— Витус, ты жив?.. — растерянно позвал он.

Служкин повернул к нему красное, мокрое лицо с испуганными глазами и ошарашенно пробормотал:

— У меня в ноге что-то хрустнуло...

— Где? — забеспокоился Будкин и пощупал его ногу.

— Уй-я-а!.. — взвыл Служкин.

— П-переломчик... — заикаясь, произнес Будкин.

Служкин перевел сумасшедший взгляд на свою ногу.

— Не слишком ли много для одного человека? — спросил он.

 

Глава 30

ПОСЕТИТЕЛИ

На тех же санках Будкин отвез Служкина в больницу, и там ему наложили гипс. С тех пор Служкин сидел дома, а в школе началась третья четверть. Проснувшись, как обычно, после обеда, Служкин в мятой майке и драном трико,… — Виктор Сергеевич, нас Роза Борисовна прислала! — затараторила Люська. — Она просила узнать, выйдете ли вы на работу…

Глава 31

ФАКТЫ И ВЫВОДЫ

 

Тата немного простыла и сидела дома. Служкин на кухне занимался четырьмя делами сразу: чистил картошку, жарил рыбу, следил за Пуджиком и принимал посильное участие в играх Таты. Пуджик задумчиво бродил по раковине умывальника и делал вид, что его интересует лишь исключительно содержимое мусорной банки, а вовсе не сковородка с минтаем. В это время в прихожей затрещал звонок.

Ругаясь, Служкин взгромоздился на костыль, сунул Пуджика под мышку и пошел открывать. На пороге стояла Сашенька Рунева.

— Витя-а... — с ужасом протянула она, увидев гипс и костыль.

— Проходи, Сашенька, — велел Служкин и упрыгал обратно на кухню.

Сашенька вошла в кухню и робко присела у стола.

— А я от Будкина иду, — виновато сказала она. — Будкин мне и сообщил, что ты ногу сломал, в гипсе лежишь... Как это случилось?

— Упал, — лаконично ответил Служкин.

— А я думала, ты больше не хочешь видеть меня с тех пор, как узнал про Колесникова... Не заходишь, не звонишь...

— Он что, все еще благоуханный цветок твоего сердца?

— Когда одиноко, очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь рядом был... — печально пояснила Сашенька. — Я знаю, что он дурак... Но он всегда вокруг вертится, говорит, что любит, зовет замуж, обещает развестись...

— Это не причина, чтобы с ним спать.

— Я уж и не знаю, как так получилось... Сама себе противна... И не нужно мне его, а не могу остановиться... Убежать бы от себя, да не получается...

— Лучше ты его на фиг пошли, — посоветовал Служкин.

— У меня не выйдет, — безнадежно призналась Сашенька. — Я уже думала об этом. Да Колесников и не уйдет. Он себя у меня уже как дома чувствует, звонит и говорит, чего на ужин приготовить...

— М-да-а... Ловко ты Будкина кинула.

— Не кидала я его, что ты, Витенька!.. — испугалась Саша. — Я его, может быть, даже сильнее люблю оттого, что сознаю, как плохо по отношению к нему поступаю... Но разве я могла иначе? Ты же сам мне советовал завести любовника, чтобы не мучиться.

— Я же и виноват, — мыкнул Служкин. — Когда я тебе советовал, Сашенька, дорогая, извини за откровенность, я имел в виду себя.

— Ви-итя!.. — умоляюще произнесла Сашенька. — Разве у нас могут быть отношения лучше, чем сейчас? Ты мой самый дорогой друг!..

Тут в комнате раздался рев, и вскоре Тата вбежала в кухню с куклой. У куклы из плеч торчали ноги, а вместо ног были руки.

— Папа! Папа!.. — захлебывалась Тата. — Это Будкин вчера сломал!..

— О господи! — воскликнул Служкин, взял куклу, быстро оборвал перепутанные конечности и ввинтил их на свое место. — На, держи, не плачь. Будкин придет — мы с ним то же самое сделаем.

Всхлипывая, Тата недоверчиво осмотрела куклу и, успокоенная, пошла в комнату.

— Кстати, — вспомнил Служкин, — а как ты у Будкина побывала?

— Можно, я закурю? — спросила Сашенька, закурила и задумчиво рассказала: — Знаешь, Витя, как раз очень хорошо пообщались... Он меня коньяком угощал, смеялся, даже отпускать не хотел... Но был такой момент... Как бы это сказать... Он спросил меня, как у меня дела с Колесниковым, но спросил так, будто это его мало интересует, будто у него самого есть что-то и поважнее... Мне показалось, что на самом деле появление Колесникова в моей жизни его очень уязвило и он теперь маскируется... Хотя однажды я видела его с учительницей из твоей школы... Как ее?..

— Кира, — мрачно подсказал Служкин, чистя картофелину.

— Вот, с Кирой видела... И он будто бы хочет в отместку показать мне, что отношения с Кирой ему важнее, чем отношения со мной. Что он влюбился в нее. Но я-то знаю, что он любить не умеет. Скажи мне, Витя, у Будкина с этой Кирой что-нибудь есть?

— Нету, — ухмыльнулся Служкин. — Хотя возможно, что он с ней спит.

— Значит, он все-таки думает обо мне, раз уж так выделывается...

— Лучше бы, Сашенька, ты вообще не размышляла об этом, если у тебя плохо получается, — мягко посоветовал Служкин, серпантином срезая с картофелины шелуху. По его левую руку уже громоздилась целая куча белых, очищенных картофелин — упрощенно-геометрических, вроде икосаэдров.

— Ну объясни мне тогда! — почти с мольбой потребовала Саша.

— Как я могу объяснить тебе, Сашенька, если ты ничего не хочешь знать? — вздохнул Служкин. — Я тебе уже тысячу раз предлагал упростить ситуацию: ты люби меня, а я буду любить тебя, и все будет хорошо.

— Почему же я не хочу знать? — жалобно сказала Сашенька. — Я хочу! Скажи мне правду — любую, я выдержу. Что там у Будкина с Кирой?

Служкин только махнул рукой.

— Я не могу тебе изложить факты, — начал устало пояснять он, — потому что ты их неверно истолкуешь. Я тебе даю сразу истолкование — верное, потому что со стороны виднее. Но тебе его не надо. Тебе нужны факты. Замкнутый круг, Сашенька. Ты в своей душе как в комнате без окон и дверей. Поэтому и любовь твоя какая-то бессильная. Ты очнись. Свет не сходится клином ни на чем.

Сашенька молчала, опустив голову.

— Н-ну, с-скотина!.. — вдруг закричал Служкин.

Пуджик спокойно сидел в раковине умывальника над двумя рыбьими хвостами, как победитель над поверженными вражескими штандартами. Толстый, сытый, немигающий, он очень напоминал филина.

 

Глава 32

«В ТОМ ГРОБУ ТВОЯ НЕВЕСТА...»

 

Надя и Будкин ушли кататься на лыжах, а Служкин пек блины. Большие блины у него рвались и комкались, и он пек маленькие блинчики, которые называл «пятаками». Уже целая гора томных «пятаков» лежала в большой тарелке. По кухне плавал вкусный синий чад. Тата сидела на полу и напяливала туфельки нереально красивой кукле Барби, которая растопырила на табуретке ноги, как ножницы. Из подъезда донесся стук лыж по перилам, и в дверь протрезвонили.

— Надя! — закричала Тата, вскочила и бросилась в прихожую.

Первым в квартиру вбежал Пуджик с длинным сугробом на спине. Потом с лыжами вошла Надя — румяная и счастливая, а потом Будкин с бутылкой вина в кармане пуховика.

— Ну да, на лыжах они катались, — с сомнением сказал Служкин Будкину. — До ларька и обратно. Говорит, что астроном, а бежит лишь в гастроном...

— У тебя блины сгорят, — напомнила Надя.

Пока Надя и Будкин переодевались и связывали лыжи, Служкин допек «пятаки» и вылил на сковородку остатки теста из кастрюли. Получилось нечто вроде Австралии с Большим Барьерным рифом в придачу.

Яркий до изумления закат горел над Речниками. В синей дымке от блинов свет его приобретал апельсиновый оттенок. На столе в блюде, закатив глаза, лежали потные, сомлевшие, янтарные «пятаки». В сковородке щедро лучилось расплавленное масло. Варенье в вазочке от невообразимой сладости стало аж лиловым. Чай приобрел густо-багровый, сиропный цвет. Даже пышная сметана стеснительно порозовела. Все расселись вокруг стола. Будкин, причмокивая, сразу схватил один «пятак», положил его на широкий, как лопата, язык и убрал в рот, как в печь. Хмыкнув, он оценивающе пошевелил пальцем груду блинчиков.

— Чего таких мелких напек? — спросил он.

— Поварешку лень стало мыть. Пипеткой воспользовался.

— Не лазь руками, — велела Будкину Надя, накладывая блинчики в блюдечко Тате. — Еще неизвестно, где ты ими ковырялся...

Пуджик, не дождавшись подачки, истомился бродить между ножек стола и табуреток, словно в лесу, прыгнул Наде на колени и сразу сунул усы в ее тарелку с «пятаками».

Надя стукнула его по лбу:

— Брысь! Я тебе перед уходом полкило куриных шей скормила!

— Куриные шеи? — задумчиво переспросил Служкин. — У нас в школе в столовке всегда суп с куриными шеями. Я диву даюсь, откуда столько шей берется? То ли курицы, как жирафы, то ли многоголовые, как Горыныч... А может, нас там змеями кормят?.. Пуджик-то, что, вместе с вами на лыжах ходил?

— Нет, он перед подъездом откуда-то из сугроба вылез.

— Не из сугроба, а из окна подвала, — поправил Надю Будкин.

— В подвале мог бы и мышей нажраться, — заметил Служкин. — Я слышал, он осенью с черным котом из третьего подъезда пластался?

— Было дело, — авторитетно подтвердил Будкин.

— То-то я заметил, что год назад все молодые коты черные были, а теперь серые пошли... Твой грех, Пуджик? Ты теперь в нашем подвале самый крутой?.. Видел я позавчера из окна, как он со своими мужиками в подвал дома напротив ходил. Бились, наверное, с местными. — Служкин ногой повалил Пуджика на пол и повозил его по линолеуму туда-сюда.

— Надя, смотри, Пуджик умер!.. — испугалась Тата.

— Не, теплый. — Служкин снова потрогал его ногой.

— Он теплый от солнца, — печально сказал Будкин.

— На, ешь, — смилостивилась Надя и кинула Пуджику «пятак».

Пуджик мгновенно ожил и бросился к подачке.

— Кстати, — вдруг хехекнул Будкин. — Опять чуть не забыл... Летом еще хотел подарить, да засунул в белье и найти не мог, только вчера выкопал... — Он встал, ушел в прихожую и вытащил из кармана пуховика кулечек. Из кулечка он вынул красную детскую панамку и протянул Тате: — На, мелкая, носи. Я ее в Астрахани на аттракционе выиграл, а куда она мне?

— Примерь-ка, Тата, — попросила Надя.

Тата серьезно взяла панамку, расправила, осмотрела, слезла с табуретки и стала просовывать ноги в две большие дырки для косичек.

— Это же панама! — ахнула Надя. — Она на голову одевается!..

Тата еще раз придирчиво осмотрела панаму и солидно возразила:

— Нормальные красные трусы!

Служкин, Будкин и Надя покатились с хохоту.

— Слышь, Будкин, — вытирая с губ сметану, сказал Служкин, — я вспомнил историю про трусы, как ты Колесникова хотел расстрелять...

Будкин блаженно захехекал.

— Что, по-настоящему? — удивилась Надя.

— Еще как по-настоящему, — заверил Служкин. — Могу рассказать эту историю, только она длинная, как собака.

— Валяй, — велел Будкин, а Надя хмыкнула.

— Было это лет триста назад, — начал Служкин. — Родители наши отправились загорать на юг, а нас с Будкиным забубенили в пионерский лагерь. В общем, они каждый год так поступали, и мы с Будкиным уже привыкли просыпаться июльским утром под звуки горна и по уши в зубной пасте. Мне тогда треснуло двенадцать лет, а Будкину, соответственно, одиннадцать. Мы были в одном отряде «Чайка», Колесникову же исполнилось четырнадцать, и он угодил в самый старший отряд «Буревестник». И еще надо добавить, что в те далекие годы Будкин не был таким разжиревшим и самодовольным мастодонтом, как сейчас, а наоборот — мелким, щуплым тушканчиком с большими и грустными глазами и весь в кудрях. Еще он был очень тихим, застенчивым и задумчивым, а вовсе не шумным, наглым и тупым.

Вожатой в нашем отряде «Чайка» была студентка пединститута по имени Марина Николаевна. Девица лет двадцати с комсомольско-панельными склонностями, как я сейчас понимаю. Ну то есть турпоходы, стройотряды, багульник на сопках и рельсы в тайге, костры там всякие, пора-по-бабам на гитаре, и все для того, чтобы где-нибудь за буреломом ее прищемил потный турист в болотниках или грязный геолог со скальным молотком. По лагерю наша Марья ходила в брезентовой стройотрядовской куртке, вся в цветастых лычках и значках с красными флажками и непонятными аббревиатурами — «ССО-ВЦСПС» или «НСКВР-ЖПЧШЦ». И дружила наша Марья с физруком, престарелым козлом, который в придачу к этому работал также сторожем, конюхом, электриком и вообще всем на свете. Вот в Марью-то Будкин и влюбился.

Он сразу стал членом трех тысяч идиотских кружков, ходил на все заседания совета отряда и Совета дружины, малевал убогие стенгазеты и после полдника таскал в столовку, где проводились репетиции самодеятельности, для Марьи ее гитару. Из-за этого я страшно осерчал на Марью. Хрена ли? Я собираюсь важным и интересным делом заняться: ну там смотаться на пристань, чтобы прокатиться на речном трамвайчике, или пойти подглядывать в девчачий туалет, или пробраться за территорию лагеря в заброшенный дом, где, по слухам, в прошлую смену беглые зэки пионера на галстуке повесили, — а эта влюбленная колода бродит за Марьей, как белая горячка за алкоголиком, и никуда со мной не хочет.

Конфликт же между нами и Колесом начался с того, что однажды мы ждали Марью с какого-то собрания и от нечего делать качались на качелях. Тут мимо нас Колесников пылит. Его, видно, старшаки только что надрючили, вот он и решил на нас отыграться. Подруливает и давай куражиться: салабоны, мол, сопляки, шкеты. Сразу, понятно, толпа наросла: ждут, когда махаться начнем. Я-то что, мудрый человек, сижу поплевываю, а Будкин завелся. Поспорил он с Колесом, кто из них на качелях «солнышко» прокрутит. Колесо посчитал, что таким образом он всем покажет, кто Чапай, а кто белогвардейцы, и не знал, дурак, что Будкин в этом деле — великий мастер. Скок они оба на качели и давай болтаться из стороны в сторону. Раскачались уж наполовину, даже больше, только галстуки пионерские трещат. И тут у Колеса попа играть начала. Он решил сделать вид, что сорвался, а на самом деле — спрыгнуть. Ну и стартовал. А надо пояснить, что в нашу столовку с пристани все продукты физрук возил на лошади, и весь день эта сучья кобыла беспризорная шлялась по лагерю и гадила повсюду. И вот летел Колесо по небу, летел, планировал к земле, да и завяз в куче навоза. Лежит в нем пластом и дымится, как сбитый «мессершмит».

У нас у всех со смеху чуть пупы не развязались. Будкин с качелей рухнул. Марья тут на крыльцо вышла и еле-еле не родила. Колесников подымается весь зеленый и плачет от злости. Марья его двумя пальцами за плечо взяла, нос зажала и повела через весь лагерь в баню — а сама ржет, загибается.

После этого Колесо на Марью и озлобилось. Как-то раз понес Будкин гитару Марье на репетицию. Тут Колесо навстречу вихрем. Хвать гитару из рук у Будкина — и драпу. Будкин за ним — да разве догонишь? Примчался Колесников с гитарой в конюшню и какой-то щепкой напихал гитаре внутрь целую гору навоза. А потом кинул Будкину: возвращайте, мол, владелице музыкальный инструмент. Теперь уж Будкин заревел от обиды. Ушел на Каму и два часа полоскал там балалайку, потом сушил.

Я вечером мотался в столовку — компот выпрашивать. Ковыляю обратно, полный компота, ландшафтом любуюсь и вдруг вижу — посреди этого ландшафта Будкин с Колесниковым дерутся, как Сталин с Гитлером. Точнее, Колесо просто окучивает Будкина. Ну, с компота я могучий стал, ворвался. Обоих нас Колесу уже не заквасить. Отскочил он подальше, стал от ярости шишки метать. Я смотрю: у Будкина на лбу рог, у Колеса почему-то пуговицы на ширинке выдраны. Колесо видит: нам его шишки как японцам — гуманитарная помощь; стал он тогда обзываться. Тут-то случайно и попал в уязвимое место. «Будкин-Дудкин, — кричит, — Марьин жених!» Будкин сразу кулаки сжал и на него двинулся, как фаланга Македонского. Я сзади на нем висю, торможу, в землю, как плуг, углубляюсь. Колесо мерзкое смекнуло, что сейчас ему уж точно все спицы вышибут — а зато потом можно будет вволюшку в душу поплевать, — быстрехонько развернулось и укатилось прочь вместе со своей ширинкой.

Прошло дня два. Сидим мы как-то с Будкиным в палате, в дурака играем. Момент напряженный: Будкин в третий раз остается. Значит, идти ему в палату к девочкам и сообщать свежую новость, что он — чухан. А палата наша на первом этаже была. Тут в окне Колесников и засветился. «Хочешь, — говорит, — Шуткин, Марьин корень, про Марью расскажу что-то? Когда, — говорит, — Марья-то меня в баню водила, после качелей, мылись-то мы вместе. И Марья тоже голая была, ну прямо вся без трусов. И я ее щупал везде и дергал, где хотелося. Слово пацана!»

Будкин от таких известий белый стал, как холодильник, и одеревенел. Я говорю: докажи. Колесо тотчас выхватывает какую-то тряпицу и себе на башку напяливает. Мы глядим — да чтоб нам сдохнуть! — это и вправду трусы Марьины от купальника! «Тогда и снял у нее», — хвалится Колесо. В то время мы с Будкиным в этих делах, разумеется, не смыслили ни бельмеса. Нам и в голову не могло прийти, что подобного быть не может. А тут и доказательства налицо: баня была, трусы вот. Мы с Будкиным молчим. Ну, покривлялось Колесо с трусами на макушке — эффекта ноль. Будкин уже, почитай, на том свете, а я-то Колесу на фиг нужен? Снял Колесо трусы с башки и ушел.

Я говорю Будкину: врет он все, не верь. Будкин ничего не ответил. Остался в третий раз дураком, пошел в палату к девочкам, сказал им, что он — чухан, буднично так сказал, без чувства. Только мы вернулись к себе, опять рожа колесниковская в окно въезжает. «Хочешь, — предлагает, — Уткин, снова на трусы поглядеть? Иди, — говорит, — на площадку, где линейки проводят, я их там на флагшток повесил. Вечером на линейке их весь лагерь увидит».

Двинулись мы туда. Точно. Полощутся трусы под облаками, только серпа и молота на них не хватает. Попробовали мы влезть по шесту и снять их — не получается. Тут и горн на обед трубит. Война, как говорится, войной, а обед по расписанию.

После обеда тихий час. По правде говоря, я про трусы-то и забыл на сытый желудок. Ну и что, что весь лагерь их увидит? Марья же в них рассекала на пляже, весь лагерь их и так видел. Пусть висят, не жалко. Я и вздремнул. Глаза раскупориваю — Будкина нет. И вот что он сделал.

Он пошел к домику дирекции и через форточку влез в комнату физрука, у которого, как у сторожа, имелась одностволка. Пользоваться ружьем Будкин умел: у него отец охотник, дома все стены в оленьих рогах, гости на четвереньках ползают. Взял Будкин ружье, нашел коробку патронов, вылез обратно и пошагал через весь лагерь. Самое интересное, что он не прятался, а никто даже не спросил: почему это пионер Будкин из отряда «Чайка» ходит по территории, как басмач Абдулла? Уж не комсомольца ли Колесникова из отряда «Буревестник» он решил пустить в распыл?

Поднял Будкин Колесо с постельки и под дулом привел на площадку. Колесо от страху со всех сторон описалось и обкакалось и сразу раскололось. Не ходило оно с Марьей ни в какую баню и не пойдет, не просите, а трусы у Марьи просто стырило. Эта корова свое белье постирала и на батарее сушила, а Колесников зашел к ней в комнату, вроде как за книжкой, да и тяпнул.

Тогда Будкин велел Колесу лезть на флагшток и снимать трусы. Колесо и тут раскисло. Трусы повесил некто Сифон из второго отряда — существо нечеловечески ловкое и почти не отличающееся ни умом, ни обликом от примата.

«Раз от тебя вообще никакого толка нет, так я тебя пристрелю, потому что ты паскуда», — сказал Колесу Будкин, разломил ружье и вставил патрон. Колесо как увидел это, так с визгом в кусты ломанулся и улетел, словно утюг с десятого этажа.

Будкин же, оставшись один, решил сбить пулей верхушку шеста с трусами. Встал на колено и начал патрон за патроном палить по флагштоку. Тут на канонаду с воем и слетелись вожатые.

Три дня Будкин под стражей просидел, пока его мама с югов педали в обратную сторону крутила. Будкина из лагеря выперли. Хорошо еще, что труп Колесникова не послужил отягчающим обстоятельством.

Надя недоверчиво качала головой и смеялась. Будкин слушал благосклонно, хехекал и пил вино.

— Ты что же, его на самом деле хотел застрелить? — спросила Надя.

— И застрелил бы, — подтвердил Будкин. — Такое состояние было. Только он побежал, а в спину стрелять некрасиво.

Служкин и Будкин, разгоряченные детскими воспоминаниями и вином, затеяли спор.

— Я звал тебя, Витус, когда за ружьем пошел! — оправдывался Будкин. — Только ты спал!..

— Хотел — разбудил бы! — Служкин в негодовании даже стукнул гипсом об пол. — Ты меня всегда кидаешь и накалываешь!

— Когда это я тебя кидал и накалывал?!

— Да всю дорогу! Помнишь, например, мы ходили на рельсы под поездом деньги плющить? Я брал юбилейный рубль, а ты — простой, а потом ты мой взял себе, а свой подсунул мне!

— Так они уже ничем не отличались друг от друга!

— И все равно!.. А когда я сделал стрелы с бомбочками на конце и отдал их тебе на хранение, ты их взял да поменял Насосу на солдатиков-викингов, а мне сказал, что стрелы у тебя отец отнял! Я все знаю, все помню! И моего желтого Чапая ты стырил, а мне подсунул своего с отломанной саблей, — скажешь, не было такого?

— Ну, было, ну и что? Когда на санках за помойную машину цеплялись, ты же раздолбал мои санки в лепешку — я же не пикнул!

— Так я не специально, а ты специально!

— А когда у меня в ванной мы морской бой устроили, кто смухлевал — сделал броненосцы из банок от селедки? Я в них сто брызгалок воды вылил, пока они затонули, и все равно они четыре моих галеры таранили и в комок смяли!

— Не четыре, а три. Я же тебе говорил: ходил я на стройку воровать обрезки линолеума для галер, а меня там сторож чуть не убил! Что я, дома с пола линолеум отдеру, что ли? Вот и сделал броненосцы из банок! Все равно против моих двух броненосцев у тебя было целых восемь штук галер, да еще с пенопластом внутри!

— Не восемь, а семь...

— Тем более! Ты и сам, Будкин, мухлевал дай боже как! Когда мы пластилиновыми крепостями воевали, я солдатиков нормальных слепил, а ты — каких-то дистрофиков, в которых и попасть-то иголкой невозможно было, потому что они сами тоньше иголки!

— Никаких не дистрофиков я налепил, а нормальных! Воин должен быть худощавым! Я тебе не этот, не Фидий, Аполлонов лепить! А ты меня наколол, когда мы батискафы запускали, — ты ведь ночью из него моего таракана выпустил, кому еще-то? И когда макулатуру лямзили фантастику драть, ты себе «Технику — молодежи» и «Вокруг света» забирал, а мне какие-то задрищанские «Юные техники» подсовывал! И книжку «Фарсаны», где роботы друг друга в пустыне колбасят, ты у меня захамил, хотя это кровно моя книжка была, я ее лично зажуливал у двоюродной сеструхи! Не накалывал я тебя, а ты меня всегда!

Надя хохотала, слушая этот спор, и Тата тоже смеялась. Ей было радостно, что мама так довольна, что папа с Будкиным так смешно ругаются.

Вечером, когда Будкин ушел домой, Надя стала мыть посуду, а Служкин уложил Тату в постель и достал книжку Пушкина, чтобы почитать ей сказку. Он выбрал «Спящую красавицу». Надя управилась с посудой, а Служкин все еще читал.

— Закругляйтесь, — велела Надя. — Я спать хочу. Мне свет мешает.

— А ты гаси его, — предложил Служкин. — Я дальше наизусть помню.

— Глупости какие... — пробурчала Надя и погасила свет.

Она легла, а Служкин, сидя на полу возле кроватки, читал дальше.

Королевич Елисей искал свою царевну. Он расспрашивал о ней солнце — солнце не знало. Он расспрашивал месяц — и месяц тоже не знал. Он спросил у ветра.

 

— «Постой, —

 

читал в темноте Служкин, —

 

Отвечает ветер буйный:

„Там за речкой тихоструйной

Есть высокая гора,

В ней глубокая нора;

В той норе, во тьме печальной,

Гроб качается хрустальный

На цепях между столбов.

Не видать ничьих следов

Вкруг того пустого места,

В том гробу твоя невеста”».

 

Служкин остановился. Тата спала и дышала ровно. Надя закуталась в одеяло, отвернулась к стенке и плакала.

Служкин сел на ее кровать и погладил ее.

— Ну, Наденька, не плачь, — попросил он. — Ну перетерпи... Я ведь тоже разрываюсь от любви...

— К кому? — глухо и гнусаво спросила Надя. — К себе?

— Почему же — к себе?.. К тебе... К Таточке... К Будкину... К Пушкину...

 

Глава 33

БЕТОНОМЕШАЛКА

В середине февраля Будкин возил Служкина на осмотр в травмпункт. Он пожелтел от выкуренных сигарет, пока ждал Служкина то от хирурга, то с рентгена,… Погода стояла снежная, студеная и пасмурная. Дорога по ступицу колес была… Будкин неожиданно затормозил. Девушка в парке перебралась через сугроб с прослойками сажи и открыла переднюю дверцу. …

Глава 34

ИЩУ ЧЕЛОВЕКА

Будкин открыл Служкину дверь, завернутый, как в тогу, в ватное одеяло, словно римский патриций в далекой северной провинции. — Ты чего в такую рань? — удивился он. — Хороша рань, я уже три урока отдубасил...

Глава 35

ПУСТЬ БУДКИН ПЛАЧЕТ

Надя и Таточка уже спали, а Служкину надоело сидеть на кухне с книжкой, и он решил сходить в гости. Например, к Ветке. Дымя сигаретой, он брел по голубым тротуарам изогнутой улочки Старых Речников.… Дверь открыл Колесников и, увидев Служкина, сразу выпихал его на площадку и выбежал сам.

Глава 36

СОСНА НА ЦЫПОЧКАХ

Когда красная профессура ввалилась в кабинет, она увидела Служкина, в пуховике и шапке сидящего за своим столом и качающегося на стуле. Изо рта у… — Это у вас, Виктор Сергеевич, новая манера урок вести? — ехидно спросил умный… — В учебнике какая тема этого урока у нас обозначена?

Глава 37

ПОСЛЕДНИЕ ХОЛОДА

Седьмого марта в детском садике устраивали утренник в честь Восьмого марта. Служкин пришел один — Надя не смогла. Небольшой зал на втором этаже садика был уже заполнен бабками и мамами в… — Привет, — сказал Служкин. — С праздником тебя. И кстати, с прошедшим днем рождения.

Глава 38

ХОЧЕШЬ МИРА - НЕ ГОТОВЬСЯ К ВОЙНЕ

У Служкина был пустой урок, и он проверял листочки с самостоятельной зондеркоманды. Служкину срочно требовались оценки, чтобы выставить четвертные,… Закончив с листочками, Служкин раскрыл створку окна и закурил. Внизу находился замкнутый забором дворик между стеной школы, корпусом спортзала и теплым переходом. Дворик был…

Глава 39

ОКИЯН ОКАЯН

На каникулах Служкин сидел дома, и однажды заявилась Ветка. — Блин!.. — еще в прихожей начала ругаться она, стаскивая сапоги. — Замерзла… Служкин пошел ставить чайник, а Ветка кричала из прихожей:

Глава 40

СВИНИ - СВИНЯМИ

Сразу после звонка зондеркоманда расселась за парты с откровенным интересом к предстоящему. Служкин насторожился. Он прошелся у доски, словно пробуя… — Записываем тему урока... Доска была исчеркана крестиками-ноликами, и Служкин взял тряпку. Вздох восторга промахнул по зондеркоманде за его…

Глава 41

В ЦЕНТРЕ ПЛОСКОЙ ЗЕМЛИ

— Папа, если хочешь попасть в грязь, то иди за мной, — сказала Тата, топая сапожками по плотному песчаному склону. Служкин тащил рюкзак и держал Тату за ручку, а сзади шла Надя со спортивной… Служкин уверенно пошагал по настилу. Стоял ясный апрельский вечер. Затон еще гукал, посвистывал, лязгал и взрыкивал…

Глава 42

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ МАКИАВЕЛЛИ

— Витус, твою мать! На фиг ты криво-то клеишь?! — Это у тебя глаза кривые, а я клею — прямее не бывает! Сделаем, как в… Служкин и Будкин, толкаясь плечами, ползали по полу в ванной комнате Будкина и оклеивали стену кафельной плиткой. В…

Глава 43

НЕЗАЧЕМ И НЕ ЗА ЧТО

Посреди урока Служкина вызвали в учительскую к телефону. — Витя, это ты? А это я, — пропищало в трубке. — Сашенька? Ничего себе! — изумился Служкин. — Как ты номер узнала? Даже я его не знаю!

Глава 44

ВЕЧНОЕ ВЛЕЧЕНИЕ ДОРОГ

После уроков Градусов, коварно изловленный Служкиным, сопя, мыл пол в кабинете географии, а Служкин с отцами обсуждал предстоящий поход. Служкин… — Вы давайте все конкретно объясните, — потребовал Бармин. — Объясняю конкретно, — начал Служкин. — Выезжаем в четверг вечером, ночью в Комарихе пересадка, и утром мы на станции…

Глава 45

УВАЖИТЕЛЬНАЯ ПРИЧИНА ДЛЯ СВЯТОСТИ

Когда заявился Служкин, Ветка ожесточенно лепила пельмени. Она сидела за столом в криво застегнутом, испачканном мукой халате, спиной к окну. Во все… — Ты чего так злобно стряпаешь? — поинтересовался Служкин, усаживаясь… — Шурупа мама забрала, а Колесников у Руневой.

Глава 46

ОБА БЕРЕГА РЕКИ

 

Первые сутки

— Пермь-вторая, конечная! — хрипят динамики. Колеса трамвая перекатываются с рельса на рельс, как карамель во рту. Трамвай… Над вокзалом, за проводами с бусами тарелок-изоляторов, за решетчатыми мостами, за козырьками семафоров — малиновые…

Второй день

Я просыпаюсь в таком состоянии, словно всю ночь провисел в петле. Еще не открыв глаза, я вслушиваюсь в себя и ставлю диагноз: жестокое похмелье. О… Все еще спят. Я вываливаюсь из палатки на улицу. Холодно, как в могиле.… По нашему лагерю словно проскакали монголы-татары. Все вещи разбросаны. Тарелки втоптаны в грязь. В открытых котелках…

Глава 47

ЗАПОЛНЕНИЕ ПУСТОТЫ НИЧЕМ

Открыв на звонок дверь, Служкин увидел Градусова. — Вот так хрен! — удивился он. — Чем обязан? — Беда, Географ... — вздохнул Градусов. — Поговорить надо.

Глава 48

ТУПИК

 

В день экзамена Служкин, сам не зная зачем, пришел даже на час раньше необходимого. Бесцельно побродив по кабинету, он уселся за стол. Рука привычно потянулась за сигаретами, но курить сейчас — даже в окно — было чрезвычайно рискованно.

Дверь кабинета неожиданно открыли, и сквозняк встрепал волосы Служкина. На пороге кабинета стояла Маша.

На Маше было строгое белое платье и строгий черный пиджачок, в волосах — огромный белый бант. Этот костюм, колечко и сережки, тонкая цепочка на шее подкрашенные губы и подведенные глаза делали Машу совсем взрослой.

— Маша!.. — растерянно ахнул Служкин. — Ну ты и красавица сегодня!..

— А я вот шла на экзамен по физике и решила к вам заглянуть... — виновато сказала Маша, прикрывая дверь.

Они помолчали, глядя друг на друга.

— Мы с вами после похода даже не разговаривали... Я так соскучилась... — жалобно добавила Маша. — К вам сейчас не подступиться, вы такой популярный стали... Пацаны все время вокруг вас вертятся, девчонки все перевлюблялись...

— Ну что мне ваши девчонки? — улыбнулся Служкин.

— Вы меня еще не забыли, Виктор Сергеевич?

— Конечно нет, Маша. — Служкин со стула пересел на край своего стола и протянул руки: — Иди ко мне...

Маша неуверенно подошла поближе. Служкин, улыбнувшись, подтянул ее вплотную и осторожно поцеловал.

— Вы меня любите, Виктор Сергеевич? — тихо спросила Маша.

— Очень люблю.

— А я вас больше всех на свете...

Голос Маши чуть дрогнул, и Маша обвила руками шею Служкина, словно бы силой объятия покрывала слабость своего голоса. Служкин тоже под пиджачком обнял Машу за талию, поцеловал Машу в розовое ушко под светлой изогнутой прядью волос и взял губами ее сережку, как вишенку с ветки.

— Виктор Сергеевич... А что мы дальше будем делать?

Какая-то недетская, неюношеская тоска прозвучала в Машином вопросе, и Служкин выпустил сережку из губ.

— Не знаю, Маша... — тяжело ответил он. — Кругом тупик...

— И нет выхода?

Служкин молчал и потерся кончиком носа о Машину скулу.

— Ты еще такая маленькая, а я уже такой большой... — прошептал он. — И за моей спиной целый воз всякой поклажи, которую мне едва под силу волочить...

— Но ведь не может все вот так кончиться!.. — с болью произнесла Маша, глядя ему в глаза.

— Кто знает... — не отводя взгляда, негромко ответил Служкин.

И тут сквозняк снова встрепал его волосы, всплеснул крыльями Машиного банта.

— Эт-то что такое?.. — раздался обескураженный возглас.

В проеме двери стояла Роза Борисовна.

Маша дернулась, но Служкин не выпустил ее.

— Закройте, пожалуйста, дверь, — еле сдерживая бешенство, сказал Служкин Угрозе. Но Угроза шагнула в кабинет и закрыла дверь совсем не с той стороны, с которой хотелось Служкину. Маша убрала руки со служкинских плеч и, полуобернувшись, исподлобья посмотрела на Угрозу.

— Маша, вон из кабинета! — голосом мертвеца приказала Угроза.

— Не твое дело! — негромко, но с ненавистью ответила Маша.

— Вон, шлюха, я сказала! — тихо, одними интонациями, рявкнула Угроза.

— Роза Борисовна... — утробно зарычал Служкин, но Маша быстро закрыла ему рот ладошкой, потом вдруг сильно дернулась, освобождаясь из его рук, и мимо Угрозы выбежала из кабинета.

Служкин молчал, сидя на столе. Он тяжело дышал, опустив голову, стискивал кулаки и челюсти. Угроза, повернувшись к нему спиной, необыкновенно долго запирала замок на двери.

— Не трудитесь запирать, Роза Борисовна, — охрипнув, сказал Служкин. — Лучше выйдите из кабинета... И больше никогда не входите без стука и не называйте при мне девушек шлюхами...

Угроза медленно развернулась на Служкина, как артиллерийское орудие.

— Я и без вас разберусь, как мне называть свою дочь, — отчеканила она.

— Дочь?!. — обомлев, беззвучно переспросил Служкин и впервые взглянул Угрозе в лицо.

Роза Борисовна стояла у доски, закрыв лицо ладонями. Из-под ладоней по щекам протянулись вниз черные стрелки потекшей туши.

Служкин не мог даже рта закрыть, потрясенный видом и словами Розы Борисовны.

— Не смотрите на меня, Виктор Сергеевич... — вдруг каким-то человеческим, женским голосом попросила она. — Я вас очень прошу, Виктор Сергеевич, немедленно уйдите отсюда и подайте директору заявление... Экзамен проведем без вас.

Через четверть часа Служкин положил на директорский стол заявление с просьбой о расчете сегодняшним днем. Директор, не глядя на Служкина, хмыкнул, пожал плечами и наискосок подписал: «Не возражаю». Отныне и присно Служкин больше не был географом.

А вечером к нему домой приперлись все двоечники во главе с Градусовым и подарили бутылку дорогущего вина. Все они сдали экзамены на уверенные тройки. Только Градусову достался билет из тех, что не влезли на парты, и он получил «отлично».

 

Глава 49

УМЕНИЕ ТЕРЯТЬ

Служкин сидел на кухне, пил чай, курил и читал газету, выкраденную из соседского почтового ящика. Надя у плиты резала картошку для ужина. Тата в… — Ну что ты все читаешь, читаешь, — раздраженно сказала Надя. — Дома как… — Надо дочитать побыстрее, — не отрываясь от газеты, оправдывался Служкин. — Сунуть обратно в ящик, чтобы не…

Глава 50

ОДИНОЧЕСТВО

Двадцать пятого мая утром Служкин отвел Тату в садик и снова завалился спать. Теперь ему некуда было торопиться. Проснувшись, он не стал ни бриться,… По улице, понизу, ветер тащил смятые обрывки какой-то музыки. Служкин курил.… В его школе проходил Последний Звонок.

– Конец работы –

Используемые теги: Алексей, Иванов, географ, глобус, проп0.08

Если Вам нужно дополнительный материал на эту тему, или Вы не нашли то, что искали, рекомендуем воспользоваться поиском по нашей базе работ: Алексей Иванов Географ глобус проп

Что будем делать с полученным материалом:

Если этот материал оказался полезным для Вас, Вы можете сохранить его на свою страничку в социальных сетях:

Еще рефераты, курсовые, дипломные работы на эту тему:

Алексей Викторович Иванов. Географ глобус пропил
Лена Серым утром Служкин вышел из подъезда ведя за ручку Тату Папа а я не хочу в садик сказала Тата А я хочу... Будкин Было воскресенье день когда водопроводчики отключают... Отцы Служкин выбежал в прихожую и увидел в коридоре Деменева Тютина Бармина Овечкина и Чебыкина с...

Сатира и юмор русской литературы XIX века на примере "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" Н.В.Гоголя
Юмор, утверждая сущность явления, стремится его совершенствовать, очищать от недостатков, помогая полнее раскрываться всему общественно ценному. В… Второй цикл назывался Миргород и являлся продолжением первого Вечера на хуторе… В Миргороде Гоголь выступил перед читателями как художник, смело вскрывающий социальные противоречия современности. В…

Вклад ИВАНА ГАВРИЛОВИЧА АЛЕКСАНДРОВА в развитие географии
В своем докладе об экономическом районировании России на VIII Всероссийском электротехническом съезде в Москве 1 —10 октября 1921 г. Александров… Через месяц он докладывал от имени Госплана проект районирования на заседании… От многочисленных дореволюционных опытов районирования, ограничивавшихся только познавательными целями, советское…

Географ глобус пропил
Географ глобус пропил...

Географ глобус пропил
Алексей Викторович Иванов... Географ глобус пропил... The International Bestseller...

Географ глобус пропил
Все книги автора... Эта же книга в других форматах... Приятного чтения...

Географ глобус пропил
Географ глобус пропил... Это мы опилки Станислав Лем Глухонемой козлище Конечная станция Пермь вторая прохрипели динамики Электричка уже подкатывала...

Алексей Калугин. Мечта на поражение
На сайте allrefs.net читайте: "Алексей Калугин. Мечта на поражение"

Иван Грозный в истории России
Процесс становления власти на Руси начался с возникновением первого русского государства и продолжается до сих пор. Но значительной и… Многое из истории тех лет не дошло до нас, многие страницы истории того… В чем причина и каковы истоки этого до сих пор загадочного для нас явления и как можно было достичь нужного результата…

Первый русский царь - Иван Грозный
Для этого требовалось покончить с пережитками феодальной децентрализации, завершить формирование единого общегосударственного аппарата, а также… Но, тем не менее, централизованное Русское государство в основном сложилось.… Общественные преобразования в Московском государстве в царствование Ивана IV (Грозного) (1533-1584 гг.) Первым…

0.039
Хотите получать на электронную почту самые свежие новости?
Education Insider Sample
Подпишитесь на Нашу рассылку
Наша политика приватности обеспечивает 100% безопасность и анонимность Ваших E-Mail
Реклама
Соответствующий теме материал
  • Похожее
  • По категориям
  • По работам
  • Теоретические основы географии рекреации и туризма В зависимости от социально-экономических условий и отношений государства к развитию национального туристического рынка туризм в разных странах… Также надо отметить Египет, Марокко, Зимбабве, Аргентину, которые… Включает ознакомление с историческими ценностями и архитектурными памятниками различных территорий и др. 3) спортивную…
  • Иван Грозный и его время В середине 16 века вокруг царя образовалась группа приближенных к нему лиц - Избранная Рада, которая не являлась формальным государственным… ГЛАВА 1. ИВАН ГРОЗНЫЙ И ЕГО ВРЕМЯ 1.1 ХАРАКТЕРИСТИКА ИВАНА IV В январе 1526… В августе 1530 года от этого брака родился первенец - Иван, впоследствии вошедший в российскую историю под именем …
  • Алексей Курбановский "Мертвая рука". Некрофизика и метафизиология в творчестве Михаила Шемякина. Это знаменовало определенную нравственную победу автора: тридцать лет назад он участвовал в разгромленной властями предержащими самодеятельной… От картины — к иконе”2. Обращение к иконе в условиях советской… Оно вписывается в общий “ретроспективизм”, интерес к архаическим и “модифицированным” стилям — так называемое…
  • Толстой Алексей Николаевич (1882/83-1945) Научно-фантастические романы «Аэлита» (1922-23), «Гиперболоид инженера Гарина» (1925-27), рассказы, пьесы. Государственная премия СССР (1941, 1943,… Впечатления от увиденного настроили его против декадентства, смолоду… В июле 1918 он с семьей выехал в литературное турне на Украину, а в апреле 1919 эвакуировался из Одессы в Стамбул.…
  • Творчество Ивана Алексеевича Бунина Лучшим поэтическим произведением (отмеченным Пушкинской премией) стала поэма «Листопад» (1901 г.). Природа в лирике Бунина – источник гармонии и… Широкую известность принесла писателю проза.В его творчестве прослеживается… В рассказе «Антоновские яблоки» показано угасание дворянского быта. Через воспоминания рассказчика Бунин передает…